Страничка из жизни Пушкина

Анатолий Федорович Кони

СТРАНИЧКА ИЗ ЖИЗНИ ПУШКИНА

СТАТЬИ И ВОСПОМИНАНИЯ О ПИСАТЕЛЯХ

На вершине одной из крутых скал, окружающих Карлсбад, стоит крест, срубленный и поставленный, по преданию, Петром Великим. Возле него надпись из стихов князя Вяземского: "Великий Петр, твой каждый след - для сердца русского есть памятник священный".

Сюда вечный работник на троне ходил молиться и отдавать отчет богу в своих мыслях, чувствах и действиях для осуществления "предназначения" России. Он был счастлив в своей земной загробной жизни: потомство признало величие его личности и благотворную глубину его дела; он нашел себе восторженного певца и истолкователя в лице великого русского поэта. По отношению к последнему можно сказать, что и его "каждый след для сердца русского есть памятник священный". Вот почему является радостное чувство при мысли, что есть возможность огласить один из таких следов - в виде обнаруженного мною летом настоящего года неизвестного еще письма Пушкина, которое, входя в серию его писем второй половины 1826 года, объединяет их и освещает в них некоторые неясные места.

Другие книги автора Анатолий Фёдорович Кони

Настоящий очерк в сущности касается вопроса педагогического, то есть вопроса о том, не следует ли при современном состоянии уголовного процесса расширить его академическое преподавание в сторону подробного исследования и установления нравственных начал, которым должно принадлежать видное и законное влияние в деле отправления уголовного правосудия.

Нет сомнения, что историко-догматическая сторона в преподавании уголовного процесса везде должна занимать подобающее ей по праву место, но думается, что настало время наряду с историей и догмою осветить и те разнородные вопросы, возникающие в каждой стадии процесса, которые подлежат разрешению согласно существенным требованиям нравственного закона — этого non scripta, sed nata lex (Не писанный, но естественный закон). Ими у нас до сих пор почти никто систематически не занимался, а между тем нравственным началам, как мне кажется, принадлежит в будущем первенствующая роль в исследовании условий и обстановки уголовного процесса. Формы судопроизводства теперь повсюду более или менее прочно установились. Точно так же определился и взгляд на ценность, пригодность и целесообразность различных судебных учреждений. Законодательство, под влиянием временных ослеплений, может, конечно, отступать назад и возвращаться к устарелым и отжившим учреждениям, но на коренные начала правосудия — гласность, устность, непосредственность и свободную оценку доказательств — оно серьезно посягнуть не решится.

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли. В третий том вошли его судебные речи в качестве обвинителя, а также кассационные заключения и напутствия присяжным.

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли.

В первый том вошли: "Дело Овсянникова", "Из казанских воспоминаний", "Игуменья Митрофания", "Дело о подделке серий", "Игорный дом Колемина" и др.

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли. В четвертом томе изложены правовые воззрения А.Ф. Кони.

Анатолий Федорович Кони

ПЕТЕРБУРГ. ВОСПОМИНАНИЯ СТАРОЖИЛА

МЕМУАРЫ

Не один Петербург настоящих дней - пустынный, безжизненный и "оброшенный", - но и тот огромный и густо населенный, роскошно обстроенный город, полный торгового и уличного движения, каким он был перед злополучной войной до 1915 года, во многом отличается от Петербурга с начала пятидесятых до половины шестидесятых годов, не только своим внешним видом, обычаями и условиями жизни, но даже и названием.

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли. В пятом томе изложены очерки Кони биографического характера.

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли.

