Стихотворения

Другие книги автора Олег Болтогаев

Олег Болтогаев

Хома

К нам в гости приехала бабушка. Она привезла своим внукам всякие подарки. Дети этому очень обрадовались и весь вечер общались с бабушкой, разговаривая о всяком.

Затем младшая внучка Настенька уединилась с бабушкой, и они стали шептаться о чём-то важном. Я совсем не придал этому внимания.

Мало ли, о чем могут разговаривать близкие родственницы.

На следующий день они вновь долго шушукались.

Олег Болтогаев

Динка

Кто-то требовательно постучал в окно и я проснулся.

Было ранее утро. "Кто бы это мог быть?" - недовольно подумал я и отодвинул занавеску. За окном, на подоконнике стояла наша кошка Динка. "Сейчас", - пробурчал я и открыл форточку. Хотелось спать и я плюхнулся в кровать, не дожидаясь, когда наша ночная гулена пролезет в комнату.

Но заснуть мне не пришлось.

Динка тревожно и жалобно замяукала прямо над моей головой.

Я обнаружил эти тетради совсем случайно. Пришлось по совместительству заняться ремонтом школьной крыши, и вот, лавируя среди стропил чердачного пространства, я заметил цилиндрический предмет, пнул его ногой, и он рассыпался, оказавшись свернутой в рулон стопкой тетрадей.

Что-то заставило меня нагнуться, я поднял тетради, думая, что это обычные школьные работы. С тусклом чердачном свете я с брезгливой осторожностью стал листать первую тетрадь, и понял, что обнаружил чьи-то дневники, я полистал другую тетрадь, здесь был другой почерк, но записи были, похоже, как-то взаимосвязаны.

Великий маринист Иван Айвазовский подарил миру эпическое полотно под названием "От штиля к урагану". Идея предельно проста — слева штиль, справа жуткий ураган. Зритель, скользя по картине взглядом слева направо, (ширина картины — ого-го) может проследить все стадии превращения хорошей погоды в плохую. И обратно.

Как жаль, что никто из других классиков не создал что-нибудь аналогичное под заголовком "От Эроса к Порносу". Сколько вопросов отпало бы тогда.

Я умирал от любви.

Как случилось, что я в неё влюбился?

Хорошо это помню, только объяснить всё равно не сумею.

Да и что объяснять-то?

Тогда я, восьмиклассник, был увлечён встречами со своей одноклассницей. Наши свидания были довольно регулярными и сильно напоминали какую-то восточную песню. В том смысле, что каждый вечер всё происходило на удивление одинаково. После кино, где мы сидели в совершенно разных местах зала: она со своими подружками, а я среди своих корешей, так вот, после кино, каким-то звериным чутьём я определял куда и с кем она пошла, и догонял их, стайку громко разговаривающих девчонок, и молча шёл сзади, безошибочно выделяя в темноте её, мою Джульетту, она же, словно чувствуя мой страстный взгляд, начинала говорить и смеяться громче других. Ирка знала, что я иду следом.

"По количеству святых православные, особенно российские православные, удерживают прочное лидерство. Почему так происходит? Частичный ответ на этот вопрос я обнаружил на одном из религиозных интернетовских форумов. Вопрос женщины звучал примерно так: "Свят ли Феодосий Кавказский? Можно ли ему молиться? Так хочется кому-нибудь помолиться!" "

Олег Болтогаев

Ошибка природы

В природе, к великому сожалению, случаются ошибки.

Одна из них произошла этой зимой.

Точнее, зимой мы увидели результат, а сама ошибка природы созревала постепенно. Лет десять назад случилась у нас тёплая зима. Потом ещё одна. И ещё, и ещё. "Глобальное потепление" - писали в газетах.

Мы радовались. Как хорошо, что нет морозов и пронизывающих ветров. Вот только дети огорчались отсутствию снега. Им хотелось покататься на санках, поиграть в снежки.

Мы приехали на летнюю практику.

Мы — это орава студентов второго и четвертого курса.

Нас — много. Человек сто двадцать, не меньше.

Ехали мы долго. До Ростова электричкой.

Потом — теплоходом, вверх по Дону. Ночью.

Донская станица со смешным названием Семикаракоры.

Не спутать бы с садами Семирамиды.

Мы приехали под утро. Было еще совсем темно. Несмотря на то, что на теплоходе спиртное не продавали, а наши поводыри-аспиранты следили за нами во все глаза, Коваленок все равно где-то сильно укушался.

