Стихи и песни

Дмитрий Демин

Демин Дмитрий Валентинович ( 1934 -1998 )

Жизнь и творчество Дмитрия Валентиновича Демина была тесно связана с Комплексной Самодеятельной Экспедицией - удивительным сообществом единомышленников , посвятивших себя изучению загадки Тунгусского метеорита. Он был одним из основателей КСЭ и ее идеолог, основоположник космодранческой литературы, участник многих экспедиций, начиная с 1959 г.

Стихи Д.В.Демина печатаются по сборнику "Синильга" ( изд-во "Сибирский писатель", 1996 г.), посвященному 90-летию падения Тунгусского метеорита. Д.В.Демин был одним из составителей этого сборника.

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Александр Гейман

Надену шлепанцы, с полпачкой папирос...

Надену шлепанцы, с полпачкой папирос Часок возьму и пошатаюсь вдоль по улице. Уйму-ка сердце, городом порос, Пусть вечер сам проталкивает пульсы.

Там, как под росами, под птичьим языком, То - ощутима, то - неощутима, Весенне важничает, - нет, не звукоем,А певчая какая паутина.

Там - посмотри - с размерностью рассад,Глазей и тронь хоть голыми руками,Стрекозы в ветках ивовых растят Пока вполголоса зеленое дыханье.

Лев Халиф

Сборник поэзии

Лев Халиф 1930, член Союза Писателей, исключен в 1974, эмигрировал в 1977 Стихотворные сборники "Мета", "Стиходром", проза: "ЦДЛ", "Молчаливый пилот", "Ша, я еду в США") печатался в периодических изданиях Италии, Израиля, Франции, США

ПАСТЕРНАК

Каждый четверг к восьми часам утра на Казанском вокзале, не самом столичном, но в центре Москвы, ещ? только спросонья влезающей в домашние тапки, за платформой электричек, идущих на Куровскую, к стоящему "столыпину" на котором написано "почтовый", везут этапы. Вдали видна голубятня, тоже когда-то почтовых голубей, водокачка ещ? со врем?н паровозов, за которой сразу же развлетвленье подъездных путей. Щелкают капканами стрелки. И грозно кричит в рожок подающий вагоны. Неспеша набирают ход электрички, опоздавшими злорадно любуясь, а конвой торгует женщинами тридцать рублей за любую. Зеки глотают деньги на нитку, нанижут, к зубу привяжут и судорожно глотнут, так над?жнее - кровные к телу ближе. Дрогнут зеки. Прохладно тут. Одежда их внесезонна, но в каждой загажник. Одет кто в ч?м, с обязательным сидорком за плечом. Обувь их без подошв - шмон не любит загадок, опять же ближе к ступне им будет окраина, вот только мороз залютует, делая вид что лижет, п?с голодный, он тоже служит в охране. Неважные вести - их грузят в "почтовый". Неспешные вести - дойдут ли? Конечно дойдут, им всего-ничего потребуется чтобы в доходяг превратится вдруг. А пока их огибает вокзал суетливый рядом. Руки, небось сплошь в наколках и мокрых делах, порешить бы их всех разом и была-не была. А кто-то их примет за почтальонов. Удивится - сколько почтальонов у нас! И только очень внимательный глазом не смажет по их глазам воспал?нным и выделит их из рваного сброда, видимо, у него нам?танный глаз. Глубоко запрятавшие свою обреч?нность (е? вместе с ними да в глубь страны) стоят и ноги их, будто стебли ч?рные, растут из кованного горшка тюрьмы.

Александр Карпов

Родился в конце марта, характер нордический, умеренный.

В детстве слыл вундеркиндом, учился хорошо, окончил после школы геофак МГПИ и даже временами работал учителем географии.

Много скитался, но хиппи не стал, а приобрел митьковскую закалку.

Специалист-вексиллолог высокого класса.

Любит и понимает все ирландское настолько, что считает сам себя древним кельтом и носит особый кельтский крест.

Борис Леонтьев

В осенней тишине стихотворения

Пусть это будет первый слог, Но мне и так, без слов понятно Не написать мне море строк, Чтоб прочитав их стало ясно: Да это я! В рожденьи свет! И в смерти есть свои причуды, Пусть глупо, "для себя поэт", И пусть себя я не забуду! Пройдет, не требуя возврата Судьба, пусть хоть чуть-чуть моя, И кто-нибудь когда-то скажет: "Да, это, несомненно, я!"

ЗИМНЯЯ ПЕЧАЛЬ Устала грусть, разлукой веет, И мчится в зиму сонный страх, И я, один, никак не смею Уйти в безумие и мрак. Все измыталось и истлело, Прошли мечты, ушла любовь, Метель унылая пропела, Оставив мне немного слов: Уж вечер, солнце на закате, Вот скоро сядет в злую даль... Нет ничего на свете мрачней Чем эта зимняя печаль.

Елена Николаевская

Вокруг - бело да зелено...

* * *

Вокруг - бело да зелено Да ели по пятам... Не считано, не мерено Живем, как будто нам Сто лет, сто зим отпущено, Неделями соря... А все - уже упущено, По правде говоря.