Во второй том вошли воспоминания о деле Веры Засулич

Анатолий Федорович Кони

ИВАН ДМИТРИЕВИЧ ПУТИЛИН

ИЗ ЗАПИСОК И ВОСПОМИНАНИЙ СУДЕБНОГО ДЕЯТЕЛЯ

Начальник петербургской сыскной полиции Иван Дмитриевич Путилин был одной из тех даровитых личностей, которых умел искусно выбирать и не менее искусно держать в руках старый петербургский градоначальник Ф. Ф. Тренов. Прошлая деятельность Путилина, до поступления его в состав сыскной полиции, была, чего он сам не скрывал, зачастую весьма рискованной в смысле законности и строгой морали; после ухода Трепова из градоначальников отсутствие надлежащего надзора со стороны Путилина за действиями некоторых из подчиненных вызвало большие на него нарекания. Но в то время, о котором я говорю (1871 - 1875), Путилин не распускал ни себя, ни своих сотрудников и работал над своим любимым делом с несомненным желанием оказывать действительную помощь трудным задачам следственной части. Этому, конечно, способствовало в значительной степени и влияние таких людей, как, например, Сергей Филиппович Христианович, занимавший должность правителя канцелярии градоначальника. Отлично образованный, неподкупно честный, прекрасный юрист и большой знаток народного быта и литературы, близкий друг И. Ф. Горбунова, Христианович был по личному опыту знаком с условиями и приемами производства следствий. Его указания не могли пройти бесследно для Путилина. В качестве опытного пристава следственных дел Христианович призывался для совещания в комиссию по составлению Судебных уставов. Этим уставам служил он как правитель канцелярии градоначальника, действуя, при пересечении двух путей административного усмотрения и судебной независимости - как добросовестный, чуткий и опытный стрелочник, устраняя искусной рукой, с тактом и достоинством, неизбежные разногласия, могшие перейти в резкие столкновения, вредные для роста и развития нашего молодого, нового суда. На службе этим же уставам, в качестве члена Петербургской судебной палаты, окончил он свою не шумную и не блестящую, но истинно полезную жизнь.

Популярные книги в жанре Публицистика

Михаэль Дорфман

ПОДАРОК К ПРАЗДНИКУ ЕВРЕЙСКОЙ МУЗЫКИ

Альманах «Музыка идишкайта», М., 2006, Выпуск 2. Статьи и песни. Составители: А. Смирнитская, А. Пинский, 268 с.

«Клезфесты делают невероятную в нынешнем мире вещь – записала в 2004 году в интернет–дневнике, называемом блог, Анна Смирнитская, солистка клезмерского ансамбля Дер партизанер киш («Поцелуй партизанки» идиш). – Они создают живую традицию. Похожую на то, как было в старые времена. Это притом, что традиционное общество разрушено, традиционного уклада нет, они, вот, мановением руки, идеей и организацией делают это. Удивительно…»

Михаэль Дорфман

Слишком левый, слишком правый, слишком мертвый идиш

Хотите понравиться и прийтись ко двору в компании, говорящей на идиш? Тогда на вопрос «говорите ли вы на идише» ни в коем случае не отвечайте йо — да. Невозможно для еврейского человека вот так просто ответить. Даже не рекомендуется отвечать вопросом на вопрос ци рэд их идиш? — «говорю ли я на идише?», как вроде бы принято у евреев. Вот если вы бесхитростно ответите алевай волтн але азой геред

Михаэль Дорфман

ЧАРЛИ ЧАПЛИН СНИМАЕТ КОНЕЦ ЕВРЕЙСКОГО ГОСУДАРСТВА

Автор от всей души благодарит руководителя Ансамбля еврейской песни Анатолия Пинского (Москва),Ирину Зубкову (Нижний Новгород) и Наталью Тышкевич (Израиль) за предоставленные материалы и помощь в работе.

Еврейскому государству пришел конец, и ликующие евреи возвращаются из Израиля. Даже в праздничный момент в еврейской толпе, как водится, нет единства. Каждый говорит в объектив о своем:

Позвонил мне в феврале этого года Володя Бушин и говорит:

— Поздравляю тебя, Станислав, с публикацией в журнале дневников твоей матери. Она — настоящий советский человек. Не то что ты. Это — лучшая глава из твоих воспоминаний! — На душе у меня, несмотря на оговорку, тепло стало. Угодить самому Бушину! Чтобы он похвалил! Это великая радость для каждого из нас.

А через неделю я от него же получаю очередной приятный сюрприз. Публикует он статью в газете «Завтра» № 9 о покойном Вадиме Кожинове и похвально отзывается о работе моего сына Сергея про Павла Васильева ("Русский беркут"), цитирует ее, называет «содержательной». А я так волновался, принимая решение о публикации. Но Бушин похвалил — и от души отлегло. Слава Богу, опять удача!

