Статьи про автостоп

Постовалов Андрей

Автостоп по Евpопе или наше путешествие...

Hачитавшись всяких умных книжек пpо бюджетное путешествие, собpались как-то мы с пpиятелем пpоехаться задешево по Евpопе, посмотpеть как люди живут. К сожалению, инфоpмация по автостопу (а именно его мы собиpались использовать максимально), за исключением книги Шанина, отсутствовала, поэтому ехали пpактически наобум. Hижеследующий текст написан в попытке помочь дать более-менее объективную инфоpма- цию для путешествующих студентов и дpугих людей, кому не по каpману тpатить огpомное количество денег в гостиницах и самолетах. По возможности, я постаpаюсь пpиводить цены с куpсом по отношению к доллаpу на момент пpебывания. Все это сопpовождается моими комментаpиями и идеями по поводу путешествия.

Популярные книги в жанре Путешествия и география

Из центра Каракумов сквозь зной и пески проложили 468-километровый трубопровод Шатлык — Хива, закончив тем самым строительство четвертой очереди трансконтинентальной газотранспортной системы Средняя Азия — Центр. Голубое топливо, хранимое пустыней, потекло к городам и предприятиям нашей страны и стран СЭВа.

Пустыня начиналась за Хивой. Всею лишь пять-шесть километров нужно было отъехать, чтобы оказаться среди пыльного ветра и барханов. Здесь был конечный пункт стройки.

Планета покрывается космодромами. К советскому Байконуру, с которого ушли в небо первые искусственные спутники Земли и корабли космоса, к американскому, отправившему к Луне «Аполлоны», прибавились стартовые площадки на всех континентах. Эхо стартов разносится над Сахарой и Французской Гвианой, в далекой Австралии и в Китае, в Японии и Антарктиде, в Индии и во льдах Арктики. Необычные сооружения, именуемые «космодромами» и «ракетодромами», появляются даже в океане.

Этому городу назначено было еще при рождении опасаться стихии. Большей своей частью он стоит на дне древнего моря, и подчас оно вновь пытается завладеть утерянной территорией. С тех пор, как «на берегу пустынных волн» вырос город, море побывало здесь более двухсот раз. Правда, до размеров катастрофы эти визиты доходили лишь трижды.

Такое, можно сказать уверенно, больше Ленинграду угрожать не будет. И не только потому, что город заметно поднялся, буквально вырос «из топи блат», и там, где тонул пушкинский Евгений, уже не утонешь при самом большом наводнении... Город стал каменным, бетонным, и не так-то легко теперь морю носить его «избы» с берега на берег. Но главное не это.

П лоская, ровная, сколько глаз хватает, земля. Приханкайская низина. Плавный невысокий вал кустарника вдоль грунтовой дороги. Вербы, лозняк. Заболоченные поляны. Похожие на клубы дыма округлые пышные деревья на этих полянах. Густая и при этом на редкость одноцветная зелень постепенно сменяется полями с выгоревшей травой. Горизонт просматривается на многие километры. Сизые от дали силуэты сопок, как неровные края чаши.

Земля, по которой мы едем, имеет ко мне и к Николаю, водителю машины, непосредственное отношение. Пригодной для жизни ее сделали наши деды. Шакуны, Романюты, Божки, Побегайловы, Коваленки, Костырки, Стужины и десятки других фамилий наших разветвленных семейных кланов срослись, спеклись с этой землей. В зное, в комарином гудении, в бесконечной мороси, приносимой с океана, приучая язык и ухо к «чудным» удэгейским названиям, осваивали они эту землю, поднимали целину, обкашивали болота, ставили дома.

Т емные строчки рельсов рассекают тундру и теряются далеко впереди, в белесой пустынной мгле, где, чуть заметные на фоне грязно-серого неба, громоздятся округлые горы Полярного Урала. Снег шел здесь недавно: вокруг безупречная белизна. Составы грохочущих на стыках длинных полувагонов-гондол, поднимая и увлекая за собой седые вихри, несутся на север и на юг по главному ходу тысячеверстной стальной трассы Воркута—Котлас и по ее восточному «плечу» Чум—Лабытнанги, ведущему к Обской губе. Там, за Обью, заполярный Салехард. Кажется, нет препятствий для этих как будто бесконечной длины вереницей движущихся поездов: долго стоишь на обочине пути, считая мелькающие вагоны и сбиваясь со счета. Препятствий нет, если... если не завьюжит пурга. ...Куропатки прячутся в снег. Песцам не до леммингов — полевые мыши тоже ищут укрытие в снегу. Олени сбиваются в стаде потеснее. Люди плотнее закрывают двери домов, запасают топливо, без крайней нужды стараются не выходить из жилищ — недолго и заблудиться в тундре. Пурга может длиться три, пять дней,  а иногда больше недели. Все замирает перед пургой. Все, только не движение поездов...

И зучать страну по альбомам — все равно что обойти за час весь Эрмитаж. Удивительный каждый в отдельности каменный домик с маленькими окошечками, скульптура в парке, ухоженная улочка или аркада вокруг площади быстро сливаются в бесконечную череду музейных кар.

Мое первое знакомство с Чехословакией было именно альбомным. На страницах иллюстрированных изданий сменяли друг друга фотографии готических, ренессансных, барочных домов-памятников. Но одна картинка — она-то и запомнилась более всего — поразила откровенно немузейным видом. Перспектива светлых многоэтажных зданий, стеклянные витрины по сторонам широкого проспекта и длинная вереница легковых автомобилей у обочины. Обратил внимание на подпись. Мла-да-Болеслав. Сорок тысяч населения. Районный центр Среднечешской области.

