Стихи (2)

Денис Васильевич Давыдов

- 25 октября - Ахтырские гусары... - Богомолка - Бурцову (В дымном ноле, на биваке...) - Бурцову: призывание на пунш - В альбом (На вьюке, в тороках...) - В.А.Жуковскому - Вальс - Вечер в июне - Вечерний звон - Вольный перевод из Парни - Генералам, танцующим на бале - Гераков! прочитал твое я сочиненье... - Голова и Ноги - Графу П.А.Строганову за чекмень - Гусарская исповедь - Гусарский пир - Гусар - Другу-повесе - Как будто Диоген с зажженным фонарем... - Листок - Логика пьяного - Море воет, море стонет... - Моя песня - Мудрость - Надпись к портрету Багратиона - Неверной - Орлица, Турухтан и Тетерев - Ответ на вызов написать стихи - Ответ - Партизан - Песня (Я люблю кровавый бой...) - Песня старого гусара - Поведай подвиги усатого героя... - Полусолдат - Поэтическая женщина - Река и Зеркало - Решительный вечер - Товарищу 1812 года, на пути в армию - Тост на обеде донцов - Элегия I (Возьмите меч...) - Элегия II (Пусть бога-мстителя...) - Элегия III (О милый друг, оставь...) - Элегия IV (В ужасах войны кровавой...) - Элегия IX (Два раза я...) - Элегия V (Всё тихо! и заря...) - Элегия VI (О ты, смущенная...) - Элегия VII (Нет! полно пробегать...) - Элегия VIII (О пощади!..) - Я вас люблю так...

Другие книги автора Денис Васильевич Давыдов

В книгу входят избранные стихотворения и прозаические произведения Д. В. Давыдова, а также посвященные ему стихи поэтов XIX и XX веков.

В 1807 по 1812 год я был адъютантом покойного князя Петра Ивановича Багратиона. В Пруссии, в Финляндии, в Турции; везде близ стремя сего блистательного полководца. Когда противные обстоятельства отрывали его от действовавших армий, тогда он, по желанию моему, оставлял меня при них; так я прошел курс аванпостной службы при Кульневе в 1808 году в Северной Финляндии и при нем же в Турции в 1810 году, во время предводительства графа Каменского.

В 1812 году поздно было учиться. Туча бедствий налегла на отечество, и каждый сын его обязан был платить ему наличными сведениями и способностями. Я просил у князя позволение стать в рядах Ахтырского гусарского полка. Он похвалил мое рвение и писал о том к военному министру. 8-го апреля я был переименован в подполковники с назначением в Ахтырский гусарский полк, расположенный тогда близ Луцка. 18-го мая мы выступили в поход к Бресту-Литовскому.

Уникальное издание необычайно острых политических записок Дениса Васильевича Давыдова, знаменитого героя Отечественной войны 1812 г. Цензура не могла разрешить сделать достоянием гласности отзывы Давыдова о членах императорской фамилии, о генералах, политиках и дипломатах своего времени, о наиболее резонансных событиях в стране, свидетелем и участником которых он был. Оценки Давыдовым действий правительства и военного руководства в отношении русской армии, военных действий во время польского восстания 1830 года резко расходились с официальной точкой зрения. Записки имеют колоссальное значение для историков-профессионалов и для любителей отечественной истории.

Издание «Записок» было осуществлено в Брюсселе в 1863 году широко известным публицистом и историком, активным деятелем Вольной русской печати князем Петром Долгоруковым.

Издание 1863 года, текст приведён к современной орфографии.

Денис Васильевич Давыдов

ТРИ ПИСЬМА НА 1812 ГОДА КОМПАНИЮ, НАПИСАННЫЕ РУССКИМ ОФИЦЕРОМ, УБИТЫМ В

СРАЖЕНИИ ПРИ МОНМАРТРЕ. 1814-ГО ГОДА

ПИСЬМО ПЕРВОЕ

Ты любопытен знать, почтеннейший друг мой, общий ход событий достопамятного 1812 года. Удаленным от круга действий, он представляется как волшебная опера, в которой гром, молния, морские волны, мгновенная перемена декораций, все восхищает зрителей! Но находящийся на сцене часто видит: и жестяные лучи, и полотняные волны, и хрубкие колеса, и ржавые блоки, коими движется сия (в некотором расстоянии) очаровательная механика.

Стихотворения знаменитого Дениса Давыдова отражают все аспекты его яркой личности: боевые подвиги, дружбу, любовь и широту русской души. Стихотворный талант и неподражаемый стиль великолепного гусара высоко ценили современники; его стихи не только интереснейший памятник блестящей эпохи, но и произведение искусства.

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Анна Присманова

Трубы

Сборник поэзии

Содержание

Азбука

Сосны

Надежда

В пути

Раковина

Ящик

Трубач

Трубы

Рыцарь

Лилит

Сирена

Лошадь

Птица

"Так cеpдцем движимый cкелет..."

АЗБУКА  

Аз, буки, веди... Азбука, веди

наc к дуxу мудpоcти единым дуxом.

Мы поpавнялиcь c тем, что впеpеди,

и возмужали зpением и cлуxом.

© Перевод с испанского С.А. Гончаренко, 1977

© Перевод с испанского В. Столбова, 19??