После статьи Владимира Личутина "Писатель и власть", опубликованной в майском номере "Дня литературы", о состоянии наших писательских организаций и о месте писателя в нашей жизни, после полемики с ним Эдуарда Володина в июньском номере задумался и я, зачем вообще нам нужны писательские сообщества, союзы, фонды, клубы и так далее? Для расширения возможности писать, печататься, издаваться и продавать свои книги. Все остальное — от лукавого. Все остальное — богадельня. Богадельня — вещь необходимая для стареющих, болезных и убогих литераторов. Она спасает человеческие жизни. Но русскую литературу она спасти не в состоянии, как и любую другую. Государству нашему уже лет пятнадцать до своей национальной литературы дела нет. Более убогой в культурном отношении политической элиты не было у нас уже лет триста. Ни левые, ни правые политики ничего не читают и читать не желают. Им надо сразу Россию спасать по щучьему велению. Или по велению золотой рыбки. А то, что лишенный и былой народной традиционной культуры, и книжной духовной культуры наш голый человечек не будет ничего и никого спасать, потому что его не так воспитывали, не те книжки читали, не те фильмы показывали, это наших политиков и не интересует. Мы отстояли существование нашего писательского союза, выдержали и попытки захвата нашего Дома в Хамовниках в 1991 году, и попытки захвата издательства "Советский писатель", выдержали оплевывание и замалчивание. Тем временем прошло пятнадцать лет, и наши духовные лидеры круто постарели. Книг поменьше писать стали, сила былая ушла. Что дальше? Погружаться в сон, вспоминая о былых победах? И, как заклинание, повторять магические знаковые имена: Бондарев, Распутин, Белов? Но ведь они-то в свое время не погружались с головой в великую магию Михаила Шолохова и Леонида Леонова, Александра Твардовского и Анны Ахматовой, а творили свой собственный мир. И, очевидно, Союз писателей им в чем-то помогал. Что же сегодня? Представьте, приходит молодой писатель с рукописью в наши организации, способны ли мы помочь ему как писателю? Есть ли хоть одно крупное современное издательство типа былых "Советского писателя", «Современника» или "Советской России", которое бы каждую неделю выпускало по книжной новинке? Возьмем за аксиому, что именно наше традиционное направление в литературе способно вернуть читателя к книге, способно объяснить всю народную драму конца ХХ века, способно дать читателю надежду на возрождение. Где он прочитает такие книги? Какое издательство их напечатает? Какой книжный магазин их будет продавать? Надо признать, что мы сами на данном этапе проиграли борьбу за мир человека нашим радикальным либералам. Это у них созданы десятки крупнейших издательств от «Вагриуса» до «Терры», диктующих вкусы оставшимся читателям. Созданы еще и сотни малюсеньких элитарных издательств, подхватывающих каждую либеральную новинку, проверяющих автора на зубок, дабы предложить лучшим из них выход на крупный книжный рынок.

Хорошее время наступило — все стали патриотами. Чубайс — патриот, Гайдар — патриот, ну а на Грефа грех и подумать что-нибудь нехорошее, как-никак ближайший сподвижник президента. Все чаще нас, домотканых да доморощенных, стали поругивать: вот, мол, приватизировали себе понятие патриот, будто демократы не могут Родину любить. Наверное, могут, и было бы на самом деле очень хорошо, если бы все граждане России стали патриотами независимо от своих политических и религиозных установок. Я сам не раз в статьях мечтательно думал: умеют же французы или англичане, приходя к власти на любом уровне, хоть левый, хоть правый, хоть поклонник коммуниста Жоржа Марше, хоть поклонник националиста Ле Пена, прежде всего защищать интересы своей страны, своих граждан, а потом уже интересы своей партии. Может, и сбылись мои мечты?

9 мая мы будем праздновать нашу Победу. Её сотворили победоносная мощь нашей армии и флота, неподражаемое военное искусство наших полководцев, несокрушимость советского оружия, железная организация партии, неутомимый труд индустрии, гений полководца и вождя Иосифа Сталина.

