Степь зовет

Степь зовет
Автор:
Перевод: Р Рубина, Т Лурье-Грибова
Жанр: Советская классическая проза
Серия: Степь зовет
Год: 1977

Роман «Степь зовет» — одно из лучших произведений еврейской советской литературы тридцатых годов. Он посвящен рождению и становлению колхоза. Автор вывел в романе галерею образов необычайной сочности, очень тонко показав психологию собственников и ломку этой психологии. Книга написана правдиво, с большим знанием людей и отражаемых событий. Роман проникнут духом интернационализма.

Отрывок из произведения:

Перевод Т. Лурье-Грибовой

1

Шефтл Кобылец, яростно щелкая в воздухе кнутом, погонял своих буланых. Телега с грохотом неслась мимо веселокутского баштана, поднимая густую теплую пыль с разбитой за день колесами и скотом дороги.

Над буйно зеленевшим баштаном, тянувшимся до самых гуляйпольских могилок, уже садилось, разливаясь оранжевым заревом, раскаленное солнце. Вдоль дороги, мерно покачиваясь, вздыхали, перешептывались длинные, заостренные листья кукурузы и желтые венцы подсолнухов, широким кольцом опоясавшие баштан.

Другие книги автора Нотэ Лурье

Вторая часть романа «Степь зовет» была написана после войны и пребывания в сталинском лагере, к моменту публикации была основательно сокращена и отцензурирована, полный вариант утерян.

В 1951 г. писатель был обвинен по так называемому "Второму делу еврейских писателей" и репрессирован. После смерти Сталина в 1953 г. он подал заявление на реабилитацию и был освобожден в 1956 г., отсидев 5 лет и 6 месяцев из 25-летнего срока.

Один из первых рассказов писателя, публикуется в переводе с идиша.

Один из первых рассказов, легший впоследствии в фундамент романа о коллективизации в еврейской деревне, публикуется в переводе с идиша.

Один из последних рассказов писателя, публикуется в переводе с идиша.

Последнее крупное произведение писателя посвящено нереализовавшейся любви

Биографический рассказ о Шолом-Алейхеме.

Из послевоенного творчества писателя, публикуется в переводе с идиша.

Популярные книги в жанре Советская классическая проза

Алексей Толстой

В снегах

Ночью на верху снежного холма появился человек в собачьей дохе, взглянул на открытый, залитый лунным светом, крутой косогор, поправил за спиной винтовку и шибко побежал вниз на широких лыжах, - закутался снежной пылью.

За ним появился на гребне второй человек, и - еще, и - еще, - в подпоясанных дохах. Один за другим, - откинувшись, раздвинув ноги, слетали они вниз, где на снегу лежали синие тени от сосен. Скатились и пропали в лесу.

Юрий Визбор

Формула времени

Писать о песенном творчестве Булата Шалвовича Окуджавы дело трудное. Он все написал о себе сам. Его творчеству не нужны ни переводчики, ни толмачи, ни толкователи. Шокирующие своей дремучестью предисловия - "...я в этом произведении хотел изобразить..." - это не для него. Он что хотел, то изобразил. Что намеревался сказать - сказал. Поэтому статья моя - просто заметки старого поклонника и любителя песен Булата Окуджавы.

Юрий Визбор

Свой голос

Я никоим образом не теоретик. И никакими теоретическими изысканиями не занимался. Я считаю, что мысль хороша тогда, когда она является сама, и нет ничего печальнее навязывания чужих мыслей. И еще один момент - общий и банальный: нет таких мыслей и слов, которые сделали бы из непрофессионала профессионала, из плохого поэта - хорошего или из хорошего отличного. Это мое глубокое убеждение. И поэтому каких-то тайн или откровений не ждите от меня, потому что я просто хочу поделиться достаточно практическими, во многом дилетантскими мыслями относительно того, что мы называем нашей песней или самодеятельной песней и т.д.

Юрий Визбор

ВЕЧНО СТУДЕНЧЕСКИЕ

Когда пишут или говорят о студенческих песнях, многие впадают в ошибку путают студенческие песни с туристскими. Давайте на этот раз не совершим ее. Студенческая песня сама по себе явление довольно значительное, и сужать ее до туристской тематики по крайней мере несправедливо. В студенческую пору обретает человек профессию, и песни студентов - как записки следующим поколениям: вот так мы жили, вот так мы любили, так мы верили в будущее.

