Стихотворения. Поэмы. Проза

В сборник избранных произведений русского поэта второй половины XIX века Константина Константиновича Случевского (1837–1904) вошло все лучшее из его наследия: стихотворения, поэмы, а также рассказы, очерки и воспоминания, неизвестные современному читателю.

http://ruslit.traumlibrary.net

Отрывок из произведения:

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Элоа

Сатана

Молох

Умерший священник

Монахи

Хоры

Тени

1

Дикая местность у преддверья ада. Толпы неясных теней тянутся к красному свету. Слышится бесшабашная песня. Навстречу теням, со стороны красного света Сатана, сопровождаемый Молохом. Тяга теней останавливается.

Сатана.

Какое пенье? Как не на работе,
И до сих пор не на своих местах?
Другие книги автора Константин Константинович Случевский

В повести «Профессор бессмертия» (1891) Случевский пытается, опираясь на достижения естественных наук, доказать религиозную идею бессмертия души.

Повесть публиковалась в сборнике «Профессор бессмертия. Мистические произведения русских писателей», Феникс, 2005 г.

Герои романа итальянского писателя А. Каротти «Наследство капитана Немо», спасаясь от преследователей в угольных копях Южной Африки, попадают в небывалый подземный мир, где обитают доисторические животные и… член экипажа капитана Немо. В рассказе русского поэта и писателя К. Случевского «Капитан Немо в России» сам знаменитый капитан «Наутилуса» знакомится на северном острове со странным изобретателем. В качестве приложения в книгу включен научно-фантастический рассказ А. Каротти «Нова».

«… Менее всего Случевский был художник. Он писал свои стихи как-то по-детски, каракулями, – не почерка, а выражений. В поэзии он был косноязычен, но как Моисей. Ему был нужен свой Аарон, чтобы передавать другим божеские глаголы; он любил выступать под чужой маской: Мефистофеля, „одностороннего человека“, духа („Посмертные песни“), любил заимствовать чужую форму, хотя бы пушкинской поэмы. Когда же, в „Песнях из уголка“ например, он говорил прямо от себя, все у него выходило как-то нескладно, почти смешно, и вместе с тем часто пророчески сильно, огненно ярко. В самых увлекательных местах своих стихотворений он вдруг сбивался на прозу, неуместно вставленным словцом разбивал все очарование и, может быть, именно этим достигал совершенно особого, ему одному свойственного, впечатления. Стихи Случевского часто безобразны, но это то же безобразие, как у искривленных кактусов или у чудовищных рыб-телескопов. Это – безобразие, в котором нет ничего пошлого, ничего низкого, скорее своеобразие, хотя и чуждое красивости. …» (В.Брюсов)

Константин Константинович Случевский

- Где только крик какой раздастся иль стенанье... - Когда бы как-нибудь для нас возможным стало... - Разлука ("Ты понимаешь ли последнее прости...") - Смотрит тучка в вешний лед... - В Заонежье - В час смерти я имел немало превращений... - Все юбилеи, юбилеи... - Да, трудно избежать для множества людей... - Каких-нибудь пять-шесть дежурных фраз... - Какое дело им до горя моего?.. - Кому же хочется в потомство перейти... - Не помериться ль мне с морем?.. - Нелепым было бы и бесконечно странно... - Рецепт Мефистофеля - Твоя слеза меня смутила... - Ты не гонись за рифмой своенравной... - Упала молния в ручей... - Что тут писано, писал совсем не я... - Я видел свое погребенье... - Я сказал ей: тротуары грязны...