"Подумаешь, безделица! Придет ещё пора..." Но время четко делится На "завтра" и "вчера". Не на зиму да на лето Оно разделено, Хоть и дождями залито, Листвой занесено.

Сто зим - метет метелица... Сто лет - гудит пчела... А время, время делится На "завтра" и "вчера". "Да что там - перемелется! Напрасно не стращай!.." Но время, время делится На "здравствуй" и "прощай"...

Александр Ольшанский

Звезда в полыни

НОВАЯ КНИГА СТИХОВ

СОДЕРЖАНИЕ

Ночь подкралась из кустов крушины...

На валтасаровом пиру...

Станция у озера

Над полынью сцепились две радуги

Простужен лектор, так похожий на Декарта

Обнаженная тишина

Зябко вечер прижмется к лощинам...

Диссонансы

Усни, темноликая,-- беды забудут тебя...

Встреча

Черта

Диалоги

Итак, я приступаю к созданию второго тома поэзатворений. Шутка в деле… Самому не верится: по моим ритмическим текстам уже написано более ста песен. Более ста!… И все они мне дороги, как дети, а объективную оценку можете выставить лишь вы, дорогие читатели-слушатели.

В прологе поэтических сборников или в «пердисловии», как писал Довлатов, принято в свободной форме излагать концепцию книги, обстоятельства при которых складывались строки. Например, первый том «Скит поэзы» появился исключительно благодаря затворничеству в одинокой избе на Белом море (авторский сайт: http://kostjunin.ru; раздел «Произведения»). У второго тома судьба складывается не столь романтично…

Вийон:

Откуда этот мир возник?
Как появились мы?
И что зa облаками — крик
гнетущей тишины?
Кто мне ответит: почему
луна и россыпь звёзд?
Вопросов тысяча. Кому
мне свой задать вопрос?
Кто скажет правду, нe соврёт?
Мудрец или монах?
Скажите честно, есть ли Бог
и Рай нa небесах?
Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Валерий Демин

Гиперборея-98

Нынешним летом в центральной части Кольского полуострова, традиционно именуемой Русской Лапландией, состоялась комплексная научно-поисковая экспедиция "Гипрборея-98". На добровольной основе и условиях полного самообеспечения в ней приняло участие несколько десятков человек всех возрастов из Москвы, Санкт-Петербурга, Петрозаводска, Мурманска, Североморска, Мончегорска, Оленегорска, Апатитов, Ловозера, Электростали Московской области и ряда других мест. Специалисты различного профиля обследовали обширную территорию горного массива Ловозерских тундр и расположенных тут же трех заповедных озер - Луявра, Сейдъявра и Умбъявра. Цель одна: развить успехи прошлогодней экспедиции, найти новые памятники, свидетельствующие о существовании здесь в далеком прошлом древнейшей северной цивилизации, названной античными авторами "гиперборейской" (дословно - "находящейся за Бореем - Северным ветром").

В. ДЕМИН

ТРИНАДЦАТЫЙ ОПЫТ

Я согласился просто так, невсерьез, чтобы только они отвязались. Но в назначенный день и час меня подвели к специальному креслу, вроде врачебного, только гораздо массивнее и страшнее. Оно все было оплетено проводами, а сверху на лоб надвигался колпак, и металлические браслеты охватывали руки и ноги в двадцати различных местах. Браслеты были холодные, да и вообще здесь было не жарко, или, может быть, с непривычки меня пробирал озноб.

Валерий Демин

УЩЕЛЬЕ ПЕЧАЛЬНОГО ДРАКОНА

(в сокращении)

РЕБУС СО ДНА КОЛОДЦА

Незнакомец появился спустя три недели после моего возвращения с Памира. Открыв на звонок, я с удивлением уставился на пожилого мужчину с газетой в руках, согнутой так, что заметка о памирском происшествии оказалась на видном месте.

- Это про вас написано? - спросил поздний визитер без тени смущения, как будто в порядке вещей - приходить без приглашения в гости чуть ли не под полночь. - Прошу извинить великодушно, но я только приехал. Моя фамилия Керн. Хорошо, что у дежурного по институту есть ваш адрес.

Валерий Демин

Варяги -- последние пассионарии севера

"Варяжский вопрос" -- центральное ядро бесславной "норманской теории", которая вот уже более двух с половиной веков тщится вывести русскую историю из иноземной. Чести исторической науке это не доставило, зато привело к беспросветному тупику. Выход в таких случаях предельно прост -- по аналогии с гордиевым узлом: развязать его нельзя, зато можно разрубить. Ибо обе стороны -- норманисты и антинорманисты -- оказались в плену одной и той же схемы: самим собой разумеющимся считается, что русские варяги -- всего лишь другое название скандинавских викингов (норманнов), которые говорили либо на шведском, либо на норвежском языках (иногда допускается датский вариант). Отсюда повторенный несколько раз в "Повести временных лет" пассаж "варяги русь" ("зваху тьи варязи русь") привел к цепочке нелепейших даже с точки зрения здравого смысла умозаключений. Дескать, ежели варяги -- это скандинавы, то и "русь" (племя ли, прозвище, данное соседями, или территория -- не важно) -- ну, просто обязана иметь скандинавское происхождение. И начались достойные детективного романа поиски этой самой полумифической "руси" среди шведов, норвегов и финнов.