Стихотворение

Стихотворение

Давид Самойлов

Стихотворения

Упущенных побед немало,

Одержанных побед немного,

Но если можно бы сначала

Жизнь эту вымолить у Бога,

Хотелось бы чтоб было снова

Упущенных побед немало,

Одержанных побед немного.

1975

Другие книги автора Давид Самойлович Самойлов

От большинства из нас, кого современники называют поэтами, остается не так уж много.

"Поэзия — та же добыча радия"(Маяковский). Отбор этот производят читатели — все виды читателей, которых нам посчастливилось иметь.

Несколько слов о себе.

Я 1920 года рождения. Москвич. Мне повезло в товарищах и учителях. Друзьями моей поэтической юности были Павел Коган, Михаил Кульчицкий, Николай Глазков, Сергей Наровчатов, Борис Слуцкий. Учителями нашими — Тихонов, Сельвинский, Асеев, Луговской, Антокольский. Видел Пастернака. Встречался с Ахматовой и Заболоцким. Не раз беседовал с Мартыновым и А. Тарковским. Дружил с Марией Петровых. Поэтическая школа была строгая.

Воевал. Тяжело ранен.

Печататься начал после войны. Первая книга вышла в 1958 году. У меня восемь поэтических книг ("Ближние страны", "Второй перевал", "Дни", "Волна и камень", "Весть", "Залив", "Голоса за холмами", "Горсть"), Наиболее полно мои стихи представлены в сборниках "Избранное" (1980) и "Стихотворения" (1985).

Много переводил. Из больших поэтов — Рембо, Аполинера, Лорку, Брехта, Незвала, Тувима, Галчинского, Бажана, Эминескуи многих других. Мои стихи переведены на главные европейские языки. Выходили отдельными изданиями в нескольких странах.

Давид САМОЙЛОВ

В конце 1960-х годов, на пороге своего пятидесятилетия Давид Самойлов (1920–1990) обратился к прозе. Работа над заветной книгой продолжалась до смерти поэта. В «Памятных записках» воспоминания о детстве, отрочестве, юности, годах войны и страшном послевоенном семилетии органично соединились с размышлениями о новейшей истории, путях России и русской интеллигенции, судьбе и назначении литературы в ХХ веке. Среди героев книги «последние гении» (Николай Заболоцкий, Борис Пастернак, Анна Ахматова), старшие современники Самойлова (Мария Петровых, Илья Сельвинский, Леонид Мартынов), его ближайшие друзья-сверстники, погибшие на Великой Отечественной войне (Михаил Кульчицкий, Павел Коган) и выбравшие разные дороги во второй половине века (Борис Слуцкий, Николай Глазков, Сергей Наровчатов). Состав и композиция «Памятных записок» соответствует авторскому плану; в разделе «Приложения» публикуются другие мемуарные очерки Самойлова и его заметки о литературе разных лет. О работе Самойлова-прозаика рассказывается в предисловии вдовы поэта Г. И. Медведевой. Интерпретации «Памятных записок» посвящено послесловие ординарного профессора Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» А. С. Немзера: исследование осуществлено в рамках Программы фундаментальных исследований НИУ ВШЭ в 2014 году.

Поэт Давид Самойлов (1920 — 1990) не успел закончить свои воспоминания, а может быть, и не ставил перед собой такой задачи, ибо книга ощущалась им как река жизни — с бесконечным охватом событий, лиц, постоянной игры ума… Точку поставила смерть. Но вышло, как он и задумывал: `Памятные записки` получились яркими и значительными. О себе, о времени, о друзьях — П. Когане, М. Кульчицком, Б. Слуцком, С. Наровчатове, Н.Глазкове — о тех, кто возмужал и окреп или геройски погиб в `сороковые роковые`. Немало страниц посвящено Б. Пастернаку, Н. Заболоцкому, А. Ахматовой, А. Солженицыну… `Памятные записки` органично продолжены страницами дневников, где многие записи — отточенные до афоризма характеристики века, судеб, характеров.

В эту книгу вошли стихотворения из шести сборников Д. Самойлова, изданных «Советским писателем» («Ближние страны» — 1958, «Второй перевал» — 1963, «Дни» — 1970, «Волна и камень» — 1974, «Весть» — 1978, «Залив» — 1981), а также новые произведения поэта.

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).

Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.

В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.

На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Конь взвился на дыбы,

          но Цыганов

Его сдержал, повиснув на узде.

Огромный конь, коричневато-красный,

Смирясь, ярился под рукою властной,

Мохнатоногий, густогривый конь

Сердился и готов был взвиться снова.

Хозяин хохотал. А Цыганова,

Хозяйка, полногруда и крепка,

Смеялась белозубо с расписного

Крыльца, держа ягнёнка-сосунка.

А Цыганов уже надел хомут

И жеребца поставил меж оглобель.

В поэме автор путешествует вместе с гениальным польским скульптором Витом Ствошем, пренебрегая последовательностью времен. Наш третий спутник — кот Четверг (фигура вымышленная).

Ствош жил пять веков тому назад. Закончив великое свое творение — резной алтарь Краковского собора,— он ушел в Нюренберг и запропал на пути. После оккупации Польши гитлеровскими войсками фюрер приказал перевезти знаменитый алтарь в Нюренберг. Алтарь прибыл туда, куда не дошел его создатель. И был возвращен в Краков лишь после войны.