К.К.Случевский

Черная буря

Мурманское становище, из которого туманным утром должна была выйти в море поморская шняка, притаилось в одной из небольших бухточек побережья, недалеко от Семи Островов. Это одно из очень мелких, неудобных становищ, потому что бухточка открыта всем решительно северным ветрам; но становище насижено исстари, чуть не со времен новгородцев, и оживляется, с приходом поморов, каждым летом. Единственная защита бухточки состоит в том, что по самой средине входа, со стороны океана, входа, имеющего ширины не более ста сажен, поднимается со дна морского конусообразная, довольно хаотическая, груда черных скал. Острие этого конуса состоит из громадных глыб, налегающих одна на другую, по-видимому, очень неплотно и оставляющих даже большие дыры, просветы; но глыбы держатся, слиты воедино, прочнее всякого цемента, собственною тяжестью; этот незримый цемент держит их неколебимо. В просветы сквозит иногда солнце, смотрит месяц, а набегающая океанская волна дает тут целые сонмы водопадиков и пускает фонтанчики.

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Геннадий

Фролов

Не свое время

Стихотворения

и поэмы

Москва

КРУГЪ

2011

УДК 821.161.1

ББК 84(2Рос=Рус)6-5

Ф91

На обложке – картина

Жоржа де Латура «Гадалка»

Ф91

УДК 821.161.1

ББК 84(2Рос=Рус)6-5

ISBN 978-5-7396-0198-8

Фролов, Геннадий Васильевич.

Не свое время : Стихотворения и поэмы. – М.: Кругъ, 2011. – 392 с. – ISBN 978-5-7396-

Капитан Ураган – член Российского Союза писателей.

Певец, музыкант, поэт, писатель, спортсмен, комсомолец и наконец просто хороший человек, свои стихи и песни пишет и поёт на злобу дня. Свой творческий псевдоним получил за ураганное исполнение авторских песен и стихов. Так как его песни и стихи лишены всякого спокойствия, в которых вымышленные, а иногда и реальные герои, готовы в любой момент заглянуть в глаза смерти и не раздумывая ни минуты отдать свою жизнь во имя спасения других людей.

«Смуглый день» – первый поэтический сборник Дмитрия Гладкого, изданный в России. В него вошли стихотворения как из предыдущих публикаций, так и ранее не публиковавшиеся. Издание иллюстрировано.

Представляем вашему вниманию русско-французский поэтический проект двух молодых авторов – Артака Саканяна и Марии Петровой.

Всё начинается с их первой встречи, рождающей мелодию сердца, и льётся нескончаемым лирическим потоком искреннего чувства. Содержание книги построено в форме диалогов: писем и размышлений о любви, жизни, творчестве… Перекличка двух разумов, двух душ пронизывает каждую строку. Для любящих людей нет границ, как нет границ у Искусства. Об этом расскажет сама поэзия.

Сборник «Из поэзии 20-х годов» — одно из изданий серии книг «Библиотека советской поэзии», выпускаемой Государственным издательством художественной литературы в связи с сорокалетием Великой Октябрьской социалистической революции. Сборник не антологический. В нем представлены не признанные поэты 20-х годов XX века, а менее известные авторы революционного направления, стихи которых содержат наиболее приметные поэтические свидетельства о жизни, борьбе, о духовном подъеме народа в годы первого советского десятилетия.

Авторы   Произведения   Рецензии   Поиск   О портале   Вход для авторов

Возвращение в Минстер Ловелл Холл

Вера Эльберт

Минуя тёмный лабиринт

Полуночных лесов,

Холмов и пашен, и равнин –

Владык тревожных снов,

Он нёсся, не щадя коня,

Пронзая ночи тьму,

Туда,  где мир его храня,

Всё дорого ему,

Где, некогда влиятельный вельможа и барон, (1)

Авторы   Произведения   Рецензии   Поиск   О портале   Вход для авторов

Два рыцаря

Вера Эльберт

Дрожит земля, шумят леса,

Взметая ветви ввысь,

Вторично у Сент-Олбанса

Две армии сошлись.

