Странички автобиографии

Семен Израилевич Липкин

СТРАНИЧКИ АВТОБИОГРАФИИ

Мне было восемь лет, когда я поступил в пятую одесскую гимназию, в старший приготовительный класс. В нашем околотке я был единственным неправославным мальчиком, ставшим учеником казенной гимназии. Шел 1919 год, городом овладела добровольческая армия Деникина. Экзамены были трудными, так как, чтобы быть принятым, мне надо было сдать все предметы только на пятерки. Особенно запомнился тот экзамен, который принимали сразу три преподавателя - русского языка, истории и Закона Божьего. Я должен был прочесть стихотворение "с выражением", объяснить его грамматический строй, назвать коренные слова (то есть с буквой "ять"), ответить на вопросы, связанные с историей,стихотворения подбирались экзаменаторами соответствующим образом. На мою долю выпала пушкинская "Песнь о вещем Олеге". Дело пошло хорошо, я даже ответил на вопрос историка, как называлась столица хазарского царства,- Итиль: этого в учебнике не было, историк ко мне придирался, но я знал об этом городе, потому что любил читать книги по истории средних веков. Книгами меня снабжали соседи по двору - старшеклассники. Но историк вдруг спросил: "На каком языке говорили хазары?" Я был достаточно смышлен, чтобы понимать, что ответить: "на хазарском" - было бы ошибкой, здесь - явная ловушка, и, отчаявшись, сказал: "Не знаю". Тем самым отрезал себе дорогу в гимназию. За меня заступился батюшка: "Нельзя так",- сказал он историку. Мне вывели пятерку.

Другие книги автора Семен Израилевич Липкин

Семен ЛИПКИН

ЖИЗНЬ И СУДЬБА ВАСИЛИЯ ГРОССМАНА

Среди моих бумаг почему-то оказалась копия следующего документа:

АКТ

Мы, нижеподписавшиеся, удостоверяем, что шинель специального корреспондента "Красной звезды" тов. подполковника Гроссмана B.C. за три года работы на фронте пришла в состояние полной изношенности.

Полковник (И. Хитров)

Полковник (П. Коломийцев)

Подполковник (Л. Гатовский)

28 июля 1944 г.

Узбеки — народ древней культуры. Во всем мире славятся великолепные здания Бухары и Самарканда, старинные рукописные книги, украшенные золотом и киноварью миниатюр, — книги великого поэта Алишера Навои, книги Лутфи, Бабура, Муками, Фурката. Мало кто знал до Октябрьской революции, что живут на плодородной узбекской земле книги, которые не пишутся, не печатаются, а сказываются изустно. В чайхане, под зеленым навесом чинара, у хауза-водоема, окруженный в кишлаке хлопкоробами, а на городском базаре — ремесленниками, старик сказитель излагал, в стихах и в прозе, под аккомпанемент двухструнного инструмента — домбры, удивительно яркие, звонкие, увлекательные поэмы. Недаром наши сказители-современники Эргаш Джуман-булбул-оглы, Пулкан-шаир и в особенности повсеместно знаменитый Фазил Юлдашев пользовались воистину всенародной любовью. Из уст сказителей узбекские фольклористы в советское время записали много десятков изумительных по своим художественным достоинствам поэм-дастанов. Среди них особое место занимают поэмы о Гор-оглы. Этот герой известен и азербайджанцам (под именем Кероглу), и туркменам, и туркам, и армянам. У таджиков он именуется Гур-угли. В узбекских поэмах— а их больше сорока— Гор-оглы является как бы живым олицетворением парода. Он — мудрый и храбрый правитель Чамбиля, города равных, страны, которая, по словам сказителей, стала «мечтой всех народов». Книга, которая предлагается вниманию читателя, не является переводом или переложением этих поэм, а написана по их мотивам. Взяв за основу некоторые сюжетные линии поэмы «Лукавая Царевна» («Малика Айяр»), которую он сам перевел на русский язык, автор «Царевны из Города Тьмы» ввел в свое повествование черты, образы, краски, эпизоды из других произведений узбекского народного творчества, придав этому повествованию художественную цельность и единство. Пусть эта книга расскажет по-русски нашим современникам о старинном герое узбекской народной поэзии.

Под одним переплетом соединены две книги воспоминаний. О сложной писательской судьбе и светлой человеческой личности Василия Гроссмана рассказывают знавшие его не одно десятилетие близкий его друг, поэт и переводчик Семен Липкин и редактор «Нового мира» А. С. Берзер. Ее воспоминания дополнены публикацией ценных документов эпохи, стенограмм обсуждения романа Гроссмана. Богатство подлинных свидетельств эпохи, взволнованная человечная интонация мемуаров привлекут внимание самых широких кругов читателей.