Уже много лет ведутся споры: был ли сибирский старец Федор Кузмич императором Александром I... Александр "Струфиана" погружен в тяжелые раздумья о политике, будущем страны, недостойных наследниках и набравших силу бунтовщиках, он чувствует собственную вину, не знает, что делать, и мечтает об уходе, на который не может решиться (легенду о Федоре Кузьмиче в семидесятые не смаковал только ленивый - Самойлов ее элегантно высмеял). Тут-то и приходит избавление - не за что-то, а просто так. Давид Самойлов в этой поэме дал свою версию событий: царя похитили инопланетяне.  Да-да, прилетели пришельцы и случайно уволокли в поднебесье венценосного меланхолика - просто уставшего человека.

Конечно, в "трактате Кузьмича" Самойлов пародировал солженицынское "Письмо вождям" (только подсмеивался над якобы патриархально-утопическим проектом автор одновременно писавшихся "Цыгановых"). Конечно, Самойлов с симпатией рисует "лейб-гвардии бунтовщиков" (только ведь знает, чем их заваруха кончится). Но поэма все же не о них - не о тех, кто так или иначе остался на посту (занятно, что часовой, видевший приземление странного объекта, умер на месте), а о том, кто мигом от всего избавился. Ушел в бессрочный отпуск. И пусть дует сильный ветер в Таганроге, пусть рвется вперед история, пусть остаются нерешенными неразрешимые вопросы:

А неопознанный предмет,

Летел себе среди комет.

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

© Перевод с испанского П. Грушко, 19??

© Перевод с испанского П. Грушко, 19??

© Перевод с испанского П. Грушко, 1977

© Перевод с испанского П. Грушко, 1977

© Перевод с испанского П. Грушко, 1977

© Перевод с испанского С.А. Гончаренко, 1977

© Перевод с испанского П. Грушко, 1977

© Перевод с испанского П. Грушко, 1977

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Э.В.Самойлов

Фюреры. Книга III: Общая теория фашизма

ПСИХИКА ФАШИСТСКИХ "ВОЖДЕЙ". ПРОБЛЕМЫ МЕТОДОЛОГИИ

Современная наука, как известно, "не располагает достаточно полными и точными представлениями о нормальных механизмах психической деятельности, по-этому неясны и механизмы ее нарушений" (106, с. 187).

Методология научного поиска в психиатрии вплоть до последнего времени сводилась к описанию и классификации поведенческих актов, эмоциональных, галлюциногенных и речевых проявлений тех особенностей и свойств психики, природа, сущность и механизм развития которых остаются пока почти совершенно неизвестными.

Виктория Самойлова

"Ангел"

Ангел шел по улице с большой продуктовой сумкой. Магазин находился довольно далеко от дома и, кроме того, приходилось делать большой крюк, чтобы скрыться от палящего солнца в кленовой аллее. Старушка, вечно сидевшая у своего подъезда, удивленно разглядывала ангела:

- Молодой человек, а почему вы сегодня не на работе? Уже взяли отпуск?

- Меня уволили...

- И за что, если не секрет?

- Понимаете, мой босс очень не любит, когда нарушают правила... а я спустился на землю ради женщины. Однажды такое уже случалось. Какой тогда у нас в конторе был переполох! Босс в бешенстве метал молнии, а потом просто заперся в своем кабинете. Пророки несколько дней в нерешительности сидели под дверью, не зная, что предсказывать: конец света или спасение. Сошлись, однако, на последнем... Я вижу вам не интересно... - ангел немного смутился от поведения пенсионерки, которая с невозмутимым видом перебирала помидоры, вытирая руки о его белую рубашку. - А знаете, я тут недавно прочитал статью, что в помидорах в результате химических реакций могут образовываться крупные бриллианты, причем сразу ограненные, - соврал ангел. При этих словах старушка оживилась, и, собрав все помидоры направилась к своему подъезду, - до свидания крикнул ангел в вдогонку, - всего хорошего. На секунду сосредоточившись, он добавил к помидорам пару драгоценных камней. Внезапно старушка споткнулась о гревшегося на солнышке кота, и, упав, уронила свою авоську. Помидоры разлетелись по всей дороге, и ангел бросился было их собирать, как озлобленная пенсионерка кинулась на него, угрожающе размахивая пакетом молока: - Отойди! Не трожь моих бриллиантов! - кряхтя и держась за спину, старушка принялась собирать раскатившиеся по асфальту овощи, старательно укладывая их в новый бумажный пакет, - Пшел, пшел отсюдова, - старушка замахнулась на ангела, который в недоумении наблюдал эту нелепую сцену. Ему ничего не оставалась, как вернуться домой. Поднявшись на свой этаж, ангел открыл входную дверь.

Виктория Самойлова

"Дождь"

Она сидела в глубоком кресле и ждала звонка. Солнце медлительно плыло по потолку. Лось нежился в ванной, отбеливая свою лохматую шкуру. Улыбаясь и тихонько разговаривая, бизоны пили кофе на кухне. Спрыгнув с карниза, сова кружилась среди высоких деревьев, изредка задевая верхние ветки. Резким эхом пронесся в воздухе рев телефона. Пугливые олени, стоявшие на водопое, сбились в кучу и с топотом понеслись в чащу. Слон лег в траву, и стал почти невидимым среди ромашек.

Виктория Самойлова

"Элиза"

Тьма со звоном рассыпалась по траве. Бездомный ветер спал на скамейке, укрывшись кипой газет и тихонько сопя. Симфонический оркестр притаился в кустах и наигрывал какую-то неизвестную мелодию. Элиза шла по парку, положив руки в карманы своего нелепого старенького пальто. Сегодня был её день рождения, но ничего особенного она не чувствовала. Такой же день, как и все предыдущие. Заметив старого знакомого, Элиза подошла к скамейке: