Стихотворения (1816-1824)

30 июля 1821 г.

Перевод С. Маршака

Стансы, написанные по дороге между Флоренцией и Пизой

Ты толкуешь о славе героев? Довольно!
Все дни нашей славы – дни юности вольной.
И стоит ли лавр, пусть роскошный и вечный,
Плюща и цветов той поры быстротечной?
На морщинистом лбу мы венцы почитаем.
Рекомендуем почитать

Дружба — любовь без крыльев (франц.)

В настоящий раздел вошли стихотворения Байрона из четырех его юношеских сборников, изданных в 1806–1808 гг.: "Летучие наброски" (Fugitive Pieces, 1806), "Стихи по разным поводам" (Poems on Various Occasions, 1807), "Часы досуга" (Hours of Idleness, 1807), "Стихотворения оригинальные и переводы" (Poems Original and Translated, 1808), из сборника "Подражания и переводы" (Imitations and Translations, 1809), а также стихотворения, относящиеся к этому периоду и публиковавшиеся в других изданиях.

Милорды! Вопрос, который сегодня впервые предлагается на ваше рассмотрение, нов для палаты, но отнюдь не является новостью для страны. Он волновал умы самых различных люден еще задолго до того, как был внесен на обсуждение в законодательные органы, вмешательство коих одно только и может принести в этом деле существенную пользу. Хотя сам я неизвестен ни палате в целом, ни даже кому-либо из отдельных ее членов, на чье внимание я имею смелость рассчитывать, все же я, как человек, в какой-то мере связанный с графством, где имели место эти прискорбные события, вынужден просить вас, милорды, оказать мне снисхождение и выслушать те несколько замечаний, которые я хотел бы сделать по данному вопросу, должен признаться – глубоко меня волнующему.

Новогреческое выражение любви. Если я переведу его, то обижу тем мужчин, которые могут принять это за недоверие к их способности перевести приведенную фразу самим, а если не переведу, то обижу дам. Боясь недоразумения со стороны последних, я решаюсь дать перевод, прося извинения у ученых. Зоэ му, зас агапо значит: "Жизнь моя, люблю тебя!", что звучит очень мило на всех языках. Фраза эта теперь так же часто употребляется в Греции, как употреблялись ее первые два слова римлянками, эротические выражения которых перешли к грекам (Прим. Байрона)

Другие книги автора Джордж Гордон Байрон
И вечно буду я войну вести
Словами — а случится, и делами! —
С врагами мысли…
Мне хочется увидеть поскорей
Свободный мир — без черни и царей.

В этих строчках — жизненное и творческое кредо великого английского поэта Джорджа Гордона Байрона (1788–1824). Его поэзия вошла в историю мировой литературы, как выдающееся явление эпохи романтизма. Его жизненный путь отмечен участием в движении карбонариев и греческих повстанцев за освобождение Италии и Греции от чужеземного ига.

Творчество Байрона, своеобразие его поэтического видения оказали заметное влияние на развитие русской поэзии XIX века.

Книга издается к 200-летию поэта.

Художник А. Амирханов

Байрон писал поэму «Корсар» с 18 по 31 декабря 1813 г. Первое издание ее вышло в свет 1 февраля 1814 г.

Поэма "Дон-Жуан" приобрела известность в России в двадцатые годы XIX века. Среди переводчиков были Н. Маркевич, И. Козлов, Н. Жандр, Д. Мин, В. Любич-Романович, П. Козлов, Г. Шенгели, М. Кузмин, М. Лозинский, В. Левик. В настоящем издании представлен перевод, выполненный Татьяной Гнедич.

Перевод с англ.: Татьяна Гнедич;

Вступительная статья А. Елистратовой;

Примечания О. Афониной, В. Рогова и Н. Дьяконовой:

Иллюстрации Ф. Константинова.

Мистическая поэма английского поэта-романтика Джорджа Ноэла Гордона Байрона (1788–1824) о неуспокоившемся после смерти духе, стремящемся получить прощение и вернуть утерянную при жизни любовь.

