Стихи, большинство которых входит в различные романы и повести

Олег Ладыженский

Стихи, большинство которых входит в различные романы и повести

Стихи (большинство которых входит в различные романы и повести), как отдельная самостоятельная подборка, выкладывается в сеть по многочисленным просьбам Читателей. Олег Ладыженский

ВПОЛГОЛОСА

(стихи разных лет)

КАСЫДА О НОЧНОЙ ГРОЗЕ

О гроза, гроза ночная, ты душе - блаженство рая,

Дашь ли вспыхнуть, умирая, догорающей свечой,

Другие книги автора Олег Семенович Ладыженский

Проза Олди неотделима от поэзии. Касыды в "Я возьму сам", баллады из "Песен Петера Сьлядека", лирика "Мага в Законе", насмешливые сатиры из "Ордена Святого Бестселлера", хокку, танка и рубайи, дружеские эпиграммы и посвящения, щедро разбросанные на просторах книг, скрытые под авторскими псевдонимами "Ниру Бобовай" или "Фрасимед Мелхский", стилизации под Бернса, Вийона, Хайяма, Аль-Мутанабби, поэмы "Одиссей, сын Лаэрта" и "Иже с ними". И вот, наконец, у вас в руках сольный том стихов Олега Ладыженского, куда вошли многие стихотворения, как издававшиеся ранее в контексте романов и повестей Олди, так и новые, публикующиеся впервые.

Жестокие и обаятельные исчадия ночи, вампиры Влад и Эльвира. Иные планеты, корабли, движимые силой мысли и силой любви. Загадочные убийства на лунной станции - и пришельцы из Космоса, навстречу которым встает последний Воин Земли. Это рассказы и повести Дмитрия Громова. Касыды из "Я возьму сам", баллады из "Песен Петера Сьлядека", лирика "Мага в Законе", сатиры "Ордена Святого Бестселлера", хокку, танка и рубай, эпиграммы и пародии, стилизации под Бернса и Вийона, поэмы "Одиссей, сын Лаэрта" и "Иже с ними". Это поэзия Олега Ладыженского. В книге "Один плюс один", впервые под одной обложкой, собрано сольное творчество "половинок" знаменитого дуэта Олди, включая не издававшиеся ранее рассказы Д.Громова и стихи О.Ладыженского.

Проза Олди неотделима от поэзии. Касыды в "Я возьму сам", лирика "Мага в Законе", хокку, танка и рубайи, скрытые под авторскими псевдонимами "Ниру Бобовай" или "Фрасимед Мелхский", стилизации под Бернса, Вийона, Хайяма, Аль-Мутанабби. Это сборник стихов Олега Ладыженского, куда вошли многие стихотворения, как издававшиеся ранее в контексте романов и повестей Олди, так и новые, публикующиеся впервые.

Проза Олди неотделима от поэзии. Касыды в "Я возьму сам", баллады из "Песен Петера Сьлядека", лирика "Мага в Законе", насмешливые сатиры из "Ордена Святого Бестселлера", хокку, танка и рубайи, дружеские эпиграммы и посвящения, щедро разбросанные на просторах книг, скрытые под авторскими псевдонимами "Ниру Бобовай" или "Фрасимед Мелхский", стилизации под Бернса, Вийона, Хайяма, Аль-Мутанабби, поэмы "Одиссей, сын Лаэрта" и "Иже с ними". Это сольный cборник стихов Олега Ладыженского, куда вошли многие стихотворения, как издававшиеся ранее в контексте романов и повестей Олди, так и новые, публикующиеся впервые.

Новый сборник поэзии Олега Ладыженского «Ах, за речкой-рекою…» составили стихи последних лет, написанные до начала 2015-го года. Циклы «Ромео и Джульетта, или Сорок дней спустя», «Эхо старых легенд», «Стихи 14-го года», «Мой мир – театр», «Хайямки», «Шестистишья», лирика, сатира – встречай, почтенная публика!

Готовится сборник стихов, написанных в 2015-м году и позже.

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Под этим названием скрывается поэтический сборник Ричарда Бротигана, впервые опубликованный в 1978 году. Он включает стихи, датированные 13 мая – 30 июня 1976 года, созданные во время первого посещения Бротиганом Японии в января-июле 1976 года.

Перевод Фаины Гуревич

Подборка стихотворений венгерского поэта Яноша Лацфи (1971). Как отмечает во вступительной статье переводчик Юрий Гусев, цитируя другого венгерского поэта Яноша Сентмартони, Лацфи как никто умеет «растворяться… в маленьких чудесах „серых“ будней, находя в них гармонию. У него все оживает, начинает играть, превращается в праздник».

