Сто первый закон роботехники

Сто первый закон роботехники
Автор:
Перевод: Евгений Харитонов
Жанр: Научная фантастика
Год: 2005

Инспектор полиции исследует загадочное убийство писателя-фантаста. Единственный свидетель — домашний робот автора. Но что послужило причиной преступления? Неужели в не самом далёком будущем попытка приблизиться к гению Айзека Азимова может окончится смертью? Об этом — в рассказе болгарского писателя Любомира Николова.

Иллюстрации Александра Ремизова.

Отрывок из произведения:

Аэротакси сделало круг над городком и пошло на посадку. Инспектор печально вздохнул. С высоты все выглядело так спокойно… Ни одно из зданий не возвышалось более чем на пятьдесят этажей, одним словом — тихая провинция. И именно здесь, в этом почти идиллическом местечке, случилось самое ужасное преступление. Убийство!

…На крыше тридцативосьмиэтажного приземистого жилого дома уже дожидался инспектора старшина местного полицейского участка. Через некоторое время оба спустились в маленькую мансарду. Инспектор с любопытством осмотрел место преступления. Обстановка в комнате была более чем скромной, почти спартанской. Кондиционер, кровать с автоматическим подогревом, компактная цветомузыкальная установка, ароматизатор воздуха да автоматический «надеватель шлепанцев» — вот и все удобства. Стен видно не было, их закрывали стеллажи, набитые книгами в пестрых обложках. В углу, у окна, стоял большой письменный стол, а на нем — старомодная пишущая машинка и пачка листов.

Другие книги автора Любомир Николов

Обрушить человеческую цивилизацию очень легко. В результате Коллапса 2028 года внезапно резко падает критическая масса ядерного вещества, необходимого для атомного взрыва, — и наступает глобальный апокалипсис, общество скатывается в первобытное состояние, когда каждый может рассчитывать только на собственные силы и твердость руки.

Николай Бенев — знаменитый контрабандист, добывающий драгоценные осколки рухнувшей техногенной цивилизации. Его работа крайне опасна и не способствует долголетию. Однако вскоре он начинает осознавать, что даже в его деле риск может быть чрезмерным, — когда берется доставить через кишащие бандами мародеров Альпы партию бриллиантов для чрезвычайно загадочного и зловещего научного проекта…

Читательская награда за лучший НФ роман десятилетия 1990–2000.

НИКОЛОВ Любомир (10.01.1950)

…Подлинная известность пришла к автору после публикации повести «Червь на осеннем ветру» (Червей под есенен вятър, 1986; рус. — 1989), принесшей автору премию Европейского конгресса писателей-фантастов (ЕВРОКОН, 1987). Исследуя феномен массовой культуры и ее влияния на человеческое сознание, автор делает героем повествования персонажа «продвинутой» разновидности компьютерной игры-видеона, осознавшего себя самодостаточной личностью и восставшего против творцов-«демиургов». Оригинальной выглядит попытка автора использовать в рамках одного текста языковые и повествовательные пространства «космической оперы» (в 1-й части) и социально-психологической прозы, очевидны аллюзии с рассказом Лино Альдани «Онирофильм». В конечном же итоге «Червь…» — одна из самых утонченных притч об ответственности творца (будь то писатель, художник или режиссер) за свое творение.

Евгений В. ХАРИТОНОВ

— Папа, а почему дух лохматый?

— Ну… потому что у него нет гребешка…

(Из поучительной беседы)

Бутылок было ровно двенадцать — больших и маленьких, круглых и прямоугольных, зеленых и бесцветных. Знатоки меньше всего ценили зеленые, хотя и не пренебрегали ими. Стеклянные бутылки не выпускались уже больше века, но никто из коллекционеров не допустил бы такого святотатства, как пользоваться пластиковой посудой или энергетическими контейнерами, широко распространившимися в последнее время. Искусство есть искусство.

