Стихотворения (Лирика декабристов)

Федор Николаевич Глинка родился в 1786 году. Он участвовал в войнах с Наполеоном и был награжден за храбрость золотым оружием. Впечатления военных лет Глинка описал в книге «Письма русского офицера», которая пользовалась, по словам современника, «блистательным успехом». В 1816 году Глинка вступил в «Союз спасения», а позднее стал одним из руководителей «Союза благоденствия». Он занимал умеренные политические позиции, отстаивал идею конституционной монархии; знал о существовании Северного общества, но не был его членом и, по-видимому, не одобрял радикальные пункты его программы. Тем не менее роль Глинки в декабристском движении была велика. Он умело и энергично распространял идеи декабристов в легальных общественных организациях и в подцензурной печати. Вольное общество любителей российской словесности, председателем которого Глинка был с 1819 по 1825 год, стало под его руководством центром декабристской литературы. Когда в 1820 году Пушкин был выслан из Петербурга, Глинка оказался среди немногих, кто выразил солидарность с опальным поэтом («К Пушкину»). Стихи Глинки, как и его беллетристика, пронизаны вольнолюбием и патриотизмом. Многие его стихи строятся на аллегории, их подлинный смысл выражен иносказательно. Его излюбленным жанром был, пользуясь пушкинским выражением, «элегический псалом» — стихотворение, в котором библейские образы и темы переосмысливались и насыщались революционным содержанием.

Другие книги автора Федор Николаевич Глинка

Отечественная война 1812 г. оставила множество интересных источников, среди которых особое место занимают воспоминания участников тех далеких событий. В предлагаемую вниманию читателей книгу вошли «Записки» Н. А. Дуровой, Ф. Н. Глинки, Д. В. Давыдова, Н. Н. Муравьева, А. П. Ермолова, А. Х. Бенкендорфа. Без этих мемуаров не обходится ни одно исследование, посвященное истории нашествия Наполеона на Россию. Всегда приятно изучить в большем объеме тексты, раздерганные на сотни цитат, и самостоятельно проверить, так ли уж близки концепции мемуаристов к идеям авторов многочисленных монографий и популярных работ.

Смоленск сгорел, Смоленск уступлен неприятелю. Русские сразились еще на Волутиной горе и потом отступали, как парфы, поражая своих преследователей. Это отступление в течение 17 дней сопровождалось беспрерывными боями. Не было ни одного, хотя немного выгодного места, переправы, оврага, леса, которого не ознаменовали боем. Часто такие бои, завязываясь нечаянно, продолжались по целым часам. И между тем как войско дралось, народ перекочевывал все далее в глубь России. Россия сжималась, сосредоточивалась, дралась и горела. Грустно было смотреть на наши дни, окуренные дымом, на наши ночи, окрашенные заревом пожаров. С каждым днем и для самых отдаленных мест от полей битв более и более ощутительно становилось присутствие чего-то чуждого, чего-то постороннего, не нашего. И по мере, как этот чуждый неприязненный быт в виде страшной занозы вдвигался в здоровое тело России, части, до того спокойные, воспалялись, вывихнутые члены болели и все становилось не на своем месте. Чем далее вторгались силы неприятельские, тем сообщения внутренние делались длиннее, города разъединенное; ибо надлежало производить огромные объезды, чтобы не попасть в руки неприятелю: от этого торговля теряла свое общее направление, промышленность становилась местною, стесненною, ход ежедневных занятий и дела гражданской жизни цепенели. Во многих присутственных местах закрыты были двери. Одни только церкви во все часы дня и ночи стояли отворены и полны народом, который молился, плакал и вооружался. Около этого времени сделалось известным ответное письмо митрополита Платона императору Александру. Копии с него долго ходили по рукам. Любопытно заметить, что первосвященник наш, проникнутый, без сомнения, вдохновением свыше, почти предрек судьбу Наполеона и полчищ его еще прежде перехода неприятельского за Днепр. Он писал: «Покусится враг простереть оружие свое за Днепр, и этот фараон погрязнет здесь с полчищем своим, яко в Чермном море. Он пришел к берегам Двины и Днепра провести третью новую реку: реку крови человеческой!» И в самом деле, кровь и пожары дымились на длинном пути вторжения. Французы, в полном смысле, шли по пеплу наших сел, которых жители исчезали пред ними, как тени ночные. Обозы, длинные, пестрые, напоминавшие восточные караваны, избирали для себя пути, параллельные большой столбовой дороге, и тянулись часто в виду обеих армий. Дорогобуж, Вязьма и Гжать уступлены без боя. Если огни в полях, курение дыма и шум от шествия ратей недостаточны были навеять на людей той годины важные и таинственные мысли о временах апокалипсических, то всеобщее переставление лиц и вещей, переставление гражданского мира, должно было непременно к тому способствовать. Неаполь, Италия и Польша очутились среди России! Люди, которых колыбель освещалась заревом Везувия, которые читали великую судьбу Рима на древних его развалинах, и, наконец, более сродственные нам люди с берегов Вислы, Варты и Немана шли, тянулись по нашей столбовой дороге в Москву, ночевали в наших русских избах, грелись нашими объемистыми русскими печами, из которых так искусно и проворно умели делать камины для Наполеона, превращая избу, часто курную, в кабинет императорский, наскоро прибранный. И в этом кабинете, у этого скородельного камина (особливо в эпоху возвратного пути из Москвы) сиживал он, предводитель народов, с видом спокойным, но с челом поникшим, упершись концами ног в испод камина, в шубе, покрытой зеленым бархатом, подбитой соболем. Так сиживал он перед красным огнем из березовых и смольчатых русских дров, этот незваный гость, скрестя руки на грудь, без дела, но не без дум! Стальные рощи штыков вырастали около места его постоя, рати облегали бивак императорский, и рати мыслей громоздились в голове его! Было время, когда князь Экмюльский помещался в селе Покровском: какое стечение имен Экмюля с Покровским!? Всеобщее перемещение мест, сближение отдаленностей не показывало ли какого-то смешения языков, какого-то особенного времени.