Нижеследующие сцены названы «мистерией», потому что в старину драмы на подобные сюжеты носили название «мистерий» или «моралитэ». Автор, однако, вовсе не так свободно обращался со своим сюжетом, как это принято было прежде, в чем читатель может убедиться, ознакомившись с такого рода драмами — вполне светского характера — на английском, французском, итальянском и испанском языках. Автор старался, чтобы каждое действующее лицо мистерии говорило соответствующим ему языком, и когда он брал что-нибудь из Священного писания — очень редко, впрочем, — то сохранял, насколько позволял стих, подлинные слова библейского текста.

Хотя «Вампир» Д. Байрона совсем не закончен и, по сути, являетя лишь наброском, он представляет интерес не только, как классическое «готическое» призведение, но еще и потому что в нем главным героем становится тип «байронического» героя — загадочного и разачарованного в жизни.

«Тот, кто занимал тогда этот пост, был польский шляхтич, по имени Мазепа, родившийся в Подольском палатинате; он был пажом Яна Казимира[2] и при его дворе приобрел некоторый европейский лоск. В молодости у него был роман с женой одного польского шляхтича, и муж его возлюбленной, узнав об этом, велел привязать Мазепу нагим к дикой лошади и выпустить ее на свободу. Лошадь была с Украины и убежала туда, притащив с собой Мазепу, полумертвого от усталости и голода. Его приютили местные крестьяне; он долго жил среди них и отличился в нескольких набегах на татар. Благодаря превосходству своего ума и образования он пользовался большим почетом среди казаков, слава его все более и более росла, так что царь принужден был объявить его украинским гетманом» (Voltaire. Hist, de Charles XII, p. 196).

Рассказ, составляющий содержание этих разрозненных отрывков, основан на происшествиях, менее обычных на Востоке в настоящее время, чем прежде, – может быть потому, что дамы стали теперь более осмотрительны, чем в старину, или же потому, что христианам теперь больше улыбается счастье, или же они менее предприимчивы. В законченном виде рассказ должен был заключать в себе историю невольницы, брошенной, по мусульманскому обычаю, в море за неверность, за которую мстит молодой венецианец, ее возлюбленный. Событие это отнесено к тому времени, когда Семь Островов были под властью Венеции и вскоре после того, как арнауты были прогнаны из Мореи, которую они опустошили несколько времени спустя после вторжения русских. Отпадение майнотов после того, как им не дозволили разграбить Мизитру, помешало предприятию русских и привело к разгромлению Мореи, во время которого жестокость, проявленная всеми, была беспримерной даже в летописях правоверных.

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Эдуард Караш

Школьный учитель

Памяти И. О. Серова

Год сорок пятый. Послевоенный.

Осень за окнами. В классе - урок.

Еле услышали, как прозвенел он

Всех отрезвивший нежданный звонок.

Он прозвенел бубенцами в тумане,

Будто бы кони, в упряжке лихи,

Мчат седока к безутешной Татьяне...

...Это УЧИТЕЛЬ читает стихи.

Сам неказист - с виду слесарь иль плотник,

Куцый костюмчик, ботинки с войны,

Эдуард Караш

УРАГАН НА КАСПИИ

Лишь с девой, безмерно капризной, Характером Каспий роднится, То ласковый, нежный и близкий, То вдруг закипает и злится...

Крепчающий ветер упругий Крутую волну нагоняет, И будто тягаясь друг с другом, В смертельные игры играют...

Порыв ураганный швыряет Суда, как муляж из картона, Пенистые гребни вздымает Стеной трёхэтажного дома,

Обрушиваются лавиной Норд-остовые накаты, Их бег обрывается длинный В опорах морской эстакады.

Шломо Клейман

Рыжий демон

"Не покидай меня на старости лет моих,

не оставляй меня..."

(из еврейской молитвы)

1

Я не знаю, кто он, где он,

как его зовут,

и зачем он, рыжий демон,

выдумщик и плут,

залетел в мой мозг усталый,

будто на постой,

будто двором постоялым

стал мой мозг больной

для шальных, беспутных бесов,

извергов ночных,

но когда без спросу влез он

Шломо Клейман

Учреждение

Начало этого рассказа переносит нас в те далекие времена, когда никакого Учреждения еще не было и в помине, и к тому событию, с которого, пожалуй, все и началось. И вот мы с вами уже топчемся в самой гуще голодной, разъяренной толпы, на том памятном митинге в пустыне, а с обрывистого возвышения, над толпою, в ее самой сердцевине, Учитель наш в изнеможении и из последних сил хрипит: Друзья, я понимаю, все это вызывает в вас и гнев, и отвращение, но я боюсь, отныне мы еще многие "нельзя" еще не раз услышим, так что к потоку предписаний, спускаемых нам свыше, придется привыкать... Эй сзади там, потише, ну прямо слово не дают сказать... (Толпа ворчливо притихает).

