Стихи, большинство которых входит в различные романы и повести

Олег Ладыженский

Стихи, большинство которых входит в различные романы и повести

Стихи (большинство которых входит в различные романы и повести), как отдельная самостоятельная подборка, выкладывается в сеть по многочисленным просьбам Читателей. Олег Ладыженский

ВПОЛГОЛОСА

(стихи разных лет)

КАСЫДА О НОЧНОЙ ГРОЗЕ

О гроза, гроза ночная, ты душе - блаженство рая,

Дашь ли вспыхнуть, умирая, догорающей свечой,

Другие книги автора Олег Семенович Ладыженский

Проза Олди неотделима от поэзии. Касыды в "Я возьму сам", баллады из "Песен Петера Сьлядека", лирика "Мага в Законе", насмешливые сатиры из "Ордена Святого Бестселлера", хокку, танка и рубайи, дружеские эпиграммы и посвящения, щедро разбросанные на просторах книг, скрытые под авторскими псевдонимами "Ниру Бобовай" или "Фрасимед Мелхский", стилизации под Бернса, Вийона, Хайяма, Аль-Мутанабби, поэмы "Одиссей, сын Лаэрта" и "Иже с ними". И вот, наконец, у вас в руках сольный том стихов Олега Ладыженского, куда вошли многие стихотворения, как издававшиеся ранее в контексте романов и повестей Олди, так и новые, публикующиеся впервые.

Жестокие и обаятельные исчадия ночи, вампиры Влад и Эльвира. Иные планеты, корабли, движимые силой мысли и силой любви. Загадочные убийства на лунной станции - и пришельцы из Космоса, навстречу которым встает последний Воин Земли. Это рассказы и повести Дмитрия Громова. Касыды из "Я возьму сам", баллады из "Песен Петера Сьлядека", лирика "Мага в Законе", сатиры "Ордена Святого Бестселлера", хокку, танка и рубай, эпиграммы и пародии, стилизации под Бернса и Вийона, поэмы "Одиссей, сын Лаэрта" и "Иже с ними". Это поэзия Олега Ладыженского. В книге "Один плюс один", впервые под одной обложкой, собрано сольное творчество "половинок" знаменитого дуэта Олди, включая не издававшиеся ранее рассказы Д.Громова и стихи О.Ладыженского.

Проза Олди неотделима от поэзии. Касыды в "Я возьму сам", лирика "Мага в Законе", хокку, танка и рубайи, скрытые под авторскими псевдонимами "Ниру Бобовай" или "Фрасимед Мелхский", стилизации под Бернса, Вийона, Хайяма, Аль-Мутанабби. Это сборник стихов Олега Ладыженского, куда вошли многие стихотворения, как издававшиеся ранее в контексте романов и повестей Олди, так и новые, публикующиеся впервые.

Проза Олди неотделима от поэзии. Касыды в "Я возьму сам", баллады из "Песен Петера Сьлядека", лирика "Мага в Законе", насмешливые сатиры из "Ордена Святого Бестселлера", хокку, танка и рубайи, дружеские эпиграммы и посвящения, щедро разбросанные на просторах книг, скрытые под авторскими псевдонимами "Ниру Бобовай" или "Фрасимед Мелхский", стилизации под Бернса, Вийона, Хайяма, Аль-Мутанабби, поэмы "Одиссей, сын Лаэрта" и "Иже с ними". Это сольный cборник стихов Олега Ладыженского, куда вошли многие стихотворения, как издававшиеся ранее в контексте романов и повестей Олди, так и новые, публикующиеся впервые.

Новый сборник поэзии Олега Ладыженского «Ах, за речкой-рекою…» составили стихи последних лет, написанные до начала 2015-го года. Циклы «Ромео и Джульетта, или Сорок дней спустя», «Эхо старых легенд», «Стихи 14-го года», «Мой мир – театр», «Хайямки», «Шестистишья», лирика, сатира – встречай, почтенная публика!

Готовится сборник стихов, написанных в 2015-м году и позже.