Удобно устроившись в пилотском кресле, Космонавт с гордостью рассматривал свою коллекцию. Выпуклые толстые стекла искривляли очертания моделей, однако это не мешало ему. Миниатюрные копии космических кораблей он знал как свои пять пальцев; закрыв глаза, он мог представить любую из них во всех подробностях, поскольку сам собирал их, клеил, паял металлические части. На это ушли два года напряженного, упорного труда. Э, на нехватку свободного времени грех было жаловаться. Он знал, что время способно убивать, и боялся того мгновения, когда окажется беззащитным перед его могуществом. Пока что его спасали моделирование, требовавшее большого старания, и чувство гордости, которое он испытывал, видя свои детища в разнокалиберных бутылках. Они действительно заслуживали восхищения, ибо делались старательно, педантично, делались человеком, испуганным безжалостным течением времени — часов, дней, недель.

Исследуя феномен массовой культуры и ее влияния на человеческое сознание, автор делает героем повествования персонажа «продвинутой» разновидности компьютерной игры-видеона, осознавшего себя самодостаточной личностью и восставшего против творцов-«демиургов». Оригинальной выглядит попытка автора использовать в рамках одного текста языковые и повествовательные пространства приключенческой фантастики и социально-психологической прозы, очевидны аллюзии и с классическим рассказом Лино Альдани «Онирофильм». В конечном же итоге, «Червь…» — одна из самых утонченных притч об ответственности творца (будь то писатель, художник или режиссер) за свое творение.

Влажную песчаную почву сотрясали близкие и далекие взрывы, сливаясь с ревом самолетов, бороздивших почерневшее небо. Где-то вдалеке полыхали танки и каркасы автомобилей, маленькие, почти игрушечные, фигурки бежали к морю, а небо осыпало их воющим потоком бомб и снарядов. Без устали, будто соревнуясь друг с другом, лупили пулеметы и автоматы. У Дюнкерка погибали последние английские солдаты. Тяжелый, удушливый запах пороха стягивал горло. Больше всего на свете мне хотелось сейчас, зажав ладонями уши, швырнуть свое тело в самый укромный уголок свежевырытого окопа. Я уже собрался было так и сделать, но пальцы Глассермана вцепились мне в плечо. Боль, вызванная этой железной хваткой, отрезвила меня, даже страх как будто поубавился.

Сатирический рассказ о путешествиях во времени.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Владимир Волин

Встреча на обочине

(А. и Б. Стругацкие)

- Пошли Пришельцев встречать, - сказал мне шофёр Тузик, допивая пол-литра кефира. - Вздрогнем, шерсть на носу, о будущем вспомним.

Тузику легко говорить. Он по совместительству нейробиоксенопарапсихолог и функциональный референт по гуманоидным цивилизациям. Для него Пришельцы - родные братья по разуму. А я всего лишь простой стжёр-кибертехник с уклоном в инопланетную гельминтологию.

Дмитрий Володихин

Коричневое пятно

Низкая широта - ночь сменяется днем в мгновение ока. Он привык. Он, Питер П. Гласс, девять лет как "серый гусь" - привык.

Бледнеющее полотно ночи разорвали три белых ракеты. В неестественном, мертвенном свете покато блеснули каски, оскалилась броня машин, белой кровью истекла сталь автоматных стволов. Ни частицы этого света не попало в город, мирно посапывающий и пускающий слюнки во сне. Глупый, ленивый, вечно либо пыльный, либо слякотный городишко со своим плохо выбритым людом. Эти серые, серые, серые тупицы, изо дня в день занятые пересчетом жалкой наличности; эти скоты, лапающие смазливых секретарш, если начальники, или лапающие только глазами, если подчиненные, а в своих заставленных барахлом душных квартирах спящие с нелюбимыми женами; эти мокрицы, давящиеся в подземке и нюхающие чужой пот; все это дерьмо, живущее с мечтой о комфорте и издыхающее всякий раз не вовремя, чуть-чуть не дошагав до мечты...

Кирилл Воронцов

Избранные стихотворения

НЕНАЧАТАЯ СКАЗКА

Вечер. Багряное солнце

Медленно падает в море,

Темнеет лазурное небо,

И скалы вдали розовеют,

На севере тьмою покрывшись.

Свободен и чист легкий ветер,

Парящий в бескрайнем просторе,

И свежею дымкой окутав,

Трепещущий лес на прибое.