© Перевод с испанского В. Столбова, 1977

© Перевод с испанского В. Столбова, 1977

© Перевод с испанского М. Алигер, 1977

© Перевод с испанского М. Алигер, 1977

© Перевод с испанского М. Алигер, 1977

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Георгий Давыдов

Sainte Russie

Я люблю плыть из Астрахани в Москву, на старом теплоходе, который пыхтит, дудит, дрожит, воняет машинным маслом и скверной готовкой с корабельной кухмистерской, к тому же набит грязными цыганами, спящими вповалку на мешках с воблой, которую задешево скупают в Астрахани и потом втридорога торгуют по всему поволжью и наторговывают на этом, казалось бы, неприбыльном деле; жарко, парко, не так, конечно, как в самой Астрахани, деревянно-каменной, с вековой пылью, въевшейся в дома, мостовые, пустыри, ощипанных жалких куриц, не так, как в степях вкруг Астрахани, но все равно жарко, на железном теплоходе, под калящим весь день солнцем, отражаемым волжской тяжелой синей водой и не отпускающим даже ночью, когда все знает присутствие его, горячего, большого, за краем воды или леса или поля.

Георгий Давыдов

Саша

Последние дни они вместе были. Ее отец не сдвигал густые серебряные брови на переносице, когда видел их вместе или только его, не бормотал порядком надоевшее суховато-профессорское "да-да, да-да-да", ни к кому и ни к чему будто бы не относящееся, но очевидно недовольное, и очевидно им, кем еще? мать не ходила по комнатам в беспокойном молчаливом волнении, шурша черной шелковой юбкой, и невско-голубые глаза ее не полнились этими материнскими слезами, которые, так бывает в жизни, иногда хочется проклясть, и знаешь, что они пустые и жадные и дешевые слезы, и можешь, имеешь полное право их проклясть, выкинуть из головы, вышутить, изъязвить, но не можешь, и всякий раз чувствуешь себя подлецом, подлецом, подлецом. Отец приходил около пяти вечера, они слышали, как падала на дверь и об дверь цепочка и как он громко говорил в дверях ("Саша?.. хм... Надя?.. хм..."), м. б., нарочито, м. б., скрывая мучительное волнение за единственную дочь, стуча ногами об пол и палкой, которая его сопровождала по старому обычаю ученого мужа и питерского денди, они же сидели у нее, в том мягком свете, который дает только старый провислый желтый абажур или старая настольная лампа; она сидела на стуле, подобрав ноги под себя, на ней были черные электрические, если коснуться их, чулки, платье со складками, белая девичья сорочка с манжетами, на нем новая форма (которой он гордился безумно) и которая придавала ему что-то, что трудно было сказать в двух словах, но что делало его особенно мужественным, что давало ему какие-то особенные права, привычки, настроения, даже дыхание и походку, что заливало щеки червленым, как ромбы, румянцем ("черт-те что", - думал он, вышагивая по Невскому и незаметно для себя скашивая глаза на большие витрины, упиваясь своим отражением), что делало его объектом женского внимания, перешептывания, смеха, игривых взглядов ("ах, какой красавчик!.. и наверняка холостой!.. наверняка он поклонник кинематографа!.."). Он поначалу терялся, и становился вчерашним безусым юношей, который смотрит на женщин неотвратимо, но которые идут мимо, мимо, не замечают его, которым он просто скучен. Но затем он научился выдерживать и взгляды, и колкости, и игривые улыбки, и наклон головы, и что еще из арсенала женских хитростей, но шел дальше - я сам по себе, я офицер, я офицер.

ИСАЙ ДАВЫДОВ

ОН ЛЮБИЛ ВАС

Фантастическая повесть

Сейчас его знает вся Земля. Во всех столицах мира ему ставят памятники. Во всех домах висят его портреты.

О нем пишут сейчас стихи и песни, романы и киносценарии.

И чем дальше - тем их будет больше. Потому что человечество никогда не забудет того, что сделал простой парень из Пензы.

А еще совсем недавно его знали очень немногие. Только родные и друзья. И еще соседи по дому. Его толкали в троллейбусах и крыли матом, когда он без очереди хотел поймать такси, О нем когда-то даже напечатали фельетон в аэропортовской многотиражке. Фельетонист ругал его за "воздушный анархизм" и под конец восклицал: "Куда же могут завести нашего героя подобные принципы? Далеко могут завести. И - не туда!" "Воздушным анархизмом" фельетонист называл самовольную посадку в стороне от маршрута, которую сделал Федор во время одного из рейсов.

П.Ю. Давыдов, 10.08.95

Рассказ про то, что же случилось с существом

из рассказа Сергея Кронштадтова XETORP-2

От автора:

?????????

ЛЮДИ! ЛИЧНОСТИ!

Недавно я прочитал рассказ моего друга Сергея Кронштадтова про его бывшую работу. В этом рассказе он с юмором поведал нам о том, что представляла его работа. Он хотел сказать, что такая работа убивает личность и он сказал это! Но КАК он это сказал! Это НАДО читать. Его рассказ написан стильно, красиво, он заставляет задуматься. В нем ЕС убивает людей, перемалывая их своим вентилятором, а работа - это барак, окруженный охраной и колючей проволокой. Своеобразный Освенцем для нынешнего поколения. Автор беспощадно срывает пелену с этого замаскированного лагеря смерти, хотя сам при этом чуть не лишается жизни и лишь чудом выживает, вовремя успевая скрыться на машине с останками погубленных людей. Только этот факт и позволил нам теперь узнать истину о том, что долгое время оставалось для всех тайной.