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Ильинский Олег Павлович (1932–2003) — русский поэт, прозаик, литературовед «второй волны» эмиграции. Автор 7 сборников стихов. Публиковался в «Грани» журналах «Мосты», «Новый журнал», его стихотворения вошли в антологии эмигрантской поэзии «На Западе», «Содружество», «Муза Диаспоры». Данная электронная публикация содержит в полном объеме пятый сборник стихов (Нью-Йорк, 1981).

Поэзия О. Ильинского носит, по словам критиков, «… в основном описательный характер. В центре стихотворения, как правило, картина замкнутая и не заключающая в себе сюжетного развития. Часто Ильинский черпает свои образы из изобразительного искусства (архитектура, живопись), есть у него и зарисовки пронизанной светом природы. В его поэзии предметы быта так же одухотворены, как улицы и площади городов. Искусство и природа для него — знаки вечности, метафизическая реальность отражается в самых привычных предметах, явлениях и ситуациях…».

Раздел «Стихотворения разных лет» составлен из публикаций поэта в периодике русского зарубежья и в постсоветских антологиях эмигрантской поэзии.

Третий фронт. Впервые — газ. «Рабочая Москва», 1925, 14 января.

…сошлись на первый учительский съезд. — Первый всесоюзный съезд учителей открылся в Москве 12 января 1925 года.

ОНО — отдел народного образования.

ВИК — волостной исполнительный комитет.

…вот шкрабовских дней… — от слова шкраб — сокращ. школьный работник; в силу неблагозвучности неологизм исчез из языка.

Стихотворение это было в первый раз напечатано под именем Шекспир в сборнике Роберта Честера Мученица любви, или Жалоба Розалины (1601). Никакими данными для более точной датировки стихотворения мы не располагаем.

Хотя стихотворение Феникс и голубка по стилю мало похоже на другие произведения Шекспира, новейшие критики допускают, что оно принадлежит ему. Весьма вероятно, что изображение похорон Феникса и голубки содержи аллегорию или какой-то намек на определенное событие, расшифровать который пока не удалось.

Сборник стихов — о любви и верности.

НЕМНОГО О СЕБЕ

 

 60 лет – не возраст. Как, собственно говоря, и любой другой. А присутствующая в круглых датах «магия цифр» – просто красивая выдумка. Каждый день рождения приносит уверенность в том, что вот теперь, наконец, становишься по-настоящему взрослым (мудрым). Но наступает следующий день рождения, и снова убеждаешься в том, что прошлогодняя взрослость (мудрость) была несовершенной. И на этот раз у меня опять всё именно так. И, наверное, пришла пора признать, что так будет всегда. Душа живёт, накапливает воспоминания, счастливые и печальные, и раскладывает их «по полочкам», обретая опыт, невзирая ни на что, сохранять главные надежды – правду, любовь, веру.

Эльвира Бочкова

Женское сердце в груди

Стихи

Нижний Новгород

Издатель Гладкова

2007

ББК 84(2Рос = Рус)6

Б86

Бочкова Э.Л.

Б86 Женское сердце в груди: Стихотворения. – Н.Новгород: Изд. Гладкова О.В., 2007. – 80 с. – ISBN 978-5-93530-188-0.

Член Союза писателей России Эльвира Бочкова – автор девяти поэтических сборников: «Движения души» (Москва: Современник, 1980), «Иду к Тебе…» (Горький: Волго-Вятское кн. изд-во, 1986), «Верна календарю» (Н.Новгород: Волго-Вятское кн. изд-во, 1992), «Спасёшься любовью» (Нижегород. гос. техн. ун-т., Н.Новгород, 1996), «Последние романтики» (Нижегород. гос. техн. ун-т., Н.Новгород, 1997), «Далёкое-близкое» (Н.Новгород: ИП Гладкова О.В., 1999), «Лето осени» (Н.Новгород: Изд. Гладкова О.В., 2001), «Майский снег» (Н.Новгород: Изд. Гладкова О.В., 2003), «Девятая книга» (Н.Новгород: Изд. Гладкова О.В., 2005).

Нижний Новгород

1999

ББК 84(2Рос=Рус)6

Б86

Бочкова Э.Л.

Б86Далекое-близкое: Стихотворения. - Н.Новгород: ИП Гладкова О.В., 1999. - 72 с.

