Стихи

Аполлон Николаевич Майков

- Fortunata - Барельеф - Вакханка - Вакх - Весна! выставляется первая рама... - Воспоминание - Всё думу тайную в душе моей питает... - Вхожу с смущением в забытые палаты... - Гезиод - Горный ключ - Горы - Дионея - Дитя мое, уж нет благословенных дней... - Дума - Е. П. М. - Зимнее утро - Искусство - Картина вечера - Люблю, если, тихо к плечу... - Муза, богиня Олимпа... - Мысль поэта - На мысе сем диком... - На памятнике - Овидий - Октава - Под дождем - Поэзия - Приапу - Призыв - Прощание с деревней - Пустыннику - Пусть полудикие скифы... - Раздумье - Свирель - Сомнение - Сон - Череп - Эпитафия (Здесь, в долине скорби...) - Эхо и молчание - Юношам - Я был еще дитя - она уже прекрасна... - Я в гроте ждал тебя в урочный час... - Я знаю, отчего у этих берегов...

Другие книги автора Аполлон Николаевич Майков

«Уходи, Зима седая!

Уж красавицы Весны

Колесница золотая

Мчится с горной вышины…»

Перед вами книга из серии «Классика в школе», в которой собраны все произведения, изучающиеся в начальной школе, средних и старших классах. Не тратьте время на поиски литературных произведений, ведь в этих книгах есть все, что необходимо прочесть по школьной программе: и для чтения в классе, и для внеклассных заданий. Избавьте своего ребенка от длительных поисков и невыполненных уроков.

В книгу включены стихотворения русских поэтов XVIII – ХХ веков, от В. Жуковского до Н. Рубцова, которые изучают в средней школе и старших классах.

Стихи, составившие эту книгу, столь совершенны, столь прекрасны… Они звучат как музыка. И нет ничего удивительного в том, что эти строки вдохновляли композиторов на сочинение песен и романсов. Многие стихи мы и помним благодаря романсам, которые создавались в девятнадцатом веке, уцелели в сокрушительном двадцатом, и сегодня они с нами. Музыка любви, помноженная на музыку стиха, – это лучшая музыка, которая когда-нибудь разносилась над просторами России.

От издателя

В сборник вошли стихи и рассказы русских поэтов и писателей о нашей родной природе, а также русские народные загадки, приметы, пословицы и народный календарь.

В последнюю книгу серии «Викинги» вошли роман члена-корреспондента Академии наук, директора Оружейной палаты, классика русской литературы А. Вельтмана о женитьбе русского князя на шведской королевне времен викингов Ингегерд и стихи русских поэтов о Севере.

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Из Полного собрания сочинений с критикой

известный любитель древности, умерший несколько лет тому назад

Здесь не хватает четырех-пяти стихов.

26 мая 1828.

Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана?
Иль зачем судьбою тайной
Ты на казнь осуждена?
Кто меня враждебной властью
Из ничтожества воззвал,
Душу мне наполнил страстью,
Ум сомненьем взволновал?…
Цели нет передо мною:
Сердце пусто, празден ум,

У меня в руках стихи Анны Аник, целый сборник. И это вызывает удивление: будучи хорошо знакома тремя с предыдущими сборниками, была уверена, что все, что ей хотелось, она уже высказала, выплеснула. Но, оказывается, у стихов есть такое волшебное свойство: они не кончаются, пока жива душа, пока она трепещет, мучается, ищет.

Настоящий сборник называется «Излучение души» и весь он пронизан светом любви, ее лучами. У Анны Аник и возлюбленный никто иной как Лучик солнца. Это и конкретный человек, и одновременно обобщенный образ, возвышенный, прекрасный, недостижимый. Такая любовь не столько радует, сколько терзает, мучает и рождает много мыслей и открытий: «раскрывая объятья, мои мысли бегут», «кладу свою душу тебе на ладонь», «писать — важней воды и хлеба», «превратятся в ромашки любимые все снежинки, упав на траву», «почка вербы показала носик крохотно-пушистого птенца», «слова прекрасней, чем цветы».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Е.А.Маймин

Владимир Одоевский и его роман "Русские ночи"

Судьба литературного наследства В. Одоевского не относится к числу счастливых. Автор первого в России философского романа "Русские ночи" мало известен широкой читательской публике. Даже наука о литературе долгое время интересовалась В. Одоевским преимущественно от случая к случаю, не специально. Монографическое исследование П. Н. Сакулина, вышедшее в свет в 1913 г., до сих пор остается единственным в своем роде. {Сакулин П. Н. Из истории русского идеализма. Князь В. Ф. Одоевский. Т. 1, ч. 1, 2. М., 1913. - В дальнейшем ссылки на это издание даются сокращенно: Сакулин.} С начала 20-х и до конца 60-х годов появлялись лишь единичные статьи, посвященные В. Одоевскому: статьи О. Цехновицера. Е. Хин, несколько работ по сугубо частным вопросам. {См.: Цехновицер О. Силуэт. (В. Ф. Одоевский). - В кн.: Одоевский В. Ф. Романтические повести. Л., 1929, с. 21-99; Хин Е. В. Ф. Одоевский. - В кн.: Одоевский В. Ф. Повести и рассказы. М., 1959, с. 3-38. - В дальнейшем ссылки на это издание даются в тексте, сокращенно: Повести.} Интересно, что о музыкально-просветительской деятельности В. Одоевского писалось едва ли не больше, нежели о его деятельности литературно художественной.

Борис МАЙНАЕВ

СЫН ДЕЛЬФИНА

Двигатели "Весты" не развивали нужной тяги. Обшивка покрылась оспинами метеоритных ударов. После аварии вблизи Соана вышел из строя Большой позитронный мозг. Сегодня, через десять лет почти слепого полета, Риф и сам не мог бы объяснить, как ему удалось вывести корабль к родной звезде. Она встречала своих сыновей молча. И только когда "Веста" прошла внешнее галактическое кольцо спутников наблюдения, внутренняя связь ожила.

Борис Майнаев

Взлет

Самолеты улетели.

Разбитый прямым попаданием первой же бомбы деревянный вокзал сгорел еще до окончания бомбежки. Взлохмаченное рыжее пламя перебросилось на высушенный июньским зноем небольшой станционный поселок. Люди не успели опомниться, а по свежему пепелищу горячий ветер уже гонял тонкие струйки дыма.

В наступившей тишине со стороны большака послышался гул автомобильных моторов.

- Пожарные!

Густав Майринк

"Больны"

Гостиная санатория была переполнена, как всегда; все сидели тихо и ждали здоровья.

Друг с другом не разговаривали, так как каждый боялся услышать от другого историю его болезни - или сомнения в правильности лечения.

Было несказанно грустно и скучно, и пошлые немецкие изречения, написанные черными блестящими буквами на белом картоне, действовали как рвотное...

У стола, напротив меня, сидел маленький мальчик; я беспрестанно смотрел на него, так как иначе мне пришлось бы держать голову в еще более неудобном положении.