Стихи на случай

Томас Стернз Элиот

Стихи на случай

НА ОБОРОНУ ОСТРОВОВ

Пусть эти памятники немолчной музыки

строительного камня, многих веков

терпеливого возделывания английской

земли и английской поэзии

сомкнутся с воспоминаниями о нынешней

обороне островов,

с воспоминаниями об отправленных

на серые корабли - линейные, торговые,

рыболовные - о тех, кто легли костьми

в английскую мостовую на дне морском,

Другие книги автора Томас Стернз Элиот

   Shantih shantih shantih - "Мир,   который   превыше   всякого   ума"  (санскр.)  -  рефрен "Упанишад", также слова из послания ап. Павла к филиппийцам.

Классика кошачьего жанра, цикл стихотворений, которые должен знать любой почитатель кошек. (http://www.catgallery.ru/books/poetry.html)

Перевод А. Сергеева.

Иллюстрации Сьюзан Херберт.

©  Перевод Андрей Сергеев                      

     "ПОЛЫЕ  ЛЮДИ".  Поэма написана в развитие "Бесплодной земли" и содержит множество  перекличек  с нею. Постоянным фоном служит "Божественная комедия" Данте, важны также аллюзии на роман Дж. Конрада "Сердце тьмы". Герой Конрада умирает со словами: "Ужас! Ужас!"

   В  данных  комментариях  частично использованы примечания из предыдущих русских   изданий   Элиота,   а   также  неизданный  комментарий  одного  из переводчиков.  Подстрочные  примечания  к переводам А. Сергеева[4]

Томас Стернз Элиот

Четыре квартета (1936-1942)

БПРНТ НОРТОН {*}

{* Название поместья в Глостершире.}

Хотя логос присущ всем, большинство людей

живет, как если бы у них было собственное

разумение всего.

Гераклит

Путь вверх и путь вниз - один и тот же

путь.

Гераклит

I

Настоящее и прошедшее,

Вероятно, наступят в будущем,

Как будущее наступало в прошедшем.

Томас Стернз Элиот

Стихотворения (1920)

СТАРИКАНУС

Ни юности, ни старости не знаешь,

Но словно, отобедав, захрапел

И снятся обе.

А вот и я - старик в сухую пору.

Читает мальчик мне, я жду дождя.

Я не бывал у пламесущих врат,

Под теплым ливнем крови не бивался,

Не отбивался ятаганом от

Врагов и мух в болоте по колено.

В руину превращается мой дом,

На подоконнике сидит еврей-хозяин,

«Книга о котах» в переводе Василия Бетаки.

Томас Стернз Элиот

Пепельная среда (1930)

I

Ибо я не надеюсь вернуться опять

Ибо я не надеюсь

Ибо я не надеюсь вернуться

Дарованьем и жаром чужим не согреюсь

И к высотам стремлюсь не стремиться в бессилье

(Разве дряхлый орел распрямляет крылья?)

Разве надо роптать

Сознавая, что воля и власть не вернутся?

Ибо я не надеюсь увидеть опять

Как сияет неверною славой минута

В нашей стране известна главным образом поэзия Т. С. Элиота (1888–1965), крупнейшего англо-американского поэта, лауреата Нобелевской премии (1948). В этой книге он впервые представлен в России целостно как мыслитель-социолог, философ культуры, литературный критик, то есть адекватно масштабу его личности, дарования и социальной значимости. В книгу вошли ранее не публиковавшиеся в России переводы основополагающих для него работ — Идея христианского общества (1939), Заметки к определению понятия «культура» (1948), эссе о Вергилии, Данте, Макиавелли, Паскале, Гёте, Бодлере, Э.По, Э.Паунде, английской литературе — от Шекспира, Донна, Драйдена до Суинберна.

Книга посвящается памяти Андрея Сергеева, переводчика поэзии Т. С. Элиота

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

На заре. Свежо и рано.

Там вдали передо мною

Два столетние каштана,

Обожженные грозою.

Уж кудрявою листвою

На одном покрылась рана…

А другой в порыве муки

Искалеченные руки

Поднял с вечною угрозой —

Побежденный, но могучий,

В край, откуда идут грозы,

Где в горах родятся тучи.

И, чернея средь лазури,

Божьим громом опаленный,

Шлет свой вызов непреклонный

Новым грозам, новой буре.

Томас Таллис (1505/1514—1585) — английский композитор и органист, речь идет о его латинском мотете для сорока голосов на слова библейской Книги Иудифь.

В народной поэзии Якутии особое место занимает героический эпос — олонхо. Якутские олонхо — это своеобразные поэмы-мифы с извечной темой борьбы Добра и Зла, Свободы и Насилия, Света и Мрака, Любви и Ненависти.

Старейший современный поэт Якутской АССР, слепой певец-импровизатор Михаил Николаевич Тимофеев-Терешкин является первым создателем советских олонхо. Лучшие из них — «Сказанья о вождях» — импровизации о Ленине и Сталине. Величавые образы вождей — основателей и руководителей советского государства, их жизнь и деятельность слепой якут-былинник видит внутренним зрением.

http://ruslit.traumlibrary.net

В центре внимания третьего сборника «Бурелом» (Хельсинки, 1947) внутренний мир поэта, чье душевное спокойствие нарушено вторжением вероломной войны. Новое звучание обретает мотив любви к покинутой родине. Теперь это солидарность с ней в годину испытаний, восхищение силой духа народа, победившего фашизм.

Четвертая книга стихов «Ветви» (Париж, 1954) вышла незадолго до смерти Веры Булич. Настроение обреченности неизлечимо больного художника смягчено в сборник ощущением радости от сознания, что жизнь после ухода в иной мир не кончается.

Лейтмотив всего, что Булич успела сделать, оставшись, подобно другим «изгнанникам судьбы», безо всякой духовной опоры и материальной поддержки, можно определить как «верность памяти слуха, крови и сердца». «Память слуха» не позволяла изменить родному языку, русской культуре. «Память крови» навевала сны-воспоминания о счастливых днях детства и юности, неповторимом граде Петра, покойном отце — друге и учителе, боготворимой родной природе. Пейзажная лирика Булич завораживает гармонией звука и смысла, музыкальностью стиха. «Память сердца» помогала оставаться человеком, не позволяла жаловаться на судьбу, редко к поэту благосклонную, унижаться до лицемерия, раболепия, злословия, цинизма. Поэзия Булич — интимный дневник женщины, которая, переживая материальную и личную неустроенность, умеет быть счастливой, сохранять интерес к жизни, душевное равновесие, чувствовать боль за судьбу близких, друзей, за покинутую страну, умеет оставаться для окружающих мягким, деликатным человеком, вызывающим искреннюю симпатию. Творчеству Булич чужды грубая политизация, высокомерие, непримиримость. Прожив большую часть жизни за пределами России, она сумела сохранить и выразить в своей поэзии сопричастность судьбам родины, сострадание обманутому народу, верность кодексу чести российского интеллигента.

Введите сюда краткую аннотацию

ДЖАНУМОВ Юрий Александрович (1907, Москва— 1965, Мюнхен). - Поэт "первой волны" русской эмиграции. Двенадцатилетним подростком был вывезен матерью из России, жил в Берлине. Состоял в литературном кружке вместе с В. Набоковым и др. Стихи Ю. Джанумова печатались в периодике, в сборниках поэтов «русского Берлина» — «Новоселье», «Роща», «Невод». Участник антологии «Якорь».

Данный сборник - единственный, вышедший уже после смерти поэта. В предисловии к сборнику Георгий Адамович, в частности, писал: «Духовно и физически он принадлежал к «детям страшных лет России». И в конце предисловия: «Юрий Джанумов был поэтом, неизменность эту понявшим и на нее по-своему откликавшимся».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Томас Стернз Элиот

Убийство в соборе

Перевод В. Топорова

* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *

УЧАСТВУЮТ

Хор женщин Кентербери.