CANNIBAL CORPSE'90

ПОЖРАНЫЙ ВОЗВРАТ К ЖИЗHИ

ИСКРОМСАНЫЕ ЛЮДИ

Раннее утро. Пустая дорога Хорошо проведя время на солнце Семья возвращалась домой Их конец был закономерен Сумасшедший убийца не знающий ни права, ни лева Он рыщет на своем автомобиле по переулкам И вот в его поле зрения попадает семья Трудно понять, пьян он вусмерть или сумасшедший Они сталкиваются Ужасное выражение лица у головы, летящей на полной скорости Скоро ей будут питаться стервятники Папа был третьим. Он напоролся на баранку Его череп расколот на части Его выпученные глаза смотрят потухшим взглядом Они видят его покалеченные органы Его ремень безопасности не пригодился Он лопнул в два счета оги были раздроблены, спинной мозг растекся И его пожирают мухи Мама нашла свой конец пролетев сквозь стекло И напоровшись на дорожный знак Ее кишки разбросаны по дороге на четверть мили Четыре ребенка на шоссе Эмбрион валяется с искалеченным маленьким скелетом Маленькие дети летят и нет возможности чуда Потолок разбит вдребезги, кожа горит и шелушится Стекло разбивается, грудина и череп теперь свободны Трупы готовы для погребения Под колесами их расплющенные лица Кровь вытекает из глаз Кровавые жертвы покоятся в могиле Он знает, что мертв, и устремляется в завтра Hа улице навалены горы дымящегося мяса Слева умирает ребенок, из глубоких ран сочится кровь Теперь время питаться мясом Их конец был закономерен Смерть смотрит в мой глаз, который сохранился Слева от дороги, на солнце Подсыхает груда мяса Я вижу свое свежее убийство Слева от дороги Останки их тел Искалечены и раздроблены

Михаил Кузмин

Эхо

Стихи

I. ПРЕДЧУВСТВИЯ

361

Предчувствию, душа моя, внемли!

Не изменяй испытанным приметам.

Который снег сбежит с моей земли?

Которая весна замкнется летом?

Завеет март... лети, лети за ним!

Все облака - что голуби Венеры,

Весенний трепет неискореним,

Неизъяснимый трепет нежной веры.

И грезится необычайный путь,

Где нет случайных и ненужных бедствий.

Михаил Кузмин

Новый Гуль

489-500. НОВЫЙ ГУЛЬ

Посвящается Л. Р

ВСТУПЛЕНИЕ

Американец юный Гуль {*}

Убит был доктором Мабузо:

Он так похож... Не потому ль

О нем заговорила муза?

Ведь я совсем и позабыл,

Каким он на экране был!

Предчувствий тесное кольцо

Моей душою овладело...

Ах, это нежное лицо,

И эта жажда жизни смелой,

И этот рот, и этот взор,

Михаил Кузмин

Стихотворения, не вошедшие в прижизненные сборники

561

Лодка тихо скользила по глади зеркальной,

В волнах тумана сребристых задумчиво тая.

Бледное солнце смотрело на берег печальный,

Сосны и ели дремотно стояли, мечтая.

Белые гряды песку лежат молчаливо,

Белые воды сливаются с белым туманом,

Лодка тонет в тумане, качаясь сонливо,

Кажется лодка, и воды, и небо - обманом.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Что заставило нас написать пятую книгу «Теория Системы Гармонизации Личности»? Казалось бы, все тайны Жизни подробно освещены в четырех книгах «Тайная Доктрина дней Апокалипсиса», только бери, осмысливай, проверяй на практике и применяй.