Утро. Розоватое октябрьское солнце лежит над самым горизонтом, скупо освещая лагерь дрейфующей станции «Северный полюс-18».

Сегодня нам предстоит последнее погружение под лед в полукилометре от лагеря станции. Сборы привычные и недолгие. Выносим из домика и складываем на дюралюминиевую с брезентовыми бортами волокушу акваланги, гидрокомбинезоны, ласты, грузим и другие водолазные принадлежности и приборы. Все крепко обвязываем линем. Берем с собой на случай встречи с медведями карабин и ракетницу. По телефону из домика связываюсь с дежурным по станции и получаю «добро» на работы вне лагеря. Трогаемся в путь. Двое тащат волокушу за веревку спереди, один сзади подталкивает длинной пешней. Четвертый идет впереди, выбирая дорогу. Собака Белка, как всегда, с нами.

Полвека назад, 2 октября 1920 года, Владимир Ильич Ленин на III Всероссийском съезде Российского Коммунистического Союза Молодежи произнес программную речь «Задачи союзов молодежи», в которой призвал молодежь учиться коммунизму и детально раскрыл, что это означает на практике. «Перед вами задача строительства, — говорил В. И. Ленин, — и вы ее можете решить, только овладев всем современным знанием, умея превратить коммунизм из готовых заученных формул, советов, рецептов, предписаний, программ в то живое, что объединяет вашу непосредственную работу, превратить коммунизм в руководство для вашей практической работы». И далее: «Мы должны всякий труд, как бы он ни был грязен и труден, построить так, чтобы каждый рабочий и крестьянин смотрел на себя так: я — часть великой армии свободного труда и сумею сам построить свою жизнь без помещиков и капиталистов, сумею установить коммунистический порядок. Надо, чтобы Коммунистический союз молодежи воспитывал всех с молодых лет в сознательном и дисциплинированном труде».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Невиданный клев

Куда меня только не заносило во вpемя моих скитаний с удочкой! Особенно я любил бpодить вдоль пpихотливо извивающихся лесных pечек в поисках фоpели. В тот pаз

мне необыкновенно везло. Почти каждый повоpот pеки даpил мне либо мощную хватку, либо фоpель, бешено сопpотивляющуюся в пенных стpуях. Пpиближался вечеp.

Поpа было подумать и о ночлеге. Обыкновенно я устpаивался в стоге сена или

пpосился пеpеночевать на какой-нибудь хутоp. Вот и на сей pаз за очеpедным повоpотом pеки откpылся стаpый сад, обнесенный ветхим забоpом. В глубине сада виднелся бpевенчатый дом, полуpазpушенный хлев и еще какие-то постpойки. Окна в доме светились. Я остановился у калитки, увитой диким виногpадом, и pешил немного

Capitan

HЕЖHОСТЬ

ПРЕАМБУЛА

Я не Моруа и даже не Андре... впрочем, он то, в данном случае, не причем, хотя и отчасти причастен, как причастны все французские новеллисты и произведения оных. Одно из них ("Hежность") не дает мне спокойно не только жить, но и существовать вот уже 6 месяцев 2 дня и 54 минуты, ибо оно сосуществует со мной, во мне, но ни как не во вне. "Hежность" нагло стремилась проникнуть в каждую мою строчку в течение всего этого времени. Я то думал я сильный, я держался, как мог, за отравленный "нежностью" воздух и слепящую "нежность" моей 28-й зимы, я крепился целых (жалких) 6 месяцев 2 дня и 54 минуты... Hа 55-ю меня не хватило, на 55-й последняя капля "нежности" переполнила бочку моих душевных сил... и выплеснулась наружу... Вот этот "выплеск" я и представляю на твой читательский суд, mon petit.

AYBishop

Незванная гостья

Завалили вечер.

Я сидел в простыне за дубовым столом и потягивал пиво. В телевизоре крутились клипы, в парилке была необходимая жара, бассейн зазывал теплой водой, но.. Серега сказал, что не придет. Мне так нужно было в непринужденной обстановке обсудить с ним пару вопросов.. Сунувшиеся было девки были мною выгнаны за три секунды. Девок не хотелось. Не хотелось ничего. Я сидел в теплом зале, тянул пиво и думал о том, как мне лучше поступать в сложившейся ситуации. Нужно спокойно все обдумать, что бы аккуратно всех переиграть..

Hезванный долгожданный гость или "Какие ножки - 3"

Довольно странно себя чувствуешь, когда вот так, ни с того, ни с сего, оказываешься перед очень знакомой дверью. Да, возможно, когда то раньше я был здесь желанным гостем, но теперь? Каждая следующая секунда кидает меня в сомнение, не стоит ли развернуться и пойти домой. В мозгу мгновенно пробежали кадры прошлой моей жизни. Когда я почти всегда с радостью входил в этот дом и с ничуть не меньшей радостью отсюда уходил. Конечно, я сделал очередную глупость, придя сюда. Hет, пойду лучше домой. Делаю шаг назад. Рука непослушно тянется к звонку и жмет на почти родной звонок. Очетливо слышу знакомую трелль, которая поражает мой мозг как звон колокола. Все. Теперь уходить поздно. Все сомнения и страхи отступили назад. Теперь только неизвестность.