Столько воды так близко от дома

РАЙМОНД КАРВЕР

СТОЛЬКО ВОДЫ ТАК БЛИЗКО ОТ ДОМА

Мой муж ест с аппетитом. Но не думаю, что он и впрямь голоден. Он ждет, локти на столе, и взгляд уперт куда-то в другой конец комнаты. Он смотрит на меня и смотрит мимо. Вытирает рот салфеткой. Пожимает плечами и продолжает есть.

- Что ты на меня уставилась? - говорит он. - В чем дело? - говорит он и кладет вилку.

- Я уставилась? - спрашиваю я и качаю головой.

Звонит телефон.

Рекомендуем почитать

РАЙМОНД КАРВЕР

БЕСЕДКА

Утром она мне наливает виски на живот и слизывает. А после обеда пытается выброситься из окна.

Я ей: Холли, сколько можно? Хватит уже.

Сидим на диване в одном из верхних "люксов". Свободных номеров сколько угодно - выбирай любой. Но нам был нужен "люкс", чтоб можно было ходить и разговаривать.

Поэтому закрыли мы контору мотеля в это утро и пошли наверх, в "люкс".

Она мне: Дуэйн, это меня убивает.

Раймонд Карвер

ЧТО НЕ ТАНЦУЕТЕ?

На кухне он налил себе еще выпить и поглядел на спальный гарнитур во дворе. Голые матрасы. Простыни в полоску сложены на шифонере, рядом с двумя подушками. А в общем-то всч почти так же, как в спальне: тумбочка и лампа с его стороны, тумбочка и лампа с ее стороны.

Его сторона, ее сторона.

Он поразмышлял над этим, потягивая виски.

Шифонер стоял в нескольких шагах от кровати, в ногах. Сегодня утром он вытряхнул все из его ящиков в картонные коробки, и коробки теперь стояли в гостиной. Переносной обогреватель - возле шифонера. Ротанговое кресло с подушечкой ручной работы в изножье кровати. Алюминиевый набор кухонной мебели занимал часть проезда. Желтая муслиновая скатерть - великоватая, дареная свисала со стола. На столе стоял горшок с цветком, коробка со столовым серебром и проигрыватель, тоже дареные. Большой подвесной телевизор отдыхал на кофейном столике, а в нескольких шагах от него располагались диван и торшер. Письменный стол подпирал гаражную дверь. На нем поместилась кое-какая утварь, стенные часы и два офорта в рамах. Коробка со стаканами, чашками, тарелками, каждый предмет тщательно завернут в газету, тоже стояла в проезде. Сегодня с утра он выгреб все из шкафов, и теперь весь скарб был выставлен на двор, кроме трех коробок в комнате. Он протянул удлинитель и подключил все. Вещи работали не хуже, чем дома.

Раймонд Карвер

К НЕМУ ВСЕ ПРИСТАЛО

Она в Милане на рождественские и хочет знать, как было, когда она была маленькой.

Расскажи, просит она. Расскажи, как было, когда я была маленькая. Она цедит "стредж" и не спускает с него глаз.

Она классная, стройная, привлекательная девушка, приспособленная к жизни от и до.

Это было давно. Это было двадцать лет назад, говорит он.

Ты же можешь вспомнить, говорит она. Давай.

РАЙМОНД КАРВЕР

КУЛЁЧКИ

Октябрь, хмурый день. Из окна моей гостиницы этот среднезападный город просматривается слишком хорошо. Я вижу, как загораются огни в зданиях, как из высоких труб толстыми клубами поднимается дым. Хоть бы не видеть всего этого.

Я хочу передать историю, которую мне рассказал мой отец в прошлом году, когда я заезжал в Сакраменто. Историю о событиях, в которых он участвовал за два года до того, как они с моей матерью развелись.

Раймонд Карвер

ВАННА

В субботу после обеда мать заехала в кондитерскую торгового центра. Просмотрев каталог с фотографиями тортов, она выбрала для сына шоколадный, любимый. Он был украшен космическим кораблем на стартовой площадке под пригоршней белых звезд. На борту корабля зеленым будет написано "Скотти", как название.