Стан Алой Розы возглавляла Маргарет Анжу –

Владычица коварная, что провела межу,

Поссорив семьи двух родов,

Потомков королей,

Чтоб травлей сокрушить врагов

Очередной сборник стихотворений «ВРЕМЕНА» известной поэтессы Ирины Марковой назван так не случайно, поскольку представляет размышления автора о неизменности человеческих вечных ценностей, не подверженных течению времени. Эта книга позволит каждому читателю попасть в удивительный и прекрасный мир настоящей духовной поэзии.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Впервые на русском — один из знаковых романов прославленного британца Мартина Эмиса (сына не менее прославленного писателя Кингсли Эмиса), переходное звено от «Успеха» к «Деньгам». Страдающая тотальной амнезией Мэри Агнец (это имя она придумала себе сама) блуждает, подобно призраку, сквозь различные сграты лондонского общества, повсюду неосознанно играя роль роковой женщины. Полиция утверждает, что ее пытался убить — и сам в этом признался — некий мистер Дэвил. Мэри же, стараясь найти себе место в новой жизни и отыскать следы своей прошлой жизни, повсюду находит подтверждения крылатой фразы Сартра: «Ад — это другие»…«Метафизический триллер… Кафка, переснятый в манере хичкоковского «Психоза» — так охарактеризовал «Других людей» Дж. Г. Баллард.

Если в вашей машине нет кондиционера, то для того, чтобы в самый разгар лета добраться до города Рино, штат Невада, со стороны юго-востока, вам для начала придется задержаться на день в Лас-Вегасе и постараться хорошенько выспаться. Проснувшись ближе к вечеру, вы не спеша ужинаете, дожидаясь захода солнца. Затем укладываете вещи, грузите весь свой нехитрый скарб в машину и выруливаете на шоссе, ведущее в пустыню, медленно остывающую после знойного летнего дня, и где ночью обычно бывает вполне сносно и, можно даже сказать, прохладно. Всю ночь напролет вы едете по узкой дороге, по обеим сторонам от которой зловеще чернеют погруженные во тьму безлюдные просторы. И лишь изредка монотонность этого путешествия нарушают аккуратные дорожные знаки, предупреждающие о том, что неведомые и невидимые государственные объекты, очевидно, находящиеся где-то поблизости, ни в коей мере не должны вас интересовать. И даже тот факт, что на их строительство были потрачены ваши же деньги, которые вы в свое время отдали государству в виде налогов, ровным счетом ничего не меняет.

Немецкий (Тевтонский) орден — один из интереснейших средневековых феноменов в любом аспекте его истории — социальном, культурном, внешнеполитическом. В отличие от других военно-монашеских орденов, рожденных эпохой крестовых походов, он имеет непосредственное отношение к истории нашей страны — не только как военный противник в «Ледовом побоище», но и как организатор «натиска на Восток» и немецкой колонизации Восточной Пруссии, часть территории которой является ныне Калининградской областью России. Явно недостаточное и предвзятое рассмотрение Немецкого ордена в отечественной историографии во многом объяснялось политическими соображениями. Альтернативный взгляд на его историю предлагается в двух работах Эриха Машке (1900–1982), хотя и окрашенных, в свою очередь, идеологическими запросами германского общества 1930-х гг., но не утративших значения как свод исторических событий и биографий, не имеющий русскоязычного аналога. Подробное авторское изложение внутреннего развития и внешней политики ордена сопровождается фрагментами исторических источников, многие из которых впервые становятся доступны массовому читателю.

Почему юная Давина Монтгомери выросла в сельском заточении, вдалеке от блеска лондонского света? Возможно, это связано с какой-то скандальной тайной, способной разрушить репутацию ее семьи…

Давине известно имя ее настоящего отца, но она не имеет никакого желания бросать тень на имя матери, занимая предназначенное ей судьбой положение… пока однажды ее тайна не становится смертельно опасной. И тогда девушке приходится искать спасения у отчаянного шотландского лэрда Роберта Макгрегора — настоящего мужчины, который дал клятву, что в его доме леди Монтгомери ничто не будет угрожать.

Однако сможет ли смелый горец справиться с собственным сердцем?