     Эта победа была одержана не просто над самой могучей армией Европы, не просто над пассионарным немецким народом, не просто над магическим гением Гитлера. Эта победа была одержана над глубинной мировой тьмой, над черной бездной, из которой в мир выливалось инфернальное адское зло. Это была победа над абсолютно вселенским злом, которое утягивало человечество в адскую пропасть. Поэтому наша Победа священна. Война сорок первого—сорок пятого года — священная война. Недаром православная церковь собирается отпраздновать нашу Победу как религиозный священный праздник.

"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Анатолий Федорович Кони

ТЕМНОЕ ДЕЛО

ИЗ ЗАПИСОК И ВОСПОМИНАНИЙ СУДЕБНОГО ДЕЯТЕЛЯ

Перейдя в Петербург из Казани, в начале семидесятых годов, я нашел в производстве у следователя одно из тех мрачных дел, про которые можно сказать словами знаменитого Tardieu: c'est ici que Ton desespere de I'humanite [Тардье: вот где приходится разочаровываться в человечестве(ф р.)].

В Петербурге жило семейство чиновника К., состоявшее из родителей, двух дочерей, замечательных красавиц, и забулдыги-брата. Старшая дочь была замужем тоже за чиновником, но не жила с ним. Семейство познакомилось с богатым банкиром, который среди петербургских развратников слыл за особого любителя и ценителя молодых девушек, сохранивших внешние признаки девства, за право нарушения которых старый и безобразный торговец деньгами платил большие суммы. Почтенная семья решила представить ему старшую дочь в качестве девственницы и, повидимому, получила кое-что авансом. Но, кем-то предупрежденный о готовившемся обмане, банкир потребовал точного исполнения условленного, грозя какими-то имевшимися у него компрометирующими родителей подложной девственницы документами. Тогда вся семья, за исключением младшей дочери Надежды, решилась принести ее в жертву современному Минотавру, причем старшая сестра ее играла самую активную роль и была посредницей в переговорах, выговорив себе за это часть из общего вознаграждения.

Анатолий Федорович Кони

ТУРГЕНЕВ

СТАТЬИ И ВОСПОМИНАНИЯ О ПИСАТЕЛЯХ

В первый раз я близко встретился с Тургеневым в 1874 году, в один из его кратковременных приездов в Петербург.

Его вообще интересовали наши новые суда, а затем особое его внимание остановил на себе разбиравшийся в этом году при моем участии, в качестве прокурора, громкий, по личности участников, процесс об убийстве помещика одной из северных губерний, соблазнившего доверчивую девушку и устроившего затем брак ее со своим хорошим знакомым, от которого он скрыл свои предшествовавшие отношения к невесте. [...]

Анатолий Федорович Кони

В. Г. КОРОЛЕНКО И СУД

СТАТЬИ И ВОСПОМИНАНИЯ О ПИСАТЕЛЯХ

Кончина Владимира Галактионовича Короленко вызвала ряд некрологов и воспоминаний, в которых всесторонне и ярко обрисовывается образ этого высокоталантливого писателя, из произведений которого настойчиво и "проникновенно" звучат - призыв к человеколюбию, к уважению человеческой личности и к свободе и нежная, глубокая любовь к чудесно описываемой природе. Но в них почти совершенно умалчивается про участие Короленко в так называемом Мултанском деле, которому он посвятил много труда и энергии во имя торжества справедливости. Хочется напомнить об этой его деятельности, которая дорисовывает благородную и возвышенную в своих стремлениях личность усопшего.

А. Ф. Кони

ВОСПОМИНАНИЯ О ДЕЛЕ ВЕРЫ ЗАСУЛИЧ

Воспоминания о деле Веры Засулич публикуются по рукописи А. Ф. Кони. В рукописи отсутствует глава, освещающая ход судебного процесса (отдел III). А. Ф. Кони считал необходимым написать такую главу, но ему не удалось это осуществить. Чтобы восполнить указанный пробел, в отделе III помещено "Резюме председателя А. Ф. Кони", а в приложениях дан ряд документов, относящихся к судебному процессу по делу. В. Засулич, в частности, речь обвинителя (товарища прокурора К. И. Кесселя), речь защитника (присяжного поверенного П. А. Александрова) и др.