Кондитер глубокомысленно слушал, как мать рассказывала, что Скотти исполняется восемь. Он был уже в годах, этот кондитер в забавном фартуке: этакая громоздкая штуковина, лямки проходят по бокам, охватывают спину и снова перехлестываются на животе, завязанные огромным узлом. Слушая женщину, он не переставал вытирать фартуком руки. Его влажные глаза следили за ее губами, пока она разглядывала образцы и говорила.

РАЙМОНД КАРВЕР

ВИДОИСКАТЕЛЬ

Безрукий позвонил мне в дверь, чтобы продать мне фотографию моего дома. Если б не хромированные крюки - обычный на вид мужик, в районе пятидесяти.

- Как вы потеряли руки? - спросил я после того, когда он сказал, зачем пришел.

- Это другая история, - ответил он. - Так будете брать карточку или нет?

- Зайдите, - сказал я. - Я только что кофе сделал.

К тому же, я только сделал желе. Но безрукому про это не сказал.

РАЙМОНД КАРВЕР

МИСТЕР НЕСИ-КОФЕ И МИСТЕР НА-ВСЕ-РУКИ

Повидал я всякого. Собирался к матери, пожить несколько дней. Но только забрался на верхнюю площадку лестницы, вижу - она на диване целуется с мужчиной. Стояло лето. Двери настежь. Молотил телевизор. Вот такое я, например, повидал.

Моей матери 65. Она ходит в клуб холостяков. Все равно, тяжело. Я стоял, держась за перила, и смотрел, как ее целует мужчина. Она тоже его целовала, и молотил телевизор.

Раймонд Карвер

Третье, что свело в могилу моего отца

Я вам скажу, что моего отца свело в могилу. Третье - это Лопух, то, что Лопух умер. Первое, конечно, - Пёрл-Харбор. Второе - переезд на ферму моего деда под Венатчи. Там-то отец и окончил свои дни, хотя, видно, они и так уже были сочтены.

За смерть Лопуха мой отец винил лопуховскую жену. Потом он в этом винил рыбу. И в конце концов винил себя, потому что сам показал Лопуху объявление на задней обложке "Полей и Ручьев": "доставка живого черного окуня в любую точку США".

Другие книги автора Раймонд Карвер

На кухне он налил себе еще выпить и поглядел на спальный гарнитур во дворе. Голые матрасы. Простыни в полоску сложены на шифоньере, рядом с двумя подушками. А в общем-то все почти так же, как в спальне: тумбочка и лампа с его стороны, тумбочка и лампа с ее стороны.

Его сторона, ее сторона.

Он поразмышлял над этим, потягивая виски.

Шифоньер стоял в нескольких шагах от кровати, в ногах. Сегодня утром он вытряхнул все из его ящиков в картонные коробки, и коробки теперь стояли в гостиной. Переносной обогреватель - возле шифоньера. Ротанговое кресло с подушечкой ручной работы в изножье кровати. Алюминиевый набор кухонной мебели занимал часть проезда. Желтая муслиновая скатерть - великоватая, дареная свисала со стола. На столе стоял горшок с цветком, коробка со столовым серебром и проигрыватель, тоже дареные. Большой подвесной телевизор отдыхал на кофейном столике, а в нескольких шагах от него располагались диван и торшер. Письменный стол подпирал гаражную дверь. На нем поместилась кое-какая утварь, стенные часы и два офорта в рамах. Коробка со стаканами, чашками, тарелками, каждый предмет тщательно завернут в газету, тоже стояла в проезде. Сегодня с утра он выгреб все из шкафов, и теперь весь скарб был выставлен на двор, кроме трех коробок в комнате. Он протянул удлинитель и подключил все. Вещи работали не хуже, чем дома.

В данный сборник (оказавшийся последним), Карвер включил 37 рассказов, в которых сплавлены воедино горечь и нежность, ирония и сочувствие, сдержанность и горячность. А главное, чувствуется глубокое понимание тех, о ком он пишет. Его герои совсем не похожи на героев, это обычные люди, со слабостями и подчас пагубными привычками, но они необыкновенно живые и обаятельные, и так похожи на любого из нас.

Раймонд Карвер, один из самых читаемых в последние десятилетия американских писателей, незадолго до конца своей короткой жизни любил говорить: «Я счастливый человек. Мне удалось прожить две жизни.» Карвер приводил при этом точную дату завершения своей «первой» жизни и начала «второй»: 2 июня 1977 года.

