Стихи из книги 'По деревьям кто-то бредет неспешно'

Шандор Каняди

Стихи из книги "По деревьям кто-то бредет неспешно"

Венгерский поэт Шандор Каняди, лауреат престижных премий - Т. Дери [1988], Л. Кошута [1993], Гердера [1995], "Венгерское наследство" /1998/, уже гостил, даже дважды, на страницах "Иностранной литературы". Но и после второй его публикации минуло почти десять лет. Прекрасный цикл его стихотворений "Есть край такой...", переведенный Натэллой Горской и Татьяной Бек, запомнился необыкновенной емкостью мысли, чувства, сопричастностью поэта радостям и горестям сегодняшнего мира. Конечно, это стихи о родине, прежде всего своей, но как-то так получается, что не только своей. Он знает по собственному опыту, что любимая земля, где покоятся кости предков, бывает не только обожаемой матерью, но и злобной мачехой. Да и как ему этого не знать: ведь он румынский венгерский поэт и большая часть его жизни прошла в стране, где десятилетиями камарилья Чаушеску вела упорную борьбу с собственным многонациональным народом - венграми и сербами, евреями и немцами, цыганами и армянами, с инакомыслящими румынами. А нерумынам не требовалось даже инакомыслия, чтобы стать неугодными, достаточно было просто хранить любовь к своему национальному языку, помнить свою культуру, историю. Постепенно страну покинули - почти все - немцы, евреи. Люди разных национальностей (в том числе и румыны), те, кто мог, с риском для жизни уходили в другие края, пробираясь через плотно замкнутые границы.

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Просто сборник стихотворений под настроение

Просто сборник стихотворений под настроение

Хана Сенеш родилась 17 июля 1921 года в Будапеште. Ее отец, Бела Сенеш, — одаренный еврейско-венгерский писатель, умер молодым, когда она была еще ребенком. Между осиротевшей девочкой и ее матерью, Катериной Сенеш (урожденной Зальцбергер) установились необы­чайно трогательные, тесные и сердечные отно­шения, какие редко бывают между детьми и ро­дителями. Мать много сил отдавала ее воспита­нию и оказала на нее огромное влияние. С дет­ства проявилась незаурядная одаренность Ханы, и она была первой ученицей в школе. Девочка воспитывалась в зажиточном еврейско-венгерском доме, очень далеком от национальных тра­диций, и посещала венгерскую школу. Атмосфе­ра все усиливавшегося антисемитизма, отголоски народных страданий, сигналы бедствия, дохо­дившие из Палестины — все это раздувало в ее душе уголек национального самосознания, при­общило ее к благородным идеям сионизма.

«Одеты ризою туманов

И льдом заоблачной зимы,

В рядах, как войско великанов,

Стоят державные холмы.

Привет мой вам, столпы созданья,

Нерукотворная краса,

Земли могучие восстанья,

Побеги праха в небеса!..»

Эта книга, как и предыдущая  «Золотая нить», обращена к людям старшего поколения, идущим по жизни с достоинством и верой.

Заинтересованный читатель не почтет лишней историческую справку, относящуюся к этому небольшому сочинению. В 1981 году автор жил в Ленинграде и работал оператором газовой котельной (кочегаром): отапливал дом 6 по Адмиралтейской набережной, один из домов дореволюционной коммерческой застройки, втиснутых между невскими павильонами Адмиралтейства. Здесь же и в трех соседних домах посменно кочегарили поэты Олег Охапкин, Владимир Ханан и Елена Пудовкина, получившие некоторую известность в самиздате и за рубежом, художник Дмитрий Шагин, также отмеченный признанием, и еще несколько человек того же круга. Культурная жизнь била ключом на этом клочке суши. Обыкновенно под вечер, а порою и за полночь, в котельных собирались участники так называемой второй культуры, обсуждались книги и выставки, литературные сплетни и политические новости (т.е., в основном, обыски и аресты в среде наших друзей и знакомых), велись долгие споры о судьбах России и мира, отмечались православные праздники. Здесь обменивались рукописями; здесь ходили по рукам редкие издания, в которых нам отказывала Публичная библиотека; завязывались и обрывались дружеские и романтические связи.