Это повесть о том, как в золотой век древних богатырей, в счастливой стране бессмертия Бумбе, где люди жили дружно и сообща владели всем добром, родился мальчик Шовшур. Своими подвигами он прославился по всему свету. Шовшур освободил свою страну от ига многоголовых и многоруких шулмусов, вместе со своими друзьями победил Мангна-хана, грозившего войной Бумбе. Повесть заканчивается описанием свадьбы Шовшура и прекрасной Герензал, умевшей превращатся в белую лебедь

В сборник вошли мемуары известных писателей, художников, деятелей культуры первых десятилетий XX века (А. Белого, Бенуа, Бунина, М. Цветаевой, Вересаева, К. Чуковского, Шенгеля), свидетельства людей, близко знавших Волошина.

Семен Липкин

Собственная жизнь - это клад

В послеперестроечные годы, которые нам даровали одну только радость свободу слова, стала довольно широко известна фраза Сталина: "Смерть решает все проблемы. Нет человека - нет проблемы".

Действительно, все то (или почти все), что мы называем сталинизмом, заключено в этой краткой и колоссально дьявольской фразе вождя. Но, оказывается, не Сталин сказал эти слова. Они принадлежат Анатолию Рыбакову. В этом признается автор книги "Роман-воспоминание".

Семён Израилевич Липкин

КАРТИНЫ И ГОЛОСА

Драматическая повесть

Часть первая

Картина первая

Пролог

Одесса, 1969 год. Я сворачиваю за угол - и не узнаю улицу. Костецкая? Болгарская? А мне хотелось выйти на Мясоедовскую. Почему-то именно на Мясоедовскую. Для нас, жителей города, наименования улиц заключали в себе целый мир, и мир, в них заключенный, не менялся, он по-прежнему был миром детства, веселой красноречивой нищеты, тихого увядания и бурной жизнедея-тельности, хотя сами наименования улиц менялись. Например, я знал, что Мясоедовская теперь - улица Шолом-Алейхема.

Семен Израилевич Липкин

Записки жильца

Повесть

Глава первая

В сущности, ничего не изменилось. Так же, как в юности, он пробирается по улице, прижимаясь покатым плечом к домам, хотя улица широка и немноголюдна; так же, как в юности, испачкан его левый рукав, в правой руке он держит книги; так же, как в юности, он, кажется, не замечает насмешливо-удивленных взглядов прохожих, которых, помимо странной походки, невольно поражают этот высокий лоб, эти голубые чистые глаза, глаза ребенка и безумца.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

(Житие и деяние богоносного, благочинного отца нашего Серапиона) I. Любящие бога и исполняющие святые его заповеди достойны доброй и вожделенной священной похвалы и торжественного восхваления. Ибо сам господь и бог наш убеждает их в Евангелии, говоря: "Блаженны нищие духом" и дальше следующие блаженства, в конце которых предлагает как бы некий дар и пресветлый венец в воздаяние за труды и говорит: "Радуйтесь и веселитесь, ибо велика награда ваша на небесах". В другом месте он говорит: "Тому не радуйтесь, что злые духи вам повинуются, но радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах". Богоотец Давид говорит: "Оттого возрадовалось сердце мое и возвеселился язык мой" и "жилище всех радующихся у тебя". Радость эта проистекает от того блаженства, о котором говорит тот же самый пророк в начале псалмов: "Блажен муж, который не ходит путем нечестивых" и еще "блаженны непорочные в пути, ходящие в законе господнем".

(Труды и подвиги достойной жизни святого и блаженного отца нашего архимандрита Григория, строителя Хандзты и Шатберди, и с ним многих блаженных отцов) I. Источник благ, Христос, бог всех тварей, насадил [корень мудрости] в природе истинных мудрецов; посему от совершенных мудрецов требуй осторожного мудрословия, а от глупцов, разумеющих [свою немощь?], того, чтобы они молчаливо слушали мудрых. Ныне глупцы мудрословят от себя, а мудрецам [предоставили] молчание: они не уразумели, что "мудрая речь – чистое серебро, а молчание – отборное золото", как сказал Соломон.

Отвязное путешествие автостопом по Восточной Европе

Было бы ошибкой увидеть во всем, что последует, продолжение хроники "Под крестом и полумесяцем". Хроника закончена и готова к печати. Пусть, как сказано, будет по нашему слову, а от лукавого - ничего. Хотя читатели встретятся с некоторыми уже знакомыми и, смею мечтать, полюбившимися фигурами. Но не только с ними, конечно. Тем более, что эти фигуры не заслуживают страстной любви. Так, симпатии небольшой - это может быть. Да и сами истории здесь не совсем похожи на те, что составили хронику. Длиннее они, что ли. Наверное, да. В этом все дело. Или в чем-то другом. К тому же они мало связаны друг с другом. Реальные воспоминания, воспоминавшиеся в режиме реального времени. Кушать подано, стол общий, язвенникам не читать.

Для тех, кто следил за хроникой "Под крестом и полумесяцем" - приложение.

Казалось, что все динозавры и мамонты вымерли. Кого раздавило льдом, кого разорвали на хобот и бивни. Не тут-то было.