Однако же нет, для многих людей, прочитавших Тайную Доктрину, Жизнь так и остается непонятной тайной, а реальность — слепой зоной. Отсюда противоречивое отношение к «Тайной Доктрине» и к Системе. В своих письмах люди повествуют нам о своих страхах, сомнениях, а подчас и негативном отношении.

Жизнь и судьба одного из замечательнейших полководцев и государственных деятелей древности служила сюжетом многих повествований. На славянской почве существовала «Александрия» – переведенный в XIII в. с греческого роман о жизни и подвигах Александра. Биографическая канва дополняется многочисленными легендарными и фантастическими деталями, начиная от самого рождения Александра. Большое место, например, занимает описание неведомых земель, открываемых Александром, с их фантастическими обитателями. Отзвуки этих легенд находим и в повествовании Кузмина. Впрочем, один из лучших знатоков творчества Кузмина, Г. Шмаков, пишет: «Его „Подвиги Александра“, которыми зачитывался Кафка, ничего не имеют общего с Псевдо-Калисфеном или любым вариантом народной книги о Александре Македонском, а восходят к традициям французской прозы – Флобера в „Саламбо“ и „постсимволистов“. Мысль о власти рока и о тщете земных усилий сквозит в этом романе, как и во многих других произведениях Кузмина. Сама же проблема кузминской стилизации, как и проблема стилизации вообще, еще нуждается в разработке.

Рейчел поклялась отомстить владельцу гасиенды Каса дель Соль Ноублу Винсенте, но, выследив его однажды, не смогла нажать на курок. Возможно, ее остановили воспоминания о его ласковой улыбке или жарком взгляде его черных испанских глаз? Когда-то она любила его так же пылко, как сейчас ненавидела. Она уверена, что он предал ее любовь, соблазнил ее сестру и убил их отца... Но, быть может, ненависть так же слепа, как и любовь?

В своей новой книге «Радостная мудрость» Мингьюр Ринпоче уделят основное внимание весьма актуальной в современном мире, и одновременно извечной проблеме тревожности и неудовлетворённости в повседневной жизни человека.

«Если посмотреть на происходящее с перспективы буддийской традиции, насчитывающей две с половиной тысячи лет, то каждую главу человеческой летописи можно смело назвать “Веком тревоги”. Та тревога и смятение, которые мы испытываем теперь, были неотъемлемой частью человеческого бытия на протяжении веков».

И что же нам делать? Спасаться бегством или с бессилии опустить руки? Любая из этих реакций неминуемо приведёт к ещё более серьёзным проблемам и запутанности в нашей жизни.

«Буддизм — продолжает автор — предлагает третью возможность. Мы должны увидеть в разрушительных эмоциях и других испытаниях, встречающихся на нашем жизненном пути, простые ступени, помогающие нам подниматься вверх, к свободе. Вместо того чтобы отвергать эти аспекты человеческого бытия или становиться их жертвами, мы можем превратить их в своих друзей и использовать для культивации таких внутренне присущих нам качеств, как мудрость, уверенность в себе, ясность и радость».

Состоящая, как и все традиционные буддийские тексты из трёх частей, «Радостная мудрость» начинается с определения источника нашего дискомфорта, переходит к описанию техник медитации, которые позволят нам трансформировать любые житейские переживания в глубинное прозрение, и демонстрирует их действенность, применительно к повседневным эмоциональным, физическим и личностным проблемам каждого человека. Такова эта книга, одновременно мудрая, весёлая, полная забавных жизненных историй, богатая научными фактами и пропитанная неотразимым обаянием автора.

Я искренне радуюсь тому, что эта книга, уникальная в своём роде, увидела свет. Перед вами воистину увлекательный и предельно практичный синтез тибетского буддизма и передовых научных идей.

Согьял Ринпоче, автор «Тибетской книги жизни и смерти»

Страницы этой книги наполнены настоящей мудростью, свежей и ясной. Мингьюр Ринпоче предлагает нам то, что может явиться сущностным звеном, связывающим древнее учение Будды и современную нейро-науку, психологию и физику. Он с лёгкостью устанавливает связи между кажущимися совершенно несопоставимыми комплексными дисциплинами, делая это живо, ярко и увлекательно для читателя.

Ричард Гир