Стихи эти написаны в Ленинграде, в годы с 1976 по 1980, и частично пересмотрены в 1989 в Иерусалиме. Почти все они печатались: в журналах Континент, Двадцать два, Стрелец, в газете Русская мысль, в антологии Русские поэты на Западе (1986). Некоторые претерпели значительные изменения по сравнению с предыдущей редакцией, но место и время их написания остаются определяющими.

Это — не сборник, не избранное, а книга, тон и смысл которой навеяны конкретными пейзажем и атмосферой. Издание неновых стихов ни в чем не соотнесено у меня с ностальгией, чьей ласки я пуще смерти боялся там, но так и не узнал здесь. Наоборот, здесь я уверился, что деятельная мысль и нравственное чувство не поклоняются камням и деревьям, труду подневольному предпочитают труд свободный, а любви безответной — любовь разделенную.

С А М И З Д А Т

Юрий Кофф

Река

жизни

сборник стихов

1

Стихи - не автобиография.

Дорогой читатель!

Стихи пишу не регулярно, по настроению, как говорят. Раньше на лист бумаги — и

в ящик или папку, ищи потом те листочки :-). Но пришел век Интернет, и стихи

собрались на сайте стихи.ру, вот за 7 последних лет и у меня накопилось... Опять

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Захваченные в плен лидеры киренииских националистов Хадид Шебир и полковник Моци были вывезены из объятой раздором Кирении и приговорены к пожизненному пребыванию на далеком островке Мора, затерявшемся в водах Атлантики. Решившиеся на побег из заключения с острова Мора фанатики не остановятся ни перед чем и способны уничтожить любого, кто встанет у них на пути.

Автобус на ухабах так трясло и подкидывало, что старику напротив сестры Луизы и кусок в горло не лез. На коленях у него поверх красного платка лежали рыбные лепешки и кусок овечьего сыра. Старым ножом с костяной рукояткой старик отрезал ломтик сочащейся брынзы, клал его на лезвие, подносил ко рту, держа под ним и лепешку, чтобы ни крошки не растерять. Сзади, из глубины автобуса кто-то окликнул старика и захохотал. Тот обернулся, ухмыльнулся, вдруг двинул ножом так, словно хотел пырнуть кого-то и, сморщив лицо от удовольствия, ответил кричавшему словами грубоватыми, не совсем пристойными. Сестру Луизу они не покоробили. По давней привычке она просто не обратила на них внимания. Где-то заиграл транзистор и женский голос – глубокий, хрипловатый, томный – разнес по автобусу жалобу об утраченной любви.

Частный детектив Рекс Карвер оказывается вовлеченным в работу германской и британской разведок, пытающихся сорвать зловещие планы неонацистской партии `Искупление`.

На столе в центре вестибюля стояла широкая низкая ваза с голубыми и розовыми гиацинтами – упругими, чопорными, словно искусственными цветами. Рядом с вазой лежал замшевый мешочек, лупа и ювелирные весы. Вот сейчас, подумал Буш, кто-то войдет из мрака холодной мартовской ночи и проверит содержимое мешочка. Человек этот, кто бы он ни был, приедет на машине.

Было два часа ночи. Дорогу, ведущую к зданию офицерской столовой Учебного центра ВВС заливал мертвенный свет прожекторов. В сотне ярдов отсюда на футбольном поле стоял наготове вертолет со снятой рацией. Пилот в кабине, наверное, дышал на озябшие руки; он получил инструкцию неукоснительно следовать полученному предписанию: малейшее отклонение, малейшая игра в геройство – и он потеряет работу.