Стихи

Юрий Давыдович Левитанский

- Белый снег - Береза - В Оружейной палате - Вот приходит замысел рисунка... - Всего и надо, что вглядеться... - Вы помните песню про славное море?.. - Грач над березовой чащей... - Диалог у новогодней елки - Здесь обычай древний... - Как я спал на войне... - Люблю осеннюю Москву... - Мое поколение - Не брести мне сушею... - Памяти ровесника - Пейзаж - Что делать, мой ангел, мы стали спокойней... - Что я знаю про стороны света?..

Другие книги автора Юрий Давидович Левитанский

В это наиболее полное собрание сочинений Юрия Давыдовича Левитанского вошли все стихи, опубликованные при жизни поэта, включая последний прижизненный сборник «Белые стихи». Книгу завершает подборка стихов из неопубликованного, в том числе из цикла «Песни городской рекламы».

Первая небольшая подборка этих пародий была опубликована в ежегоднике «День поэзии» за год 1963-й. Вот отрывок из тогдашнего авторского предисловия к ним:

«Я написал пародии на стихи моих товарищей - поэтов. Нет нужды говорить, что они дружеские.

В словаре Даля слово „пародия“ определяется так: „забавная переделка важного сочиненья“. В меру своих сил стараясь переделать важные сочиненья своих товарищей забавно, я стремился схватить особенности их интонации, лексики, творческой манеры, стиля. [1] Все пародии написаны на тему широко известной печальной истории о зайчике, который вышел погулять.

Полагаю, что в этом нет ничего обидного.

Впрочем, я знал, на что иду».

Ю.Левитанский

Обаяние поэтического дара Юрия Левитанского, магия его поэзии — результат неустанного поиска поэтом добра, правды и красоты — неизменно влекут к себе читателей. Творчество поэта многогранно, во всем, о чем он писал, вы ощущаете щемящую любовь и нежность к людям, сопереживание, стремление пробудить к жизни все лучшее, что есть в человеческих душах, все истинно доброе и прекрасное. Поэзия Левитанского близка и понятна самым разным людям, и не случайно многие его стихотворения положены на музыку и зазвучали в песнях.

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Они прекрасны — ледники чилийских кордильер, когда крошечная тень самолета скользит по их нетронутой белизне, а ты прижимаешься к иллюминатору восхищенно и печально, ибо знаешь, что там, внизу, особенно отвратительный на фоне такой красоты, какой-то жалкий выскочка уже столько лет правит страной Габриэлы Мистраль и Пабло Неруды. Пиночет любит облачаться в белоснежный генеральский мундир, подделываясь под целомудренную белизну Кордильер. Ледники раскаляются от гнева, когда это видят. Конечно, когда-нибудь не станет ни Пиночета, ни его хунты, а Кордильеры останутся. Природа, в конце концов, выплевывает из себя все то, что оскорбляет ее красоту. Эта мысль, словно тайный родник под сугробами горных невад, скрыта в поэзии чилийца Рауля Суриты. Он вообще поэт особого склада — одновременно и скрытный и беззащитно открытый. Такая скрытная открытость — результат инстинктивной самозащиты в постоянной борьбе с цензурой, с казарменной идеологией. Хочешь не хочешь, а бывает так, что нужда заставит быть метафоричным. Русским поэтам это хорошо известно — вспомним хотя бы лермонтовские «Жалобы турка». Пиночет, правда, осторожен с писателями и вообще с известными людьми более, чем с простыми смертными. Пабло Неруда был убит только морально, а не физически. Когда Виктору Харе отрубили руки, он не был так знаменит, как это случилось после его убийства. Пиночет, стараясь выглядеть либералом, в последнее время создал даже довольно ловкую полугласность. Но полугласность — это еще не гласность, и работать в условиях полугласности писателю ох как нелегко. Полугласность — это своего рода полукляп во рту. Полугласностью слишком медленно издыхающий режим балансирует разгоны демонстраций, убийства в темных закоулках.

Введите сюда краткую аннотацию

За стенкой дальней

играют
       гаммы…
Они
   недавно
звучали в Каннах.
Они упорны,
они бесстрастны.
В них столько
             пота,
что даже страшно.
Об этой странности,
как об открытии,
твердили
        разное
в газетах
критики.
Статьи подробные

Рано или поздно каждый задумывается: ради чего я живу? Кроме ненормальных и фанатиков все приходят к одному — ради жизни. А все эти «ради детей», «ради внуков», «во имя искусства» или, упаси бог, «ради отчизны»… хороши для оболваненных дураков, озвучивания в разговоре с соседями и как аргументы в семейном споре.

Вслед за первым неизбежно возникает второй вопрос: как я живу? На него столько ответов, сколько людей, потому что все зависит от созвучия души той любви, ненависти, равнодушию, боли, радости, горю… всему, что окружает нас, да и наполняет нас.

Хочу поделиться радостью - на прошлой неделе моя Настя сдала экзамен. Она у меня самая умница на свете, поэтому сдала на отлично. Осталось еще немного, она отучится, и мы поедем странствовать по Руси. А пока в меня пришли такие слова:

Поя для России

Какая ожаревшая погода,
но как и каждый раз в такие дни
люблю бродить ногами по природе, -
так хочут травку свежую они.

Ко всему. Впервые, под заглавием «Анафема», — сб. «Стрелец. Сборник второй», Пг., 1916.

Себе, любимому, посвящает эти строки автор. Впервые — сб. «Весенний салон поэтов», М., «Зерна», 1918.

Стихотворение написано предположительно в 1916 году.

«Кесарево — кесарю, богу — богово». — Видоизмененная цитата из Евангелия. Это ответ Христа фарисеям на вопрос, кого следует почитать больше: бога или римского кесаря (императора). Голиаф, —

Ода революции. Впервые — журн. «Пламя», Пг., 1918, № 27, 7 ноября. Стихотворение было написано значительно раньше, но опубликовано к первой годовщине Великой Октябрьской социалистической революции.

Использование формы оды не было случайным. Известно, что А. Н. Радищев, К. Ф. Рылеев, А. С. Пушкин использовали жанр оды для воспевания свободы. Маяковский обращается к оде, продолжив традицию высокой гражданской поэзии. Ораторский пафос «Оды революции» Маяковский переключает на политическую тему, чтобы показать разрушительную и созидательную силу, беспощадность и гуманизм народной революции. Обывательскому проклятию здесь противопоставляется человеческое, главное, что несла в себе Октябрьская революция, — творчество масс. Стихотворение носит программный характер.

Ученица Гумилева, Полонская — единственная женщина в составе легендарной питерской литературной группы «Серапионовы братья», с которой связаны ярчайшие достижения русской литературы 1920-х годов. Именно на 1920-е годы приходится пик ее поэтического творчества. О поэзии Полонской заинтересованно писали Эйхенбаум и Кузмин, Г.Иванов и Адамович, Шкловский и Эренбург… В книгу вошли полностью первые три книги ее стихов (1921–1929), а также избранные стихи и переводы (Киплинг, Брехт, Тувим) последующих лет; немало стихотворений публикуются впервые.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Левитас Алекс

Юpидически гpамотная самооборона

Предлагаю вниманию всех интересующихся кусок из моей еще недописанной книги, посвященный правовому аспекту самообороны. Книга, как вы догадываетесь, о самообороне. Копирайт мой, при распространении (если кому захочется) ссылка на меня обязательна ! Дельные комментарии в эху и/или мылом всячески приветствуются.

---------------------------------------------------------------

Глава 26. Правовой аспект.

Карл Левитин

Инспектор по кадрам

Мы с Джули вернулись домой полные надежд и планов. Она энергично проследовала на кухню, я целеустремленно направился в тот угол, который именовался моим рабочим местом, решительно вставил в машинку два чистых листа с копиркой между ними и, не давая себе растратить накопленную за утреннюю прогулку инерцию на пустяки, всеми десятью пальцами застучал по клавишам:

ПЛАН ОТДЕЛА НА ДЕКАБРЬ

Но тут Джули ворвалась в комнату и с диким лаем бросилась куда-то у меня за спиной. Я обернулся. Прислонясь к стене, между книжных полок стоял человек. Первая моя мысль была, конечно, как бы он с перепугу не сделал чего собаке. Но он даже не шевельнулся.

Карл Левитин

Променянный рай

Нэт кончала пропалывать грядки, когда к дому подкатил фургон, вдоль и поперек разрисованный кричаще яркими буквами ВБО. Как и все, что касалось Всемирного Бюро Обмена, он выглядел нелепым и смешным - неестественного, какого-то химического голубого цвета, призванного, очевидно, символизировать собой надежду, с приплюснутым капотом и горбатой крышей. Из машины выбрался немолодой и полноватый мужчина, втиснутый в костюм, столь же аляповатый, как и его экипаж, и, разумеется, все того же безвкусного небесного оттенка.

Карл Левитин

С вами ничего не случится

Более обаятельного бездельника, чем генерал Гомес Умберто Льялос, не было не только в Астрофлоте, но и на всей Гамма-Дельте. Вызов к нему не мог предвещать ничего хорошего. Полковнику показалось даже, что электронный часовой слишком уж почтительно взял на караул, когда его скутер причалил к штабу. Не в пасть же к дракону он направляется, черт побери!

Прямо у входа в бункер стоял огромный армейский трайлер. Из-под чехла топорщилось очередное сверхсекретное оборудование, о чем, кроме устрашающего оранжевого цвета, в который было выкрашено это шестиосное чудовище, свидетельствовали и многочисленные предостерегающие надписи: "Собственность Астрофлота. Не приближаться!" Вдоль брезентового бока трайлера прохаживался сержант-негр и от нечего делать подставлял нежаркому солнцу свою и без того вполне достаточно темную физиономию.