Три священника.

Вестник.

Архиепископ Томас Бекет.

Четыре искусителя.

Служки.

Действие разворачивается в покоях архиепископа

2 декабря 1170 г.

Хор

Здесь остановимся, здесь, у собора, здесь обождем.

Опасность ли нас привлекла сюда, безопасностью

Кира Эллер

Гнет (Кома - 2)

Хроники

Часть 1

Он размеренно вышагивал перед длинным столом, накрытым красной бархатной скатертью. - Я уезжаю на неделю в Африку, чтобы посетить ежегодный праздник каннибалов, - голос звучал размеренно и равнодушно, - поэтому надеюсь, что вести вы себя будете хорошо... Как-никак, а вы выпускники академии, - он смерил взглядом десять чертей, сидящих за столом. На вид им было лет по пятнадцать-шестнадцать. - Понятно, что я имею в виду? - черти дружно закивали. Он поправил выбившуюся прядь темных волос и продолжил: - Экзаменов в этот раз у вас не было, а поэтому хочу на время своего отсутствия дать вам проверочное задание, от которого и будет зависеть, какие должности вы займете в Гнете. Мне не нужны масштабы... не надо развязывать войн и разжигать межнациональную ненависть. Выберите себе по смертному и проведите небольшой психологический эксперимент. Какой решать вам. Задание творческое, но главное, что я хочу видеть - ювелирное исполнение при скромных масштабах. - Сатана, а это был именно он, еще раз обвел учеников взглядом, - Когда вернусь, каждый из вас предоставит мне подробнейший отчет. И еще - не надо глупых и бессмысленных смертей. Сверкающий этого не одобрит. Свободны. Повторять дважды ему не пришлось - чертенят как ветром сдуло. Зато появилась секретарша. Стуча каблучками, она вбежала в кабинет и спросила: - Вам что-нибудь еще нужно? - Нет, - ответил тот, - все уже готово. Я только схожу попрощаюсь с братом, и уеду. До конца следующей недели можете меня не ждать. Свои обязанности я передал помощнику, он со всеми проблемами разберется. Если таковые будут, конечно. - Его сейчас нет на месте. - А где он? - Кажется, снова по земле шастает. - Ладно, тогда поеду так.. Он будет не в обиде. - Счастливого пути, - улыбнулась она, - надеюсь, там будет так же весело, как и в прошлом году. Он усмехнулся и озорно подмигнул. - Я тоже.

Эллер Кира

Кома

ВВЕДЕНИЕ

Я стою на площадке между вторым и третьим этажом на малой лестнице нашего института и, уперевшись грудью в подоконник, смотрю в окно. Сумка с учебниками валяется тут же, в уголке, в руках - пачка сигарет. Настроение препоганое и на то есть причины. Сегодня - первый день второго семестра, а у меня не сданы зачеты и за первый. Вышло так, что я болела и не ходила на дополнительные занятия. Но разве Cыркиной, преподу по фонетике это теперь объяснишь? Да ее это и не интересует. Сегодня же, в первый день пошла и пожаловалась декану.

Кира Эллер

Орион 2409 (Кома - 3)

Измученная, обессиленная, она не могла больше ни плакать, ни переживать. С каким-то немым отупением она смотрела, как медленно закрываются врата, унося в никуда ее сокровища, и яркий луч света изнутри становится все тоньше и тоньше. За ее спиной в тяжелую дверь ломилась стража, а вдалеке слышались четкие, но какие-то нереальные, гулкие шаги Сверкающего. Спутанная прядь когда-то нежно-фиолетовых волос устало упала на лоб. Кончено, подумала она. Она сделала все возможное в ее силах, а теперь ее ждет участь мужа. Он был схвачен по дороге в храм и, наверное, его безжалостно растоптанное тело давно уже окоченело. В жизни не осталось ничего, что имело хоть какое-то значение, а что будет дальше ее абсолютно не волновало. Еще секунда, массивная дверь сдалась под напором и в помещение ворвался вооруженный отряд...