Анатолий Павлович Злобин

Любой ценой

Очерк из цикла "Заметки писателя"

За долгие годы поездок по стране в памяти отложился

большой слоистый пирог. На многое сейчас смотрится

по-иному, нежели смотрелось тогда, в моменты свершений.

Именно так приобретается объемность нашего знания

времени.

Мои заметки отнюдь не претендуют на исчерпывающий

образ предмета, хотя я всячески пытался сузить свой

Анатолий Павлович Злобин

Мирная пуля

Очерк из цикла "Современные сказки"

Пардон, мсье, на каком языке вы желаете разговаривать: по-вашенски или по-нашески? Как вам угодно - давайте говорить по-таковски - это язык современных сказок и потому понятен всем. Разрешите задать контрольный вопрос, мсье, - на каком мы с вами свете?

Браво - на Земле? Планета сошлась. Но сходится ли век? Лично я не уверен. Да, наши кресла в самолете оказались рядом, но это вовсе не значит, что мы движемся параллельно в пространстве и времени. Сошлось одно пространство. Потому лишь, что мы летим по самой старой международной трассе на планете. Время от времени посторонние предметы залетают в наш век. Пространство тут просверлено тысячами турбин до такой степени, что сделалось неустойчивым и зыбким.

Анатолий Павлович Злобин

Память Земли

(из воспоминаний солдата)

1

Путешествие было затеяно рискованное: предстояло найти окоп, в котором я лежал тридцать лет назад. Окоп был отрыт на правом берегу реки Великой в районе Пушкинских гор Псковской области. Вот, собственно, и все исходные данные для путешествия, не очень-то густо. Под рукой была еще потрепанная туристская "шестиверстка" да моя солдатская память, которая тоже порядком пообветшала за минувшие годы. Однако в живых оказалась еще одна память, о существовании которой я мог лишь догадываться, отправляясь в дорогу, но именно она и сыграла решающую роль.

Анатолий Павлович Злобин

Послесловие к портрету

Очерк из цикла "Портреты мастеров"

С Владимиром Затворницким я познакомился не по заказу. Впрочем, поначалу знакомство наше было даже односторонним - просто я знал: где-то в московских каменных теснинах живет и работает этот самый Владимир Андреевич, его статьи появлялись в газетах, мелькал Затворницкий и на серо-голубом экране в репортажах, словом, был такой человек, отпечаталось в памяти, а я по давней привязанности следил за московскими строителями и многих знал не только по имени.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

«…Мягкобровая Сююмбике не ожесточилась против жизни, устойчивым добром согревалась душа еще не до конца погибшей надеждой, что вернется ее Абдразяк бесшумной ночью… А тут еще Тауфик пугал ее по вечерам коровой, подкрадывался к душе с непонятной тоской своей…»

В Сан-Франциско началась череда серийных убийств – жестоких, кровавых и необъяснимых. После маньяка – или маньяков – остаются очень странные улики, которые не могут классифицировать самые опытные эксперты. Тогда же инспектор полиции Брайан Клаузер начинает видеть крайне реалистичные сны, наполненные страхом и жаждой охоты. Он видит жутких, пугающих существ – монстров, наделенных невероятной силой, – и ощущает себя одним из них. А наутро выясняется, что преступления из его снов до мельчайших деталей совпадают с преступлениями, происшедшими в реальности. Брайан понимает, что не будет ему покоя, пока он не разберется с кровавыми убийцами. А главное – с тем, каким образом он с ними связан…

Немногим из тех, кто побывал на том свете, довелось вернуться и рассказать об увиденном. Денни Орчард твердо знает: ад существует. Он побывал там в тот страшный день, когда он и его сестра-близнец сгорели заживо. Его спасли, а она осталась там навсегда… И с тех пор ее зловещее присутствие не оставляло его ни на день. Разорвать братские узы невозможно. Мстительный призрак не упокоится до тех пор, пока Денни не раскроет тайну своей и ее смерти, не назовет имени преступника, убившего их в тот день, десятилетия назад. И если в мире живых все нити, ведущие к разгадке, оборвались, значит, за ответом придется вновь отправляться на ту сторону…

Кришан Чандар — индийский писатель, писавший на урду. Окончил христианский колледж Фармана в Лахоре (1934). С 1953 генеральный секретарь Ассоциации прогрессивных писателей Индии. В рассказах обращался к актуальным проблемам индийской действительности, изображая жизнь крестьян, городской бедноты, творческой интеллигенции.