Старый Новый Год

Перед Вами – одна из самых замечательных пьес Михаила Рощина «Старый Новый Год» (1967), по которой был поставлен известный одноименный фильм.

В недавно заселенном доме идет новогодняя гульба. Две соседствующие семьи имеют, при всех различиях одно сходство: в обеих есть недовольный жизнью муж. Вскоре оба неудачника, хлопнув дверьми, покидают свои новые квартиры – чтобы вскоре найти успокоение в тесной мужской компании.

Отрывок из произведения:

Новая квартира Себейкиных. Тот момент новоселья, когда толчется куча народу, все что-то носят, что-то делают, и у всех возбужденное, приподнятое настроение. Теща Себейкина и Иван Адамыч, местный чудак, примеривают и прибивают на стену ковер. Друг Себейкина, Вася, занят пылесосом. Клава Себейкина, а вместе с ней двоюродная сестра Себейкина модница Люба и сноха Нюра хлопочут на кухне, а затем накрывают на стол. Бабушка в ванной дивится горячей воде из крана и так оттуда и не выйдет, мы ее не увидим. Тесть Себейкина свинчивает новенькие кресла. Любин муж в галстуке с блестками, человек степенный, налаживает антенну телевизора. Студент, дальний родственник, настроенный свысока и иронически, лишь указывает, как и что лучше сделать. Дочь Себейкиных, Лиза, рассаживает в отведенном ей уголке штук восемь игрушек – медведей и кукол. А в центре, на столе, словно вершина пирамиды, возвышается счастливый Себейкин – он только что приладил к потолку новую люстру.

Другие книги автора Михаил Михайлович Рощин

МИХАИЛ РОЩИН

Бунин в Ялте

Рассказ

...До чего чисто и спокойно стало вдруг жить! Обломилось наконец все позади, как лед, как свод, обрушилось, обвалилось, и нет назад хода, в пещеру, откуда он еле выполз на свет. И снова можно жить мудро и чисто. И работать. Думать, читать, лениться, стать самому себе настройщи-ком, склейщиком, смычком. Так жилось только в деревне, в Огневке, когда он оставлял галстуки и крахмальные воротнички, мало ел, совершенно переставал пить, едва разговаривал, часами ездил верхом, был одинок и свободен. Купался на рассвете, мок под быстрыми летними проливнями, перечитывал только самое дорогое - Пушкина, Флобера, Толстого - и делался юношески чист, звонок, иночески приготовлял себя к писанию, приводя себя в состояние сосредоточенное и нежное, в сосуд наполненный, в струну отлаженную, которой только коснись, только дунь слегка, все равно каким дыханием, каким светом,и она отзовется, издаст свой звук.

Пьеса одного из лучших советских драматургов – М.Рощина; написана в 1977-1979 гг.

Пьеса Михаила Рощина «Валентин и Валентина» (1970) не нуждается в представлении. Она была необыкновенно популярна, с нее, собственно говоря, и началась слава драматурга Рощина. В Советском Союзе, пожалуй, не было города, где имелся бы драмтеатр и не шла бы пьеса «Валентин и Валентина». Первыми ее поставили почти одновременно, в 1971 году, «Современник» (реж. В.Фокин) и МХАТ (реж. О.Ефремов), а уже вслед за ними – Г.Товстоногов, Р.Виктюк и другие. Также по пьесе был снят фильм (режиссер Г.Натансон, 1987).

Михаил Рощин

Таня Боборыкина и Парад Победы

1

Начать надо с дяди Саши Леонова. У отца было не так много друзей, а дядя Саша, может, самый старинный и постоянный. Когда-то, в начале 30-х, по призыву комсомола отец попал в ГПУ или милицию, в "органы", и Саша тоже. Вместе служили. В Казани, где мы оказались, отец и маму устроил в милицию секретаршей или паспортисткой. Оттуда - одна из семейных легенд: моя первая встреча с проституткой. Менты часто ходили на облавы: воров, проституток, бродяг, беспризорных. Шли всей милицией. Мама уже была мною беременна, но по нраву своему не могла оставаться в стороне, шла тоже - в кожанке, фуражке, на боку кобура, - сама худющая, девчонка совсем, а пузо торчком. Вот какая-то б... и обложила ее матерно: "Ах, сволочуга, и ты туда же!" - и больно пихнула в живот. Отец говорил потом: "Первая Мишкина встреча с проституткой, и дай бог, чтоб последняя!"