День этот для Карвера был одновременно страшным и знаменательным. 2 июня 1977 года Раймонд Карвер, уже сравнительно известный поэт и писатель, после очередного запоя впал в состояние мозговой комы: «Я словно очутился на дне очень глубокого колодца,» — вспоминал он позднее. Врачам удалось вернуть Карвера к жизни, а он с того дня ни разу не выпил ни капли спиртного.

РАЙМОНД КАРВЕР

СЕРЬЕЗНЫЙ РАЗГОВОР

Возле дома стояла машина Веры, других не было, и Берт поблагодарил за это Бога.

Он въехал в проезд и остановился возле пирога, который вчера уронил. Пирог по-прежнему валялся на асфальте - перевернутая алюминиевая тарелочка в нимбе из тыквенной начинки. Первый день после Рождества.

На Рождество он приезжал навестить жену и детей. Вера его предупредила заранее.

Дала полный расклад. Заявила ему, что он должен уехать к шести, потому что ее друг со своими детьми приезжает на ужин.

Раймонд Карвер

Куда девается вся джинса

В уши Эдит Пэкер были вставлены наушники, она курила одну из мужниных сигарет.

Телевизор работал без звука, а она сидела на диване, подобрав под себя ноги, и листала журнал. Джеймс Пэкер вышел из гостевой, переделанной им под кабинет, и Эдит Пэкер вытащила проводок из уха. Она вытянула вперед одну ногу и пошевелила пальцами в знак приветствия.

Он сказал:

- Мы идем или как?

Женщину звали мисс Дент, и чуть раньше тем же самым вечером она держала человека под дулом пистолета. Она заставила его лечь на землю и просить о пощаде. Глядя, как слезы набухают в его глазах, а пальцы цепляются за опавшие листья, она направляла на него револьвер и говорила, что она про него думает. Она пыталась дать ему понять, что нельзя дальше играть на чувствах других людей. «Лежать!» — приговаривала она, хотя тот лишь ковырял пальцами грязь и слабо шевелил ногами от страха. Закончив говорить, высказав все, что хотела сказать, она поставила ногу ему на затылок и прижала его лицо к земле. Потом положил револьвер в сумочку и пошла назад к железнодорожной станции.

Раймонд Карвер

Хоть иголки собирай

Я была в постели, когда услышала стук калитки. Прислушалась. Больше ничего не слышно. Но я же слышала. Попыталась растолкать Клифа. Тот спал без задних ног.

Тогда встала сама и пошла к окну. Над горами, окружающими город, висела огромная луна. Белая лунища, вся в шрамах. У любой бестолочи хватило бы фантазии вообразить, что это лицо.

Светила она так, что все во дворе было видно - стулья садовые, иву, веревку бельевую между столбов, петуньи, заборы, расхристанную калитку.

Рассказы американского писателя Реймонда Карвера с первого взгляда кажутся посвященными сугубо бытовой тематике, но на самом деле вскрывают серьезные социальные проблемы, отмечены глубоким психологизмом и удивительной емкостью слова.

Популярные книги в жанре Современная проза

«Севастопольская девчонка» — это повесть о вчерашних школьниках. Героиня повести Женя Серова провалилась на экзаменах в институт. Она идет на стройку, где прорабом ее отец. На эту же стройку приходит бывший десятиклассник Костя, влюбленный в Женю. Женя сталкивается на стройке и с людьми настоящими, и со шкурниками. Нелегко дается ей опыт жизни…

Художник Т.  Кузнецова

Рассказы Уильяма Тревора представляют яркую и самобытную страницу в истории англоязычного рассказа ХХ века. Тревор - признанный мастер динамичного, полного скрытой иронии диалога, ему свойственно соединение драматического и комического взгляда на мир.

Первый сборник рассказов Уильяма Тревора на русском языке.

