Стихотворения

 В литературе русской эмиграции трудно отыскать более маргинальную фигуру, чем Юрий Павлович Одарченко. Он сознательно не входил ни в какие писательские группировки; в литературных кругах говорить о нем было не принято `и почти неприлично`. Эстетические устремления Одарченко близки обэриутам, а его поэзия вызывает в памяти Бодлера. Трагизм судьбы и мировосприятия, постоянное существование на грани яви и иррациональности подтверждают характеристику - `поэт, израненный современностью`. Сегодня его стихотворения включены во все авторитетные антологии русского зарубежья

В собрание вошли стихи : Сборник "Денек" (1949) и Несобранное. Кроме двух последних стихотворений,

публикуется по изданию: Одарченко Ю.П. Сочинения. — М.; СПб.: Летний сад, 2001.

Отрывок из произведения:

В альбом Марине Померанцевой

Вот земной, Мариша, рай:
Зайчик, зайчик, убегай!
Но охотник злой стреляет
И зайчишку убивает.
Ах как жаль! Ах как жаль!
Нету права на печаль.
* * *
Той дорогой, которой иду,
Я, наверное, в ад попаду.
Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Анна Присманова

Cтиxи о cтиxаx

Сборник

Содержание

Стол

Cияние

Пепел

Звезда

Лист

Лекаpcтво

Пустыня

Cлужение

Змей

Яд

Обвинение

Тишина

СТОЛ

Тpоcтник - начало для cвиpели,

cтола начало - cpез cтвола.

Наc начинают c колыбели,

мы начинаем cо cтола.

Бывает cтол, котоpый пpоcит,

чтоб вcе cадилиcь за него,

Уильям Мейкпис Теккерей.

ЭТЕЛЬРЕД, КОРОЛЬ АНГЛИЙСКИЙ,

"МОРНИНГ ПОСТ" ЧИТАТЬ ИЗВОЛЯЩИЙ (1842)

Перевод Эльги Линецкой

Сидел король английский, могучий Этельред, И, чаем запивая, на завтрак ел омлет, Он ел омлет и шелестел страницами газет.

И в "Морнинг пост" прочел он, что в Маргете туман И что туда двадцатого приплыл, неждан-незван, Датчанин Свен с пехотою и конницей датчан.

Король хихикнул: "Он паяц, я это знал всегда, А Маргет для паяца - местечко хоть куда". "Ох,- молвил канцлер,- как бы он не прискакал сюда!"

Анастасия Толстова

От рассвета до веры

Осеннее солнце (песня) Как мне хочется солнце в руках подержать И обжечься до слез, чтобы стало понятно Мне значение осени этой опять, И проснуться от грез, и вернуться обратно. Я сижу на краю золотой полосы, Розовеет деревня в ладонях заката. И до радости больно от этой красы, Так же в детстве сквозь рай я глядела когда-то. Ничего не тревожит тревожный покой, Так сидела бы вечно, любуясь на сказку, Чтобы листья летели шумящей волной, Чтобы солнце светило, не близя развязку. И не крикнуть: "Постой", и не вспомнить потом Этот свет, угасающий в листьях опавших В час, когда эта осень покажется сном, И когда я опомнюсь, себя потерявши. Но пока золотая кружится листва, И сгорает дотла раскаленное солнце, И шуршит под чужими шагами трава, И надежда двоится в раскрытом оконце. Сентябрь 1995

Иван Сергеевич Тургенев

- Nessun maggior dolore - Дай мне руку, и пойдем мы в поле... - Отсутствующими очами... - Стой! - Утро туманное, утро седое... - Я шел среди высоких гор...

* * * Отсутствующими очами Увижу я незримый свет, Отсутствующими ушами Услышу хор немых планет. Отсутствующими руками Без красок напишу портрет. Отсутствующими зубами Съем невещественный паштет, И буду рассуждать о том Несуществующим умом. Мысль, вооруженная рифмами. изд.2е. Поэтическая антология по истории русского стиха. Составитель В.Е.Холшевников. Ленинград, Изд-во Ленинградского университета, 1967.

НИКОЛАЙ ВАШУТКИН.

Г Е Р А К Л

ОТ АВТОРА.

Предлагаемые стихи о жизни и подвигах Геракла написаны по книге

Н. А. Куна "Легенды и мифы древней Греции", государственного учебно-педагогического издательства министерства просвещения РСФСР, Москва, 1954 год.

Произведение можно считать сказочным, историческим, детективным романом в котором

герой за подвиги поощряется, а за необоснованные убийства, хотя и спровоцированные

Дмитрий Владимирович Веневитинов

- Жизнь - К друзьям на новый год - Моя молитва - Я чувствую, во мне горит...

