Стихи

Амина Меликова

Стихи

***

Сама не знаю, почему так у нас получилось

Наше небо упало и солнце разбилось.

Как я позволила тебе уйти....

Как я позволила себе быть слабой,

А ей другой - в жизнь твою войти?

Почему не попыталась, почему я не смогла

Нашу любовь спасти?... Ведь я могла.

Теперь ты с ней, ты с той, с другой...

Ты наконец обрел покой.

В зимней ночи ты обнимаешь другую,

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Перевод этой поэмы (1963 г) был утерян в связи с эмиграцией переводчика в 1973 году. И отыскался сравнительно недавно. Никакой новой редактуры я не делал и поэма тут публикуется в том виде, какой она имела изначально

Геннадий

Фролов

Не свое время

Стихотворения

и поэмы

Москва

КРУГЪ

2011

УДК 821.161.1

ББК 84(2Рос=Рус)6-5

Ф91

На обложке – картина

Жоржа де Латура «Гадалка»

Ф91

УДК 821.161.1

ББК 84(2Рос=Рус)6-5

ISBN 978-5-7396-0198-8

Фролов, Геннадий Васильевич.

Не свое время : Стихотворения и поэмы. – М.: Кругъ, 2011. – 392 с. – ISBN 978-5-7396-

Капитан Ураган – член Российского Союза писателей.

Певец, музыкант, поэт, писатель, спортсмен, комсомолец и наконец просто хороший человек, свои стихи и песни пишет и поёт на злобу дня. Свой творческий псевдоним получил за ураганное исполнение авторских песен и стихов. Так как его песни и стихи лишены всякого спокойствия, в которых вымышленные, а иногда и реальные герои, готовы в любой момент заглянуть в глаза смерти и не раздумывая ни минуты отдать свою жизнь во имя спасения других людей.

«Смуглый день» – первый поэтический сборник Дмитрия Гладкого, изданный в России. В него вошли стихотворения как из предыдущих публикаций, так и ранее не публиковавшиеся. Издание иллюстрировано.

Представляем вашему вниманию русско-французский поэтический проект двух молодых авторов – Артака Саканяна и Марии Петровой.

Всё начинается с их первой встречи, рождающей мелодию сердца, и льётся нескончаемым лирическим потоком искреннего чувства. Содержание книги построено в форме диалогов: писем и размышлений о любви, жизни, творчестве… Перекличка двух разумов, двух душ пронизывает каждую строку. Для любящих людей нет границ, как нет границ у Искусства. Об этом расскажет сама поэзия.

Сборник «Из поэзии 20-х годов» — одно из изданий серии книг «Библиотека советской поэзии», выпускаемой Государственным издательством художественной литературы в связи с сорокалетием Великой Октябрьской социалистической революции. Сборник не антологический. В нем представлены не признанные поэты 20-х годов XX века, а менее известные авторы революционного направления, стихи которых содержат наиболее приметные поэтические свидетельства о жизни, борьбе, о духовном подъеме народа в годы первого советского десятилетия.

Авторы   Произведения   Рецензии   Поиск   О портале   Вход для авторов

Возвращение в Минстер Ловелл Холл

Вера Эльберт

Минуя тёмный лабиринт

Полуночных лесов,

Холмов и пашен, и равнин –

Владык тревожных снов,

Он нёсся, не щадя коня,

Пронзая ночи тьму,

Туда,  где мир его храня,

Всё дорого ему,

Где, некогда влиятельный вельможа и барон, (1)

Авторы   Произведения   Рецензии   Поиск   О портале   Вход для авторов

Два рыцаря

Вера Эльберт

Дрожит земля, шумят леса,

Взметая ветви ввысь,

Вторично у Сент-Олбанса

Две армии сошлись.

Стан Алой Розы возглавляла Маргарет Анжу –

Владычица коварная, что провела межу,

Поссорив семьи двух родов,

Потомков королей,

Чтоб травлей сокрушить врагов

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Melityne

сказка

Эта история началась так же, как дюжина других сказок. Жил себе пастух. Пас стадо по лугам и полянам, играл на свирели. И встретил он однажды лесную волшебницу. Она вышла к нему на звук свирели в своем изумрудном платье, села на пенек и внимательно слушала. Заметил ее пастух, смутился, оборвал песню. Hо назавтра пришел на то же место.

И опять появилась лесная дева - но теперь она несла с собой мандолину. Села на тот же пенек, заиграла... Она играла - а вокруг расцветали цветы, и даже сумрачные ели качались, будто кружились в танце. И пастух не удержался - поднес к губам свою свирель, подхватил мелодию. Hикогда еще ему не удавалось извлечь из свирели такие дивные звуки.

АГОП МЕЛКОНЯН

БЕДНЫЙ МОИ БЕРНАРДЬЕ

перевод с болгарского Жеко Алексиев

Съежившись за колонной, я безутешно рыдаю, оплакивая Бернардье, самого себя, а заодно и унесенный потоком с головы +МН-103 красивый венок из ромашек...

В зеркале - чужое отражение. Печальное лицо с небольшой бородкой, заострившиеся скулы... Ничто не напоминает о прежнем +ВВ-561 - так я именовался до того, как очутился в бедламе Бернардье. Некогда у меня были широкие плечи, выдававшие недюжинную физическую силу, мускулы, которые так и играли под кожей, я обладал голосом категории "А", но утомительные переезды под палящим солнцем и борьба за энергию иссушили мое тело. Магистрали Бернардье не признавал, и мы вынуждены были трястись на примитивных повозках, крытых пестрым брезентом, подальше от главных дорог и людских глаз, скрываясь от космической полиции и избегая электронных радаров групп супернравственности, ночевать в раскинутых на скорую руку шатрах, укладываясь на соломенные тюфяки вплотную друг к другу: плечо к плечу, бедро к бедру, да еще вдобавок выключаясь на ночь, ибо Бернардье беден и ему приходится экономить. Господи, до чего же беден этот Бернардье!

АГОП МЕЛКОНЯН

ГРЕХОВНО И НЕПРИКОСНОВЕННО

Из дневника Ральфа Хеллера

перевод с болгарского Жеко Алексиев

Любуюсь закатом перезрелого солнца. Домик наш стоял на западном склоне холма, лучи рассвета заглядывали в него лишь к полудню, зато в конце дня мы вознаграждались роскошным видом пышного заката: карминового, долгого и буйного, как карнавал. Летом закат начинался к семи часам вечера под аккомпанемент козьих бубенцов; козы, целыми днями скитавшиеся в приречных зарослях, к этому времени возвращались, дробя воздух на слоги. Солнечный шар первым делом наливался алой кровью, потом в правильной его окружности появлялась едва заметная ущербность, и тут же вспыхивало зарево, охватывавшее весь запад; казалось, в его огне ничему на земле не уцелеть, особенно там, за большой рекой...

АГОП МЕЛКОНЯН

ПАМЯТЬ О МИРЕ

перевод с болгарского Жеко Алексиев

Предисловие

Эта печальная и путаная история понравилась мне, вероятно, потому, что в ней я обнаружил предмет тревоги любого современного ученого: неуверенность в конечном итоге начатого дела. В нашем мире царит хаос, каждый из нас зависит от всех остальных, так что благие намерения одно, а их реальные последствия - нечто совершенно иное.

Все началось с порядочного вороха нестандартных листов синей бумаги, купленного за бесценок в Афинах у какого-то заики. У Старика был вид карманника, и наверняка единственной целью, которую, он преследовал, было дорваться до вожделенной бутылки узо.