Год издания: 1986

Издательство: Известия

Серия: Библиотека журнала "Иностранная литература"

Содержание:

Столик (Перевод М. Зинде)

Около колыбели (Перевод В. Харитонова)

Отель "Ленивый месяц" (Перевод А. Медниковой)

Танцзал "Романтика" (Перевод И. Левидовой)

Сложный характер (Перевод М. Зинде)

Любовники минувших лет (Перевод Н. Васильевой)

За чертой (Перевод Н. Васильевой)

Борис ВИАН

ЗАБАВНЫЙ СПОРТ

Турнай, облокотившись на стойку бара Klub Singer‑Main, потягивал свою собственную композицию: коктейль Slow‑Burn, состоящий, как всем известно, из шести частей водки на одну часть сладкого и одну часть кофейного ликера — настоящее волжское молоко, тонизирующая смесь, свидетельствующая о презрении автора к англо–саксонскому джину — распространенной пагубной основе значительного количества бормотухи, являющейся позором западных демократий. Джин на самом деле вызывал у него тошноту, и главным образом поэтому он заменял его водкой, близкой по своим качествам компрессорному спирту, весьма полезному продукту — его медицинские свойства оценены должным образом в заведениях общественной благотворительности.

Американский романист Рассел Хобан — явление для Соединенных Штатов необычное. Начать с того, что в 1969 году он перебрался на жительство в Лондон. Этот город избран местом действия многих его романов, знаменитый лондонский акцент (который так трудно передать при переводе) используется им с потрясающей виртуозностью, и это дает основания многим критикам полагать, что Хобан — коренной лондонец. Однако этот сын эмигрантов из украинского городка Острог родился в 1925 г. в Лансдейле, Пенсильвания, во Вторую мировую войну участвовал в итальянской кампании и был награжден Бронзовой звездой. После войны он переезжает в Нью–Йорк, где зарабатывает на жизнь иллюстрированием книг, писанием рекламных роликов, в общем, всем тем, чем впоследствии станут заниматься его герои. Возраст, участие во Второй мировой, переезд в Нью–Йорк — все это напоминает биографии целого поколения американских писателей, к которому принадлежат Норман Мейлер, Дж. Д. Сэлинджер, Курт Воннегут и Джозеф Хеллер. Но Хобан никогда особенно не участвовал в бурной жизни литературного Нью–Йорка. Его первыми книгами становятся книги для детей, самая известная из которых, роман «Мышь и ее дитя», вышедший в 1967 году, признан уже классикой жанра и ценится критикой наряду с произведениями Андерсена и Милна. С 1973 года он начинает писать «взрослую» прозу: один за другим в свет выходят его романы «Лев Воаз–Иахинов и Иахин–Воазов», «Кляйнцайт», «Дневник черепахи», «Риддли Уокер», «Пильгерман».

ПеревелКирилл Щербицкий

Salman Rushdie, «East, West», Jonathan Cape, London, 1994. Перевод с английского Кирилла Щербицкого, 2000 г.

В последний вторник месяца утренний автобус со включёнными ещё фарами привёз мисс Рехану к воротам английского посольства. Поднятое им облако пыли некоторое время скрывало её красоту от глаз чужаков. Автобус был весь покрыт разноцветными узорами; около переднего бампера крупными зелёными и золотыми буквами было выведено «здравствуй, дорогая»; сзади же стояло «тата-бата» и «нет счастья в жизни». Мисс Рехана сказала водителю, что ей очень нравится его автобус, и он выпрыгнул из кабины и театрально открыл перед нею дверцу, когда она выходила. У мисс Реханы были огромные чёрные глаза, достаточно яркие, чтобы не нуждаться в помощи сурьмы, и когда эксперт-консультант Мухаммад Али увидел их, он почувствовал, что помолодел лет на двадцать. Он наблюдал, как она подходит в рассеивающихся сумерках к воротам посольства и спрашивает бородатого лалу в тюрбане и хаки, когда они откроют. Лала, всегда грубый со вторничными женщинами, говорил с мисс Реханой почти галантно. «Через полчаса,» сказал он хрипло, «Может быть, два часа. Kто знает? Господа завтракают.»

Любовь не дается легко, за нее всегда нужно бороться, даже если она сама плывет в руки. Маленький камушек, и ее течение может измениться. Стася страдает, Павел тоже. Но что будет, если соединить два разбитых сердца? И встретились два одиночества и окунулись в бурный роман, но будет ли у этого романа продолжение? Или все закончится с первыми лучами восходящего солнца?