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Памяти моей кошки Плюши и моей бабушки Констанции Иосифовны Гальпериной

Умерла моя старушка,
Моя серая лягушка.
Зверь мой, я не поняла,
Кем ты все-таки была.
Ты — воительница-дева,
Серых троллей королева,
Ты, мой мрачный педагог,
Ты — для нежности предлог.
Фанатично, непреклонно
Зажигая зрак зеленый,

Четвертая книга стихов «Ветви» (Париж, 1954) вышла незадолго до смерти Веры Булич. Настроение обреченности неизлечимо больного художника смягчено в сборник ощущением радости от сознания, что жизнь после ухода в иной мир не кончается.

Лейтмотив всего, что Булич успела сделать, оставшись, подобно другим «изгнанникам судьбы», безо всякой духовной опоры и материальной поддержки, можно определить как «верность памяти слуха, крови и сердца». «Память слуха» не позволяла изменить родному языку, русской культуре. «Память крови» навевала сны-воспоминания о счастливых днях детства и юности, неповторимом граде Петра, покойном отце — друге и учителе, боготворимой родной природе. Пейзажная лирика Булич завораживает гармонией звука и смысла, музыкальностью стиха. «Память сердца» помогала оставаться человеком, не позволяла жаловаться на судьбу, редко к поэту благосклонную, унижаться до лицемерия, раболепия, злословия, цинизма. Поэзия Булич — интимный дневник женщины, которая, переживая материальную и личную неустроенность, умеет быть счастливой, сохранять интерес к жизни, душевное равновесие, чувствовать боль за судьбу близких, друзей, за покинутую страну, умеет оставаться для окружающих мягким, деликатным человеком, вызывающим искреннюю симпатию. Творчеству Булич чужды грубая политизация, высокомерие, непримиримость. Прожив большую часть жизни за пределами России, она сумела сохранить и выразить в своей поэзии сопричастность судьбам родины, сострадание обманутому народу, верность кодексу чести российского интеллигента.

Подборка стихов, опубликованная в журнале "Новый мир" №4 2003 год.

Эта книга – продолжение «Дневника», составляющая с ним единое целое, не расширяет, но углубляет пути избранных тем, оставаясь все так же в потоке времени.

В народной поэзии Якутии особое место занимает героический эпос — олонхо. Якутские олонхо — это своеобразные поэмы-мифы с извечной темой борьбы Добра и Зла, Свободы и Насилия, Света и Мрака, Любви и Ненависти.

Старейший современный поэт Якутской АССР, слепой певец-импровизатор Михаил Николаевич Тимофеев-Терешкин является первым создателем советских олонхо. Лучшие из них — «Сказанья о вождях» — импровизации о Ленине и Сталине. Величавые образы вождей — основателей и руководителей советского государства, их жизнь и деятельность слепой якут-былинник видит внутренним зрением.

http://ruslit.traumlibrary.net

Николай Алексеевич Клюев родился в деревне Коштуге, близ Вытегры в Олонецкой губернии. Учился в церковноприходской школе, вытегорском городском училище. Впоследствии самоучкой достиг огромных познаний. Жил в старообрядческих скитах, был связан с сектантами, обошел и объездил всю Россию. Печатался с 1904 года. Принимал участие в революции 1905 года, в январе 1906 года был арестован, полгода просидел в тюрьме. Первая книга Клюева "Сосен перезвон" вышла в 1911 году, за ней последовали другие.

Творчество поэта было в центре внимания многих представителей интеллигенции, таких как Блок и Брюсов. В стихах он выступал как "крестьянский мессия", указующий пути к возвращению в прежний утраченный патриархальный рай.

Густая, цветистая, словно настоянная на лесных ароматах, поэзия Клюева оказала большое влияние на Сергея Есенина и близких к нему поэтов. Революцию Клюев приветствовал, в 1918–1919 годах опубликовал ряд ярких публицистических статей в газете "Звезда Вытегры". Однако в дальнейшем он не смог обрести своего места в молодой советской литературе. Рапповская критика навесила на Клюева неизгладимое клеймо кулацкого поэта. Большинство созданных в советский период произведений Клюева не было опубликовано при его жизни. Поэт испытываС раззолоченным л тяжелые лишения, жизнь его трагически оборвалась.

Посмертные публикации раскрыли перед читателем подлинный облик одного из крупнейших русских поэтов начала XX века.