Михаил Рощин

Елка сорок первого года

А жизнь, товарищи, была совсем хорошая.

Аркадий Гайдар. Голубая чашка.

На пути из Ленинграда в Севастополь мы остановились в Москве, мама выстанывала:

- В Москву! Хоть на денек! Сколько не была в Москве!

Она - коренная москвичка, в Москве выросла, работала, все знала. Поженившись, они с отцом объездили полстраны, - куда отца направляли, туда и ехали. Теперь путь его лежал в Севастополь, на морской завод. Опять надолго.

В основу пьесы «Спешите делать добро» Михаила Рощина положена необычная ситуация. Глава семьи Мякишевых, возвратившись из командировки, привозит с собой девочку-подростка, которую спас от самоубийства. Так в размеренный быт столичной семьи вторгается недетская драма Оли Соленцевой, которая становится для окружающих нравственным испытанием. Драматург показывает, как порой важно не только сделать, но и отстоять добро.

А жизнь, товарищи, была совсем хорошая.

Аркадий Гайдар. Голубая чашка.

На пути из Ленинграда в Севастополь мы остановились в Москве, мама выстанывала:

– В Москву! Хоть на денек! Сколько не была в Москве!

Она – коренная москвичка, в Москве выросла, работала, все знала.

Поженившись, они с отцом объездили полстраны, – куда отца направляли, туда и ехали. Теперь путь его лежал в Севастополь, на морской завод. Опять надолго.

Синие морозные сумерки. Парк, снег, черные стволы лип. На скамье сидит Гена, в руках футляр со скрипкой. Холодно.

Появляется Катя. Она в платке и в валенках, торопится и на ходу касается каждого дерева, ни одного не пропускает: приложит к стволу ладонь, подержит немного, подует на пальцы и спешит к следующему дереву. Потом замечает Гену.

Катя. Ух и холод! Что за холод такой!… Ой! Ты чего?

Гена не отвечает.

Популярные книги в жанре Драматургия: прочее

Кабинет, опрятно и довольно роскошно убранный; по стенам развешано множество портретов писателей и артистов: на книжных шкафах бюсты Вольтера, Руссо, Пушкина, Крылова, Шиллера и Гете. У стены письменный стол, уставленный разными красивыми безделками, в систематическом порядке, и покрытый бумагами и книгами. Семячко, журналист, сидит у стола.

Семячко. Пропасть дела. Мало того что пиши, да пиши еще наскоро, на заказ, пиши под мерку наборщика: именно столько, сколько надо в нумер. А тут, глядишь, придется что-нибудь выбросить, и опять добавляй; и всё в меру и в строку. Чуть свет бесчеловечные наборщики пришлют тебе несколько форм корректуры… сиди, читай да думай о том, что написать к завтрашнему нумеру. А тут принесут газеты; смотришь, какой-нибудь благоприятель уж и позаботится поздравить тебя с добрым утром. Сердиться на него не стоит, а всё досадно. Чуть успокоишься, сядешь за перо,-- звонят в колокольчик… И ворвется какой-нибудь посетитель; друг он, не друг, а так, посетитель. Потом другой, третий… толкуй с ними… Очень приятно!..

Морозный день кончался. Большое оранжевое солнце уже село куда-то за гостиницы «Заря», «Алтай», «Восток», к станции электрички Рабочий поселок, к окраине Москвы. Но проспект еще звенел как натянутая струна, катил в двух направлениях, словно сдвоенный провод под током, неподвижный и бегущий. К югу торопился проспект, к магазину «Океан», Рижскому вокзалу, салонам «Все для новобрачных» и «Свет», к тем последним особнячкам, что остались еще на Первой Мещанской, и на север мимо просторного предполья Выставки, аллеи Космонавтов, обелиска, покрытого полированным титаном, мимо какого-то недавно построенного института, то ли оптического, то ли астрономического (на крыше башенка вроде купола обсерватории), и мухинской скульптуры «Рабочий и колхозница».