Давным-давно в моей больнице была одна такая главная врач. Потом ее выпихали, но эту песню не задушишь и не убьешь. Престарелая леди, инвалид первой группы, продолжала трудиться в отделении физиотерапии. Я застал ее. И даже в десятый, по-моему, раз уложил в неврологию: картинный обморок с угрозой незамедлительного умирания. Это у нее было обычным делом.

Я не могу и не вправе обойтись без некоторого благодарственного вступления. Ведь я никогда не работал на Скорой Помощи - где угодно, но только не там. А сколько про нее пишу! Поэтому о славных делах повествую со слов моего верного друга-информатора, которого я знаю еще со студенческих лет. Зовут его Александром, а кличут - как многих по поводу и без повода - Поручиком, но он-то эти погоны заслужил, а большего я о нем рассказать не осмеливаюсь.

По отцу Блок — немецкого происхождения. Его прапрадед, мекленбургский выходец Иоганн фон Блок, переселился в Россию в 1755 году и состоял лейб-медиком при императрице Елисавете Петровне. Дед, камер-юнкер и предводитель дворянства, был женат на дочери псковского губернатора Черкасова; последние два года жизни он провел в психиатрической больнице. Душевную неуравновешенность унаследовал от него сын— профессор и внук — поэт. Отец Блока, Александр Львович, блестяще окончил юридический факультет Петербургского университета, был любимым учеником профессора А. Д. Градовского и занимал кафедру государственного права в Варшавском университете. Научное наследие его довольно скудно: две небольшие книжки по государственному праву и незаконченный труд—«Политика в кругу наук», над которой он работал 21 год. В первой своей книге «Государственная власть в европейском обществе» (1880) Александр Львович восстает против государства и проповедует революционный анархизм. «Не лучше ли, — пишет он, — людям упразднить такого рода от них независимую и стесняющую форму общежития (государство)». Цензура первоначально присудила книгу к сожжению. Вторая книга А. Л. Блока «Политическая литература в России и о России» (1884) — причудливое сочетание научности с публицистикой, памфлета с социальной утопией. Автор саркастически обличает буржуазную Европу и противопоставляет ей русское «мужичье царство»; его характеристика русского народа остра и парадоксальна; А. Л. Блок восхваляет «беспринципность, язвительную насмешливость, едкую иронию, нелицемерность самого зла, дающие нам гордое сознание наших варварских преимуществ».[1]

Январь.

Гоголь принимает деятельное участие в школьных спектаклях. С большим успехом играет роль Простаковой. Вместе со школьными товарищами К. М. Базили и В. И. Любичем-Романовичем изготовляет декорации для «театральных представлений».

5 июля.

Гоголь перешел в 6-й класс.

Более оживленная переписка с родителями. Просьба прислать «Евгения Онегина».

Декабрь.

Гоголь ездил на зимние каникулы домой.

Шенрок, «Материалы», I, стр. 104–105, 241.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Семен Липкин

Там, где смыкаются забвенье...

* * *

Там, где смыкаются забвенье И торный прах людских дорог, Обыденный, как вдохновенье, Страдал и говорил пророк.

Он не являл великолепья Отверженного иль жреца, Ни язв, ни струпьев, ни отрепья, А просто сердце мудреца.

Он многим стал бы ненавистен, Когда б умели различать Прямую мощь избитых истин И кривды круглую печать.

Но попросту не замечали Среди всемирной суеты Его настойчивой печали И сумасшедшей правоты.

Изящная, утонченная, изысканная повесть с небольшой налетом мистицизма, который только к месту. Качественная современная проза отечественной выделки. Фантастико-лирический оптимизм, мобильные западные формы романов, хрупкий мир и психологически неожиданная цепь событий сделали произведения Дмитрия Липскерова самым модным чтением последних лет.

«Пальцы для Керолайн» – история трех братьев, рожденных отцом-евреем от женщин разных национальностей: индианки (брат Шива), китаянки (Мао) и русской (Алексей). Все матери при разных обстоятельствах умерли. Три истории совершенно неправдоподобные и нелепые. В них – шантаж, экстрасенсорные способности, разного рода драки и очень много секса. Главный мотив – потеря братьями пальцев. А русский брат, младший, долгое время остается с пальцами, из-за чего и переживает. Не чужой ли он в семье?..

Роман Дмитрия Липскерова «Последний сон разума» как всегда ярок и необычен. Причудливая фантазия писателя делает знакомый и привычный мир загадочным и странным: здесь можно умереть и воскреснуть в новом обличье, летать по воздуху или превратиться в дерево…

Но сквозь все аллегории и замысловатые сюжетные повороты ясно прочитывается: это роман о России. И ничто не может скрыть боль и тревогу автора за свою страну, где туповатые обыватели с легкостью становятся жестокими убийцами, а добродушные алкоголики рождают на свет мрачных нравственных уродов. Однако роман Липскерова – вовсе не модная «чернуха». Потому что главная тема в нем – любовь. А любовь, как и жизнь, никогда не кончается. И значит, впереди – свет.