Офицерство в царской России всегда было особой «кастой», отличающейся как от солдат, так и от гражданских людей. Отстраненность от общества объяснялась, в частности, и тем, что офицеры не имели права присоединяться к политическим партиям, а должны были на протяжении всей жизни руководствоваться лишь принципами долга и чести. Где офицеры конца XIX – начала XX века проводили время, когда могли жениться и как защищали свою честь? Обо всем этом вы узнаете из мемуаров русских офицеров XIX века.

Федор Глинка

- Тройка - Я кем-то был взнесен...

ТРОЙКА Вот мчится тройка удалая Вдоль по дороге столбовой, И колокольчик, дар Валдая, Гудит уныло под дугой.

Ямщик лихой - он встал с полночи, Ему взгрустнулося в тиши И он запел про ясны очи, Про очи девицы-души:

"Ах, очи, очи голубые! Вы сокрушили молодца; Зачем, о люди, люди злые, Вы их разрознили сердца?

Теперь я бедный сиротина!.." И вдруг махнул по всем по трем И тройкой тешился детина, И заливался соловьем. Три века русской поэзии. Составитель Николай Банников. Москва, "Просвещение", 1968.

В книге «Письма русского офицера» полковник русской армии Ф. Н. Глинка рассказывает об участии в Бородинской битве над Наполеоном в 1812 году, о мужестве и стойкости русских солдат, отстоявших свободу и независимость Отечества и освободивших Европу от наполеоновского нашествия.

Глинка Федор Николаевич [8(19).6.1786, имение Сутоки, ныне Смоленская область, — 11(23).2.1880, Тверь], русский поэт, публицист. Брат С. Н. Глинки. Окончил 1-й кадетский корпус в 1802. Участник Отечественной войны 1812, описанной им в «Письмах русского офицера».

В книгу вошли стихи поэтов XVIII–XIX веков, воспевающих славу русских воинов, не однажды побеждавших врага, являя чудеса храбрости и превосходя противника умением, сноровкой и упорством.

Для среднего школьного возраста.

В издание вошли произведения русских поэтов XIX века: Ф. Тютчева, Козьмы Пруткова, И. Аксакова, С. Надсона, Н. Минского, М. Лохвицкой, Я. Полонского, А. Плещеева, А. Майкова и др.

Составление Е. Винокурова и В. Коровина.

Вступительная статья Е. Винокурова.

Примечания В. Коровина и Н. Нечаева.

Ф.Н.ГЛИНКА.