Над Солнцем сияет Венера,

Влюбленных звезда мореходов,

Стихии покорных русалок,

Валерий Вотрин

КЕРЕПТУК, МЕСТО НА КАРТЕ

Ворвавшись в жизнь Мергеля, она сразу же начала расставлять там все по своим местам, даже не обращая внимания на то, что беспорядок только кажущийся, и все по местам уже давно расставлено. Понедельниками она ссужала всех желающих, во вторник водила Мергеля то в цирк, то в паноптикум, в среду садилась на землю, чтобы рассказывать странные истории про королей, в четверг у нее шел дождичек, и всяк день на неделе был у нее пятницей. Она имела хриповатый, но приятный голос, и умела хорошо читать стихи. Мергель стихов не любил. "Душа моя, - говорила она, - отчего ты не любишь стихов?" "Так", отвечал он. На арене собаки лаяли на дрессировщика, клоун плакал кровавыми слезами, а медведь, встав на задние лапы, пустил струю на опилки. В паноптикуме одна гримасливая статуя так живо напоминала Мергеля, что к нему даже подходили с вопросами. "Душа моя, - спрашивала Леда, - чего хотят от тебя эти люди?" "Не знаю", - отвечал Мергель. Четверговый дождичек промочил его насквозь.

Владимир Заяц

Где брат твой?

Стенки кабины, вибрируя, расплывались, становились нечеткими, словно акварельный рисунок. Когда Виктор приложил к стенке палец, то почувствовал зуд, пронзительный до боли. Под полом время от времени что-то ритмично постукивало.

Виктор испытывал чувство запоздалого раскаяния. Он хотел чего-нибудь романтичного, вот и выбрал эту отдаленную планету для медового месяца. Он ухватился за слово "романтика" и, по сути, заставил себя забыть, что прежде, чем рекомендовать ее как базу отдыха, несколько исследовательских групп разобрали самого разнесчастного микроба до последней молекулы, чтобы убедиться в его безвредности для смелых "первопроходцев".

Януш А. Зайдель

ВЫСШИЕ СООБРАЖЕНИЯ

- Если искренне, терпеть не могу писать конспектов, - сказал Автор удобно усаживаясь в кресло, услужливо придвинутое Издателем. - Не будет ли проще, если я кратко расскажу, о чем собираюсь писать?

- Ну... знаете ли, у нас свои правила... - заколебался Издатель. - Но, вообще-то... Ладно, рассказывайте. Сегодня бумага такой ценный материал, что стоит сэкономить пару листов, обойдя ненужные формальности. Вы расскажете мне свою идею, после чего родится небольшая аннотация, чтобы у нас было основание заключить с вами договор и выплатить аванс...

В ближайшем будущем ученые научатся проникать в сознание умерших людей, путем отправки к ним «прыгунов» – специально подготовленных агентов, готовых ступить на опасную территорию посмертия и добыть информацию для продажи ее заинтересованной стороне.

Главный герой, бывший наемник Дэниел Даск, очнувшись в госпитале Цюриха после неудачной военной операции, получает предложение присоединиться к такой организации от загадочного человека по имени Аш, который ищет себе нового напарника.

Так Дэниел оказывается вовлеченным в заговор, грозящий катастрофическими последствиям для человечества. Распутывая шаг за шагом клубок интриг и предательств, герой постепенно превращается в мишень для могущественного противника, преследующего загадочную цель.

Комментарий Редакции: В основу научного-фантастического романа положены смелые медицинские, психоаналитические концепции о бессознательном, как неисчерпаемом хранилище уникальной информации, которая продолжает храниться вопреки смерти сознания человека.

Впервые человечеству грозит полное вымирание. В космосе – сектанты разрушили Луну, и её осколки угрожают городам Земли, а из-за неудавшегося эксперимента из Меркурия создают чёрную дыру, и она уже влияет на Солнце.Но и это ещё не всё: случайно, вместе с Лунным грунтом, на Землю завозят штамм неизвестной болезни. Учёные находят лекарство против неё, но под его воздействием болезнь мутирует, подвергая мутациям и людей.И дальше только хуже…Читайте «Армагеддон», чтобы узнать будущее.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Впервые изданная на русском языке повесть культового японского писателя Сюхэя Фудзисавы (1927–1997) «История телохранителя» рассказывает о приключениях молодого самурая из небольшого клана, волею судьбы замешанного в одном из самых знаменитых эпизодов японской истории — в «инциденте с ронинами из Ако». Благодаря своему воинскому искусству, твердому и благородному характеру, он с честью выходит из самых опасных ситуаций и до конца выполняет свой долг.

