Стихи

Мирра Александровна Лохвицкая

- Если б счастье мое было вольным орлом... - Есть что-то грустное и в розовом рассвете... - Зачем твой взгляд, и бархатный, и жгучий... - Песнь любви ("Хотела б я твои мечты...") - Спящий лебедь - Сумерки

* * *

Если б счастье мое было вольным орлом, Если б гордо он в небе парил голубом, Натянула б я лук свой певучей стрелой, И живой или мертвый, а был бы он мой!

Если б счастье мое было чудным цветком, Если б рос тот цветок на утесе крутом, Я достала б его, не боясь ничего, Сорвала б и упилась дыханьем его!

Другие книги автора Мирра Александровна Лохвицкая

Мирра Лохвицкая родилась в Петербурге в семье известного адвоката, блестящего оратора, профессора права. Родная сестра Надежды Тэффи. Получила домашнее образование, затем училась в московском Александровском институте. В 1892 г. вышла замуж за архитектора Е. Э. Жибера; брак был многодетным. Некоторое время они жили в Тихвине и Ярославле, затем опять в Москве и Петербурге. О несовпадении ее житейского облика и образа лирической героини – «вакханки» – писал И. Бунин: «... большая домоседка, по-восточному ленива». Имя М. Лохвицкой на литературной карте русской поэзии рубежа веков ближе всего стоит к К. Бальмонту; их связывали и личные отношения («Лионель» ее стихов). Бальмонт посвятил ей лучший свой сборник «Будем как солнце» (1903). Первый поэтический сборник Лохвицкой появился в 1896 г., за него она удостоилась Пушкинской премии Академии наук; всего при жизни вышло пять выпусков ее «Стихотворений» (последний – в 1904 г.).

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее
Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Дэвид Лок

Сила предложения

В тот день совершенно случайно я записал на магнитофон лекцию профессора Гарета, посвященную синтаксису английского языка. Я записал ее целиком. В свете того, что произошло потом" я прокрутил ленту несколько раз, и теперь мне абсолютно ясно, в чем тут дело, хотя вначале никто из нас ни о чем не догадался.

Ниже приведу расшифровку моей записи, ничего не опуская и не добавляя. Единственное, что сделал, - выделил некоторые слова профессора Гарета курсивом. Во время лекции временами мне казалось, что профессор не похож сам на себя. Его голосовыми связками словно управлял кто-то другой. В начале лекции это было не так заметно, но потом проявлялось все более и более отчетливо. Теперь, когда я прослушал запись много раз, я могу утверждать, что на ленте записан другой голос или голоса. В отличие от звучного голоса профессора эти голоса резкие и механические и звучат на одной высокой ноте.

Если бы Санчес, лживый мерзавец-латинос, не продавал бы гнилую мочу под видом первосортного бензина, вся жизнь Берта Сэмюэля Джоунса Третьего могла бы пойти иначе. Вполне возможно, в Кейптауне он встретил бы красивую девушку, переспал бы с ней, заразился бы СПИД-ом и умер в ближайшее время. Он также мог бы познакомиться с эксцентричным миллионером, туристом из Штатов, помешанным на охоте, и тот, погибая от укуса змеи, завещал бы Берту все свое состояние. После чего Берт также умер бы в самое ближайшее время, поскольку эксцентричные миллионеры без наследников водятся только в заповеднике под названием «Голливуд».

Ехал на своей супермашине по шоссе и одновременно смотрел телевизор. Было скучно.

Авария на дороге!

Остановился, выскочил, отбросил перевёрнутый автобус, и вытащил прекрасную девушку, без сознания.

–О, как вы добры! – сказала она, придя в себя на моих руках. Я улыбнулся своей улыбкой, и она опять отключилась. Но по другой причине, наверно.

«Мне это начинает надоедать» – подумал я, и полетел по направлению к ближайшему отделению полиции. Там меня встретили цветами, и радостными криками.

Эгга стоял у своей перевёрнутой лодки и глядел на большое серое яйцо, которого вчера – он был почти уверен – здесь не было.

–Драться, будешь? – с тревогой спросила жена. Эгга покачал большой лохматой головой и жестом приказал женщине вернуться в чум. Но Укка с рождения была непослушной. Она вошла в дом и сразу вернулась, таща по снегу боевую дубину Эгги. Мужчина нахмурил брови.

–Ты первая, будешь! – рявкнул он на жену. Теперь Укка послушалась и скрылась в чуме. Эгга, недовольно заворчав, поднял дубину и направился к яйцу.