ISBN 5-93530-002-8

Шестая книга стихов члена Союза писателей России Эльвиры Бочковой включает в себя написанное поэтессой в течение 1998 и 1999 годов. Основная тема книги – потери и обретения русской женщины в сложный двадцатый век, поиски духовной опоры.

Б4702010202-003

долгий рассвет

русская берёза

Могла бы зла в чадящий зной июля

На жизнь, что всё же «катит», не держать.

Но созревать не хочет груша «Дуля»:

Кто мог такое ей названье дать?!

Всё выгорит: и рожь, и даже веник,

Повешенный на голеньком колу.

Вязать его в опасный понедельник

Пришлось в дыму… и петь ему хвалу:

«Всё выдержишь ты, старая берёза! –

Бросок на Запад, тягу на Восток.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ж.-Ф.Лагарп

[Пророчество Казота]

Перевод с французского А. Л. Андрес

Мне кажется, это было вчера, а между тем случилось это еще в начале 1788 года. Мы сидели за столом у одного вельможи, нашего товарища по Академии, весьма умного человека, у которого собралось в тот день многочисленное общество. Среди нас были люди разных чинов и званий придворные, судейские, литераторы, академики и т. п. Мы превосходно пообедали; мальвазия и капские вина постепенно развязали все языки, и к дессерту наша веселая застольная беседа приняла такой вольный характер, что временами начинала переходить границы благовоспитанности. В ту пору в свете ради острого словца уже позволяли себе говорить решительно все. Шамфор {1} прочитал нам свои нечестивые, малопристойные анекдоты, и дамы слушали их безо всякого смущения, даже не считая нужным закрыться веером. Затем посыпались насмешки над религией. Один привел строфу из Вольтеровой "Девственницы", другой - философские стихи Дидро:

Заместитель директора банка Йенссон открыл дверь роскошного лифта и нежно подтолкнул вперед грациозное создание, пахнущее пудрой и мехами. Опустившись на мягкое сиденье, они тесно прижались друг к другу, и лифт пошел вниз. Маленькая женщина потянулась к Йенссону полуоткрытыми губами, источавшими запах вина, и они поцеловались. Они только что поужинали на открытой террасе отеля, под звездами, и собирались теперь развлечься.

— Как чудесно было наверху, любимый! — прошептала она. — Так поэтично сидеть там с тобой — будто мы парим высоко-высоко, среди звезд. Только там начинаешь понимать, что такое любовь. Ты ведь любишь меня, правда?

Каждый день по пути на службу я волей-неволей брезгливо пересекаю базарную площадь с ее всегдашним блошиным рынком, где на грязной брусчатке разложено для продажи разного рода старье, где прохожие вынуждены перешагивать через груды поношенной одежды и хлама, а торгаши зазывают покупателей все теми же заученными выкриками, наперебой предлагая то всевозможный краденый товар, то жалкие обноски. Кругом разлита светлая утренняя прохлада, но на базаре стоит зловоние и гнилой воздух оглашается хриплыми криками зазывал. Люди пробираются между кучами рухляди, копаются в грудах старья, выискивая яркие тряпки и дешевые поддельные украшения, подолгу толпятся разинув рты вокруг торгашей, которые маслеными голосами заманивают ротозеев. На что только людям весь этот хлам и как вообще можно торговать такой дрянью? Всякий раз, когда я прохожу по базарной площади, мне и противно и грустно, а голодные, больные глаза окружающих и вовсе повергают меня в уныние.

В одном городе жили два брата: старший, Микаэль, и Стефан, на несколько лет моложе. У них была кузница, которая досталась им в наследство от отца, человека строгого и сурового нрава. Кузница находилась на окраине городка, у самой дороги, что вела в деревню. Беленые стены кузницы были покрыты сажей, а крохотные оконца затянуты паутиной. Тесно и темно казалось внутри. Там стояла наковальня, в горне жарко пылали угли, со стоном и шумом вздымался и опадал кузнечный мех. Кузница была старая, и окружала ее потемневшая, вытоптанная земля. А жили братья на другой стороне дороги, в старинном домишке. С ними вместе жила их мать. Она готовила им обед, варила мясо, которое покупала у крестьян, проезжавших мимо и везших с собой освежеванные туши. И она стелила им белоснежное белье на кровати, где по ночам они вкушали покой.