У преуспевающего бизнесмена неудачно сложилась семейная жизнь. Все в ней уже несколько лет идет наперекосяк. Но герой романа терпеливо ожидает чего-то лучшего. Чего? Он и сам не знает, а о разводе не помышляет. Может, все само собой утрясется, да и маленькую дочь страшно потерять в случае бракоразводного процесса. Неожиданно его жена сбегает с любовником. Мать и няню заменяет девочке секретарша бизнесмена, к которой он давно питает нежные чувства. Но согласится ли она заменить ему жену?

Сборник «Тигриное Око» — это двенадцать «исторических драм», написанных современными писателями о прошлом Японии, об эпохах, ушедших безвозвратно, но до сих пор хранящих обаяние тайны. Читатель найдет здесь немало историй о благородных самураях, об их кодексе чести и воинских умениях, о секретных приемах мастеров фехтования Кэндо, передававшихся из поколения в поколение. Эзотерическая техника одного из них и послужила названием заглавного рассказа сборника. В книге есть и другие истории — например, о слепом певце-сказителе, поющем баллады о падении дома Тайра, или о самурае-филантропе и его несбывшейся любви, или о голове казненного сановника. Словом, стародавняя Япония представлена здесь с подлинным разнообразием, достоверно и увлекательно.

Иори Фудзивара (1948–2007) — признанный мастер современного японского детектива, лауреат множества премий. Окончив в 1973 году Токийский университет по специальности «французская литература», автор уже знакомого российскому читателю бестселлера «Тьма на ладони» до самой смерти работал в рекламной корпорации «Дэнцу». Дотошность Хейли, грустная ирония Чандлера, мистицизм Мураками и персонажи в духе фильмов Такэси Китано принесли Фудзиваре бешеную популярность. И вот наконец на русском языке выходит, пожалуй, самый известный его роман — «Зонтик для террориста». Удостоенная как премии Эдогавы Рампо (высшая японская награда в жанре детектива), так и престижной литературной премии Наоки, книга разошлась тиражом свыше миллиона экземпляров.

Герой этого романа — бармен в крошечной пивной и алкоголик со стажем — случайно оказывается свидетелем террористического акта в центральном парке Токио. Среди многочисленных жертв взрыва — начальник управления по борьбе с терроризмом, а также лучший друг и бывшая возлюбленная нашего героя, с которыми он не виделся четверть века, со времен студенческих волнений конца 60-х. Все эти годы он хотел убежать от прошлого и скрытых в нем тайн, но теперь оно настигло его само и закружило кровавым водоворотом, в котором сплелись интересы якудзы, террористические замыслы, месть за преданную дружбу и большие деньги…

Фудзивара — отличный психологический детективщик, эдакий японский Чандлер. Очень яркая вербальная подача рассказчика от первого лица. Но главный его «конек», пожалуй, в том, как виртуозно он водит читателя за нос. Главный герой любого романа Фудзивары — в какой-то степени изгой, выпавший из «классической» жизни по правилам японского общества. В начале книги мы знакомимся с этим героем и пытаемся жить в его шкуре по одним правилам игры, но к финалу наше представление о нем резко меняется, да и сама «игра» — окружающая реальность выворачивается наизнанку. Иначе говоря, мы имеем дело с некими психологическими оборотнями, которые обитают в постоянно меняющемся мире.

Дмитрий Коваленин

На книжных прилавках России взошла новая японская литературная звезда — Иори Фудзивара. Успех его романов предопределен. В книгах Фудзивары особое понимание чести, нравственных норм, внутрисемейных и корпоративных отношений. И они очень ложатся на русское восприятие Японии как страны, где «понятия» важнее закона и здравого смысла. У нас ведь практически то же самое. И еще: главные герои Фудзивары ужасно много пьют. Пиво, саке, виски и все, что им наливают. Это такое русское экстремальное пьянство, во время которого можно горы своротить…

Российская газета
(о романе Иори Фудзивары «Тьма на ладони»)