ЖИЗНЬ Сначала жизнь пленяет нас: В ней все тепло, все сердце греет И, как заманчивый рассказ, Наш ум причудливый лелеет. Кой-что страшит издалека,Но в этом страхе наслажденье: Он веселит воображенье, Как о волшебном приключенье Ночная повесть старика. Но кончится обман игривой! Мы привыкаем к чудесам. Потом - на все глядим лениво, Потом - и жизнь постыла нам: Ее загадка и развязка Уже длинна, стара, скучна, Как пересказанная сказка Усталому пред часом сна. Воздух детства и отчего дома... Москва, "Молодая гвардия", 1987.

Д.В.ВЕНЕВИТИНОВ

ВЛАДИМИР ПАРЕНСКИЙ

Три эпохи любви переживает сердце, для любви рожденное. Первая любовь чиста, как пламень; она, как пламень, на все равно светит, все равно согревает; сердце нетерпеливо рвется из тесной груди; душа просится наружу; руки все обнимают, и юноша, в первом роскошном убранстве весны своей, в первом развитии способностей, пленителен, как младое дерево в ранних листьях и цветах. Как бы ни являлась ему красота, она для него равно прекрасна. Взор его не ищет Венеры Медицейской, когда он изумляется важному зрелищу издыхающего Лаокоона. Холодные слова строгого Омира и теплые напевы чувствительного Петрарки равнозвучны в устах его, и любовница его - одна вселенная. Это - эпоха восторгов.

Казимеж Вежиньский

Из стихотворений эмигрантских лет

Весной 1978 года был привезен в Варшаву и перезахоронен на варшавском кладбище Повонзки прах Казимежа Вежиньского. Вежиньский умер в 1969-м в Лондоне, последние тридцать лет жизни провел в эмиграции.

А первая его книга вышла в Варшаве в 1919-м, мгновенно была распродана, тут же вышло второе издание, третье. Книга называлась "Весна и вино" и была полна, как вспоминала много лет спустя Мария Домбровская, "одной только радостью существования".

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Юная Эванджелина Манроу получила в наследство легендарный бриллиант, который, по старинному поверью, приносит беду всем своим владельцам…

Поначалу она, не веря в проклятие, считала бриллиант просто роскошной драгоценностью. Но стоило открыть шкатулку, где он хранился, как несчастья посыпались одно за другим: карета перевернулась, на Эванджелину свалился незнакомый мужчина и бесцеремонно ее поцеловал.

Как выяснилось, этим незнакомцем оказался маркиз Роли, самый убежденный холостяк и повеса лондонского света. И это стало ее главной бедой…

Я шла по серебристому небосводу, которого, конечно, никогда не было. Переливающаяся холодным светом поверхность слегка пружинила под моими ногами; и время от времени, опуская глаза вниз, я представляла себе, что иду по быстрой северной речке, пузырящейся миллионами рыбьих спин, металлически поблескивающих под тусклым солнцем.

Космос был вокруг меня и во мне. Гудящие струи энергии свободно проходили сквозь мое тело, изгибались где-то в неведомых глубинах необъятной Вселенной и, принимая форму понятного во многих галактиках знака бесконечности, возвращались обратно – чтобы вновь насытить ту субстанцию, которая называлась в этом измерении моим телом, несокрушимой космической силой…

Всполохи оранжевых молний разрывали воздух, отчего казалось, будто ночное небо покрывала пылающая решетка. Я распахнула плащ, и в руках у меня оказался длинный деревянный кол с заостренным, словно у средневекового копья, наконечником, обожженным для прочности.

Под моими ногами извивалась гнусная тварь, подобной которой я никогда не видела в привычном для меня мире. Отдаленно тварь напоминала скорпиона, только в сотни раз увеличенного в размерах.

ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРОГРЕСС»

N.CHRISTIE

Н. КРИСТИ

LIMITS TO PAIN

ПРЕДЕЛЫ НАКАЗАНИЯ

Перевод с английского кандидата юридических наук В. М. КОГАНА

Под редакцией доктора юридических наук А. М. ЯКОВЛЕВА

Вступительная статья доктора юридических наук А. М. ЯКОВЛЕВА и кандидата юридических наук В. М. КОГАНА

MARTIN ROBERTSON OXFORD 1981

МОСКВА

Прогресс

1985

ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ

Редактор И. ЛУКОВНИКОВА

Редакция литературы по вопросам государства и права

© Universitetsforlagen 1981

© Вступительная статья и перевод на русский язык с сокра­щениями, Москва, Прогресс, 1985