Людвиг фон Телиан

Из книги "Четыре содержания" (1922)

О Людвиге фон Телиане, австрийском поэте, известно не столь много, чтобы позволить себе безоглядно пуститься в пьянящие домыслы, с обычной легкостью преступая границу между воображением и достоверным положением вещей.

Несколько по меньшей мере нелепых фактов, дата рождения (январь, 15, 87), не выясненная до конца дата смерти: либо 29, либо 32 год, едва очерченный круг друзей и литературных предшественников, две-три стандартного пошиба легенды, в том числе история романа с баронессой Эльзой фон Фрейтаг-Лоринговен, поэтессой, близкой кругу дада, убитой любовником в Париже в 27-м году, -

Подлинник речи. Современная армянская поэзия в переводах Георгия Кубатьяна (Ваагн Мугнецян, Акоб Мовсес, Рачья Тамразян).

Подборки стихотворений Юлианы Новиковой «На расстоянии огня», Дмитрия Быкова «Новые баллады», Татьяны Полетаевой «Ты такую не знал», Виталия Науменко «Косноязычие»

Введите сюда краткую аннотацию

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ж.-Ф.Лагарп

[Пророчество Казота]

Перевод с французского А. Л. Андрес

Мне кажется, это было вчера, а между тем случилось это еще в начале 1788 года. Мы сидели за столом у одного вельможи, нашего товарища по Академии, весьма умного человека, у которого собралось в тот день многочисленное общество. Среди нас были люди разных чинов и званий придворные, судейские, литераторы, академики и т. п. Мы превосходно пообедали; мальвазия и капские вина постепенно развязали все языки, и к дессерту наша веселая застольная беседа приняла такой вольный характер, что временами начинала переходить границы благовоспитанности. В ту пору в свете ради острого словца уже позволяли себе говорить решительно все. Шамфор {1} прочитал нам свои нечестивые, малопристойные анекдоты, и дамы слушали их безо всякого смущения, даже не считая нужным закрыться веером. Затем посыпались насмешки над религией. Один привел строфу из Вольтеровой "Девственницы", другой - философские стихи Дидро:

Заместитель директора банка Йенссон открыл дверь роскошного лифта и нежно подтолкнул вперед грациозное создание, пахнущее пудрой и мехами. Опустившись на мягкое сиденье, они тесно прижались друг к другу, и лифт пошел вниз. Маленькая женщина потянулась к Йенссону полуоткрытыми губами, источавшими запах вина, и они поцеловались. Они только что поужинали на открытой террасе отеля, под звездами, и собирались теперь развлечься.

— Как чудесно было наверху, любимый! — прошептала она. — Так поэтично сидеть там с тобой — будто мы парим высоко-высоко, среди звезд. Только там начинаешь понимать, что такое любовь. Ты ведь любишь меня, правда?

Каждый день по пути на службу я волей-неволей брезгливо пересекаю базарную площадь с ее всегдашним блошиным рынком, где на грязной брусчатке разложено для продажи разного рода старье, где прохожие вынуждены перешагивать через груды поношенной одежды и хлама, а торгаши зазывают покупателей все теми же заученными выкриками, наперебой предлагая то всевозможный краденый товар, то жалкие обноски. Кругом разлита светлая утренняя прохлада, но на базаре стоит зловоние и гнилой воздух оглашается хриплыми криками зазывал. Люди пробираются между кучами рухляди, копаются в грудах старья, выискивая яркие тряпки и дешевые поддельные украшения, подолгу толпятся разинув рты вокруг торгашей, которые маслеными голосами заманивают ротозеев. На что только людям весь этот хлам и как вообще можно торговать такой дрянью? Всякий раз, когда я прохожу по базарной площади, мне и противно и грустно, а голодные, больные глаза окружающих и вовсе повергают меня в уныние.

В одном городе жили два брата: старший, Микаэль, и Стефан, на несколько лет моложе. У них была кузница, которая досталась им в наследство от отца, человека строгого и сурового нрава. Кузница находилась на окраине городка, у самой дороги, что вела в деревню. Беленые стены кузницы были покрыты сажей, а крохотные оконца затянуты паутиной. Тесно и темно казалось внутри. Там стояла наковальня, в горне жарко пылали угли, со стоном и шумом вздымался и опадал кузнечный мех. Кузница была старая, и окружала ее потемневшая, вытоптанная земля. А жили братья на другой стороне дороги, в старинном домишке. С ними вместе жила их мать. Она готовила им обед, варила мясо, которое покупала у крестьян, проезжавших мимо и везших с собой освежеванные туши. И она стелила им белоснежное белье на кровати, где по ночам они вкушали покой.