Лидия Ивановна Аверьянова (1905–1942) – талантливая поэтесса и переводчица, автор пяти не вышедших в свет сборников стихов, человек драматической и во многом загадочной судьбы. Лирика Л. Аверьяновой вызвала сочувственный интерес у Ф. Сологуба, А. Ахматовой, В. Набокова, Г. Струве и др. Наиболее ценная часть ее литературного наследия – «Стихи о Петербурге»; в 1937 г. они обрели статус «стихов-эмигрантов» и посмертно, в извлечениях, публиковались за рубежом под присвоенным автору псевдонимом А. Лисицкая.

Поэтическое творчество Л. Аверьяновой представлено в книге во всей возможной полноте, большая часть стихотворений печатается впервые. В основу издания легли материалы из фондов Пушкинского Дома (СПб.) и Гуверовского института (США).

Первое издание сборника вышло в апреле 1908 г. в московском издательстве «Скорпион».

Второе издание сборника вышло в декабре 1915 г. с большими изъятиями, сделанными военной цензурой (в тексте они отмечены строками точек), что было воспринято Кузминым как «неприятности» (Дневник, 14 июля 1915).

Настоящая книга — третье издание, она вышла в Берлине «без авторского наблюдения, но явно с ведома Кузмина и, можно полагать, по тексту, предоставленному им владельцу издательства «Петрополис», Я. Н. Блоху» (цитата Н. А. Богомолов).

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Жизнь у Эвы Мартинес не сахар. На первый взгляд кажется, будто у нее все отлично: она красива, умна и управляет успешной ветеринарной клиникой, но у героини есть тайна. Однажды ночью она поступила необдуманно, и теперь может потерять все. Племянница одного из самых безжалостных криминальных авторитетов в Америке, Эва всю жизнь была невольной пешкой в незаконных махинациях дядюшки. Случайно наткнувшись на лежащего без сознания в багажнике машины незнакомца, которого дядины головорезы явно собирались убить, Эва с риском для жизни вытащила его оттуда, тем самым нарушив преступный план. Только она даже не подозревает, что вместе с багажником открыла Ящик Пандоры.

Когда спасенный ею помощник окружного прокурора, Джордан Веллингтон, приводит своего пса в ветеринарную клинику, Эва всеми силами старается не отвечать на его ухаживания, но от судьбы не уйдешь. Они встречаются на прогулке в парке, оказываются на свидании вслепую – кажется, все сталкивает их вместе. Упрямица Эва попала в соблазнительную и смертельную игру. Ведь если Джордан когда-нибудь вспомнит о той ночи, им обоим будет грозить опасность.

Они говорят, что тебе больше нельзя домой…

Возвращаясь в Суитуотер, Южная Каролина, после тридцати лет отсутствия, Такер Петтигрю точно знает: его появление наведёт шороху. Единственный внук самого могущественного человека в окрестности, он хочет понять, почему недавно почившая мать сбежала отсюда едва ли не в чём стояла. И то, что Такер обнаружит, потрясёт не только его самого, но и весь город.

Сара Барнвелл борется с собственными призраками, и в первую же ночь по возвращении в Суитуотер они тут как тут. Задира, превративший её и без того нелёгкое детство в сущий ад, тоже здесь и по-прежнему не даёт ей прохода.

Враги, Сара и Такер в итоге осознают, что их связывает не только общий забор. И корни – неважно, прекрасного ли растения или ядовитого – проросли гораздо глубже, чем кажется.

Когда я прочёл в книжке, что ёжики живут недолго, то очень огорчился.

Сколько себя помню, мне всегда нравились эти удивительные животные.

Откуда приходят к нам ёжики?

Из сказки про колобка, который падает в воду и превращается в ёжика.

Из сказки про то, как ёж с ежихой перехитрили наивного зайца.

Мы узнаем о них из "Азбуки".

Да, всё это верно.

Особенно — про "Азбуку".

Я специально просмотрел большой словарь и увидел, что в русском языке не набирается даже десяти слов, которые начинались бы на букву "ё".

… Прежде, давно, когда наши дети были маленькими, мы, для их удобства, продублировали кнопку дверного замка, повесив ее на высоте 60–70 см от пола.

При этом наши дочки могли, придя домой, не стучать или царапаться в дверь, как все дети, а нажать кнопку, находившуюся на уровне их носа, раздавался звонок, и мы открывали им. Девочки были очень довольны папиным изобретением.

Прошло время, дети выросли, а низко висящей кнопкой звонка вот уже несколько лет уверенно и осознанно пользуется наша кошка Маркиза, в миру Марочка.