Странники

Странники

Первая часть повести о двоих, рожденных для того, чтобы идти одной дорогой… Вот только есть ли у нее место на обоих?

Отрывок из произведения:

Тихо звенели колокольчики…

Пурпурный закат охватил полнеба, слизывая голубую вышину языками солнечного пожара. От золотого сияния, затопившего долину, слепило глаза. Там был город. Там была жизнь. Другая. Там царили размеренность и покой, скрытые даже в ежедневной суматохе.

Вэльтарет… Золотые купола белокаменного Храма, ажурные переплетения стальных оград, стройные Дозорные Башни, высокие дома под золотой черепицей. Воздух — смесь благовоний и пыли, незаметной коренным горожанам. Тенистые скверики с одомашненными цветами и прихотливыми деревьями…

Другие книги автора Кассандра Скай

Что остается у тебя, если любимая погибла; если те, одним из которых ты хотел стать, отворачиваются от тебя; если друзья бросают в лицо тяжелые обвинения; если дом семьи не может стать твоим домом? Вера — в себя, в них, в любовь и дружбу. Право, которое никто не может отнять у тебя — право, данное тебе твоим рождением — право на Путь. И надежда — что однажды твой путь приведет тебя домой…

Популярные книги в жанре Фэнтези

Одна из новелл, дополняющих роман Д. Гаврилова «Дар Седовласа», написана в жанре героико-мистической фэнтези. Главный герой, новгородец Ругивлад, двадцать лет обучался магии у волхвов далекой Арконы на острове Рюген. Неожиданное известие о смерти родичей заставляет его вернуться на землю отцов.

На третью ночь «кспэшного» слёта количество выпитого и спетого по всем законам философии превысило меру, и наши ряды заметно поредели.

Может, нестройные хоры, вздымавшиеся к небесам, распугали вечные звёзды, а, может, просто молодой ветер октября пригнал с запада облака — ночка выдалась на редкость тёмная. Ленивый месяц тоже не казал виду, и лишь россыпь пугливых искр нарушала тайны лесной черноты.

Когда Гордей вылез из палатки, продирая глаза, на «пентагоне» он застал самых стойких — Рыжую Нечто, Бродягу да Рената. Я, понятно, не в счёт, потому что в этот раз решил поберечь и без того уставшую печень, хотя в горле уже копились хрипы.

Этот мир редко видел покой на своих просторах. Не одну тысячу лет шла война между двумя могучими расами и не видно конца бесконечным сражениям. За влажными туманами, за изумрудным лесом, за неприступными скалами скрывается таинственный, древний и самый необыкновенный народ. Кто они и что несут они с собой — спасение или гибель? Никто не вернулся из их обители живым. Никто не знает, что скрывается под непроницаемыми лицами непревзойденных искусных воинов. Никто не ведает когда наступит конец этой бесконечной войне…

Печальная история мира в кольце. Мир этот заключен в каменные пределы стен, которые невозможно ни подкопать, ни перелететь, ни сломать. Множество героев следуют своими путями, но в итоге сплетают единую цепь событий, создают своими поступками ту разрушительную силу фатума, что навсегда и полностью изменит абсолютно все.

Патрик О'Рейли родился и жил в Америке (как и четыре поколения его семьи), но считал себя истинным ирландцем и мечтал совершить паломничество в Ирландию. В один прекрасный день мечта сбылась — семью О'Рейли пригласили на встречу родственников, и Патрик наконец обрел свое наследство…

Аннотация:

Существует два, так сказать параллельных мира, наш, современный и второй - сказочный. Определение сказочный условно, точно так же наш мир там называют адским. Между мирами существует несколько дверей, которые тщательно охраняются с той и другой стороны. Но с той и другой стороны в параллельном мире работают историки и другие специалисты. Зачем? Да кто их знает, может, изучают что-то, а может просто наблюдают за развитием мира не похожего на свой

Аннотация:

Существует мир, в который мы приходим, который нам не подвластен, о котором большинство людей и не подозревает. Этот мир полон опасностей, населен святыми и монстрами. Они ходят по тем же улицам и улыбаются вам. Одни видят монстров, другие просто людей. Существует то, что мы так заметно скрываем. То, что лучше обходить стороной, и умело записывать в жанр фэнтези, нежели чем в реальность. Когда новый кошмар, рожденный вашим воображением становиться явью, то лучше бежать или все-таки пожертвовать собой? Жизнь Кэтрин Мичелсон рушиться, когда умирают её родители, но еще больше, когда ей начинают сниться кошмары и преследовать странные послания. Все, что было у нее в жизни до трагического пожара переворачивается вверх дном. Появляется парень, своего рода идеал жизни, знаки, которые не сулят ничего хорошего, и люди из прошлого и настоящего становятся ни тем за кого их принимали. А что остается делать Кэтрин? Распрощаться навеки с прошлой жизнью, где зашкаливала её популярность в школе, и свыкнуться с потерей близких. И самое главное: понять, кто она и что скрывается за ее настоящим существом.

На полубаке в одиночестве стоял высокий мужчина. Рукой с длинными пальцами он машинально поглаживал голову демона, искусно вырезанную из темно-коричневой лиственницы. Красноватые, как у всех альбиносов, глаза морехода не отрывались от тумана, клубившегося прямо по курсу. Корабль шел с огромной скоростью и не нуждался в усилиях команды.

Издали накатывал вал звуков, чуждых даже для этого безымянного, лежащего вне времени моря. С каждой минутой вопли предсмертного ужаса становились отчетливее, и корабль летел прямо в эпицентр этой дикой какофонии звуков, замешанной на боли и отчаянии.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Я сидел на заднем крыльце своей лачуги, держал в правой руке бутылку, в левой — ружье и поджидал реактивный самолет, как вдруг за углом хижины подозрительно оживились собаки.

Я наспех отхлебнул из бутылки и неловко поднялся на ноги. Схватил метлу и обошел вокруг дома.

По тявканью я понял, что собаки загнали в угол скунса, а у скунсов и так от реактивных самолетов поджилки трясутся, нечего им докучать без нужды.

Я перешагнул через изгородь там, где она совсем завалилась, и выглянул из-за угла хижины. Уже смеркалось, но я разглядел, что три собаки кружат у зарослей сирени, а четвертая, судя по треску, продирается прямо сквозь кусты. Я знал, что, если сразу не положу этому конец, через минуту нечем будет дышать — скунс есть скунс.

Перед самыми сумерками Уинстон-Кэрби возвращался домой по заросшей вереском пустоши и думал, что природа показывает себя сейчас во всей красе. Солнце медленно погружалось в пурпурную пену облаков, и на низины уже пал серебристо-серый туман. Порой ему казалось, что сама вечность притихла, затаила дыхание.

День выдался хороший, и было приятно возвращаться домой, где все уже ждут его: стол накрыт, камин пылает, бутылки откупорены. Как жаль, что никто не составил ему компании в прогулке, хотя именно сейчас он был рад этому. Иногда хочется побыть одному. Почти сто лет провел он на борту космического корабля и почти всегда — на людях.

У человека, который вошел в офис Гомера Джексона, на левой ноге была надета правая туфля, а на правой — левая.

Он изрядно удивил Гомера.

Мужчина был высоким и нескладным, однако превосходно одет — если не считать туфель. Впрочем, они отличались изяществом, вот только зачем он так их надел?

— Я говорю с мистером Гомером Джексоном? — спросил он.

Гомер не привык к такой формальности.

— Да, это я, — ответил он.

И беспокойно заерзал на своем стуле. Он надеялся, что за появлением этого посетителя не стоит Гейб Уилсон, который обладал своеобразным чувством юмора.

У входа осторожно постучали; гость не воспользовался звонком, поэтому я догадался, кто пришел. Такой стук раньше повторялся раз в неделю, но в последнее время я слышал его через день. Прикрыв глаза, я помолился и пошел отпирать дверь.

Билл Уэстерли смотрел на меня слезящимися глазами

— Это мой дом или твой? — спросил он.

Шутка была невеселой. В свои восемьдесят девять лет он, выходя погулять, запросто мог заблудиться в нашем квартале. За руль не садился давным‑давно, с тех пор как укатил на тридцать миль от Лос‑Анджелеса, вместо того чтобы свернуть к центру. Самое большее, что ему теперь было по силам, — это преодолеть расстояние от соседнего дома, где он жил со своей бесконечно доброй и терпеливой женой, до моей двери, в которую он и постучал, прежде чем войти, поблескивая слезами.