Про Федора Николаевича Глинку современники шутили, что он является непременным членом всех петербургских обществ и комитетов. Жизнерадостный, общительный, энергичный, он действительно в 1810-1820-е годы находился в центре общественной и литературной жизни Петербурга, и без него не обходилось ни одно чем-либо замечательное литературное собрание, ни одно общественное предприятие, направленное к защите, как тогда говорили, "несправедливо утесненных". Родился Федор Николаевич Глинка в 1786 году в Смоленской губернии. Воспитывался, по семейной традиции, в Кадетском корпусе. В войну 1805-1806 годов против Наполеона был адъютантом известного своею храбростью генерала Милорадовича, участвовал почти во всех сражениях этой кампании, в том числе в Аустерлицком В боях проявил большую выдержку и личную храбрость. Милорадович, представляя Глинку к награде, отмечал его в числе "в сем жестоком сражении отличившихся продолжительною храбростью". По окончании войны Глинка из-за болезни вышел в отставку. В 1807 году он напечатал стихотворение "Глас патриота", посвященное памяти М. В. Ломоносова, и с него началась литературная деятельность Глинки, продолжавшаяся почти три четверти века, пожалуй, самая долгая в русской литературе. В следующем году он опубликовал книгу "Письма русского офицера о Польше, австрийских владениях в Венгрии с подробным описанием похода Россиян противу французов в 1805 и 1806 годах", документальное повествование, окрашенное нескрываемым, пристрастным чувством участника описываемых событий. В этой книге он нашел свой стиль, свой литературный жанр, и все последующие его лучшие произведения, как в стихах, так и в прозе, это те, в основе которых лежат события и факты, им пережитые, чувства, им испытанные. Мировоззрение Глинки сложилось под влиянием просветительских и патриотических идей XVIII века. В 1808 году он написал историческую трагедию "Вельзен, или Освобожденная Голландия", в которой нашли яркое выражение его политические идеалы. Он обличает в трагедии "тиранов" и утверждает:

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

1.

Тряпочный синий купол
В дырках — изношен очень.
Мы поиграем в куклы,
Рыжую эту — хочешь?
Куклы — девчонки обе.
С ними, пожалуй, проще.
Вынь из коробки обувь —
Освободи жилплощадь.
Ты извини, подружка,
Царских хором не будет.
Спальный район, "однушка",

Новый сборник поэзии Олега Ладыженского «Ах, за речкой-рекою…» составили стихи последних лет, написанные до начала 2015-го года. Циклы «Ромео и Джульетта, или Сорок дней спустя», «Эхо старых легенд», «Стихи 14-го года», «Мой мир – театр», «Хайямки», «Шестистишья», лирика, сатира – встречай, почтенная публика!

Готовится сборник стихов, написанных в 2015-м году и позже.

Брайд и Бойн — реки Ирландии

«В душном воздуха молчанье,

Как предчувствие грозы,

Жарче роз благоуханье,

Резче голос стрекозы…»

Жанр определен автором как «вышиванье по канве английской истории». Современным языком, это скорее мир фэнтези, чем реальная Англия. Автор ничтоже сумняшеся отправляет на плаху старого герцога Норфолка, которому удалось плахи избежать, и избавляет от нее молодого поэта Генри Говарда Серрея, в действительности сложившего на плахе голову. На сцене появляются и лесные друиды, едва ли дожившие до правления Тюдоров. Поэма отличается четкостью стиха и жесткой образностью.

Первый сборник книгоиздательства «Пета».

Айгустов, Асеев, Бобров, Большаков, Лопухин, Платов, Третьяков, Хлебников, Чартов, Шиллин, Юрлов.

Тесты представлены в современной орфографии.

http://ruslit.traumlibrary.net

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Повесть напечатана в журнале "Юность" №3 за 1982 год

«Юрка — сын командира»— повесть о трудной и романтичной армейской службе, о дружбе мальчика Юрки с солдатом Шахназаровым, который учит его быть честным, справедливым, трудолюбивым.

На Республиканском конкурсе на лучшее произведение для детей и юношества 1974—1976 гг. повесть удостоена первой премии.

Под прогрессом языка и, следовательно, письма следует понимать его качественное и количественное обогащение. Письмо является формой, через которую выражается язык. Всякая форма с течением времени стремится к самостоятельному существованию, но даже и в этой как бы независимой субстанции продолжает (зачастую не отдавая уже себе как следует отчета) служить породившей ее функции. В данном случае: языку. Обретая видимую самостоятельность, форма создает как бы свои собственные законы, свою диалектику, эстетику и проч. Однако форма, при всем своем прогрессе, не в состоянии влиять на функцию. Капитель имеет смысл только при наличии фасада. Когда же функцию подчиняют форме, колонна заслоняет окно.

Чего не будет в этой статье: Обзор психологических сайтов. Кукушечьи яйца. Вымещение ненависти к начальству на мониторе. Сеть как прибежище сексуальных извращенцев. "Наркотическая" зависимость от Интернета.

1. "Вижу, выхода нет - не сойдется ответ!" - и заплакал несчастный страдалец.

Это еще не болезнь, но уже не норма. Психопатия означает: нам уже трудно с теми, кто здесь, но мы еще не заслужили горьких привилегий тех, кто там. Мы еще силимся быть, как все, но нам уже страшно от того, что стоит так близко, буквально - за гранью сводящего скулы ночного кошмара, буквально за дверцей шкафа в сумерки, ближе к вечеру. Наши признания, когда мы пытаемся описать свое состояние, уже вызывают настороженность друзей, но еще не возбуждают профессиональной жадности психиатров. Мы - психопаты.