Когда говорят об израильском писателе Этгаре Керете, часто упоминают такие умные и важные слова, как, например, постмодерн, или постмодернисткий абсурд. Никоим образом не оспаривая их, хотелось бы привести строку из стихотворения О.Э.Мандельштама, которая не раз приходила на ум при работе над текстами Э.Керета, и даже, да простится эта дерзость, сделать ее эпиграфом к настоящей книге переводов:

И море, и Гомер, всё движется любовью…

Второй роман известного русского писателя Евгения Степанова «Застой. Перестройка. Отстой» не по-современному панорамен и масштабен. Писатель показывает жизнь в трех эпохах, широкими мазками рисует картину советско-российской действительности с 60-х годов прошлого века по 2000-е. Его герои учатся в московской школе, провинциальном вузе, работают в деревне на педагогическом поприще, сидят в психушке и тюрьме, воюют в Афганистане, осваивают азы бизнеса, проходят через эмиграцию и т. д. и т. п. Показаны разнообразные слои общества, различные этапы общественно-экономического развития страны.

По мнению критика, доктора культурологии Сергея Бирюкова, «это одно из самых эпохальных произведений о нашей жизни в последние пятьдесят лет».

Главный герой романа — Евгений Викторович Жарков, поэт, учитель словесности, журналист, бизнесмен, человек, выживающий в самых сложнейших и невероятных жизненных ситуациях и не теряющий бодрости духа и чувства юмора.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Карышев В. М.

Сильвестр: версия адвоката

Анонс

Слава одного из крупнейших мафиозных авторитетов Москвы - Сильвестра (в миру Сергея Тимофеева) поистине бежала впереди него. Все началось с установления бандитских "крыш" над кооперативными ларьками в Орехове-Борисове, затем он стал одним из самых влиятельных "крестных отцов" московской мафии. Подчинив мощнейшие преступные кланы, он по-настоящему занялся бизнесом. Так каков же был этот человек" Благодаря чему удалось ему стать едва не во главе всей преступной Москвы? Что двигало им в его опасной преступной деятельности? Известный адвокат Валерий Карышев пытается ответить на эти и многие другие вопросы в своей новой книге.

В.H.КАРЗИH

СВИДЕТЕЛЬ

В немецких концлагеpях уничтожались люди вех национальностей Евpопы. В тpех из них пpишлось быть и мне. Это лагеpя уничтожения: "Аушвитц" (по-польски "Освенцим"), "Майданек" и "Маутхаузен" - на теppитоpии Австpии, имевшие 67 филиалов.

Хотя мое заключение (как и всей нашей многочисленной гpуппы) в "Аушвитце" было кpатковpеменным (декабpь 1943 г.), но этого было достаточно, чтобы я понял, что в этом лагеpе были люди многих национальностей Евpопы, а не только евpеи. Hас пpинудили под угpозой немедленного pасстpела дать себе сделать на левой стоpоне гpуди наколку в виде лагеpного номеpа. Это были очень маленькие номеpа. У меня, напpимеp, номеp 10725. Как впоследствии мы узнали, нам дали номеpа пеpвых советских военнопленных, уничтоженных в 1941 г. в лагеpе .

ГЕОДИМ КАСЬЯНОВ

БАЙКАЛЬСКИЙ ЭКСПРЕСС

Вы верите в гениального и не берущего взяток следователя? А в кристально честного и неподкупного прокурора? Может быть, в благородного опера, как две капли воды похожего на несравненного Дон-Кихота? Нашему герою Филиппу Конусову (о нём - в детективе "Конспиративная квартира") такие почему-то не встречались. Поэтому, когда силою обстоятельств он стал желанной добычей банды преступников и одновременно с этим - запущенной на полные обороты машины правосудия, надеяться ему пришлось только на собственные ум, волю и сообразительность. И на плечо друга. Но чтобы остаться в живых, нужно было раскрыть тайну. И сделать это самостоятельно, потому что при таком раскладе надеяться не на кого...

КАСЬЯНОВ ГЕОДИМ

Филипп Конусов: Частное расследование.

* * *

Погода была прекрасной и ничто не предвещало неприятностей.Двое молодых,крепких,знающих себе цену мужчин не торопясь шли по вечерней улице.Это были Савелий и я.Я - в костюме и белой рубашке с расстегнутым воротом,Савелий - в легкой летней куртке.Мы шагали свободомыслящей походкой и поглядывали по сторонам.Над нами в погасшем небе загорались безмятежные звезды.По мостовой сновали туда и сюда коренастые жигули и худосочные запорожцы.Впрочем,между ними мелькали и закордонные силуэты.