Действующие лица

Герцог

Доктор Гримторп

Преподобный Сирил Смит

Моррис Карлеон

Хастингс, секретарь Герцога

Незнакомец

Патриция Карлеон

Действие происходит в гостиной герцога.

Прелюдия

Сцена: Небольшие молодые деревья в туманных и дождливых сумерках; какие-то лесные цветы кое-где видны среди стволов. Виден Незнакомец, человек в плаще с поднятым капюшоном. Его костюм может быть современным или может принадлежать к любой другой эпохе; а конический капюшон так надвинут на голову, что лицо рассмотреть невозможно. Слышен далекий женский голос, неразборчивые слова то ли поются, то ли декламируются. Фигура в плаще приподнимает голову и с интересом вслушивается. Песня раздается все ближе, и появляется Патриция Карлеон. Она смуглая и худощавая, с мечтательным выражением лица. Хотя она аккуратно одета, ее волосы слегка в беспорядке. В руке у нее ветка какого-то цветущего дерева. Она не замечает незнакомца, и хотя он с интересом наблюдает за ней, некоторое время идет как ни в чем ни бывало. Неожиданно она обнаруживает его присутствие и делает шаг назад.

На прием к доктору Алисе Васильевне приходит необычный пациент, у которого разболелся зуб… любви. Согласно древней стоматологической легенде, укус этого редкого зуба доставляет женщине неземное наслаждение. И только от мастерства Алисы Васильевны зависит, сумеет ли она спасти столь ценный орган.

Ситуация осложняется тем, что Алисе Васильевне не дает покоя экс-муж – беззубый боксер-неудачник, который люто ненавидит всех «жубаштых».

"Первая книжка стихов могла бы выйти в свое время, если бы я не отвлекся на пьесу в стихах, а затем пьесу в прозе, — это все были пробы пера, каковые оказались более успешными в прозе. Теперь я вижу, что сам первый недооценивал свои ранние стихи и пьесы. В них проступает поэтика, ныне осознанная мною, как ренессансная, с утверждением красоты и жизни в их сиюминутности и вечности, то есть в мифической реальности, если угодно, в просвете бытия." (П.Киле)

«Человек и сверхчеловек» — одна из лучших пьес Шоу; более того, это вообще одна из лучших комедий XX в. Перед нами яркий образец драматургии идей. Художественная сила пьесы определяется тем, что носители идей автора — живо обрисованные характеры. Но обрисовка их лишена бытового правдоподобия, потому что, как обычно у Шоу, поведение действующих лиц определяется сложной диалектикой идейного замысла драматурга.

Директор советского завода по производству соды только что вернулся из командировки на растленный Запад. И хотя на Западе все очень, очень плохо, но идея иметь автомобиль или хотя бы холодильник очень импонирует директору. Вот только эта идея встречает резкое противодействие среди родных и коллег.

Примечание:

Эта небольшая по объёму одноактная гротескная пьеса была написана в конце сороковых годов. По понятным причинам текст был автором упрятан, причём так старательно, что впоследстввии Лем, несмотря на многочисленные попытки, так и не смог его отыскать. После смерти писателя текст был обнаружен и опубликован в 2008 году в «Gazeta Wyborcza». В 2009 году вышло первое книжное издание.

Компиляция

Содержание:

СЕРДЦЕ ПОМНИТ (повесть)
ПЛЕВЕЛЫ ЗЛА (повесть)
КЛЮЧИ ОТ НЕБА (повесть)
ГОРЬКИЙ ХЛЕБ ИСТИНЫ (драма)
ЖИЗНЬ, А НЕ СЛУЖБА (рассказ)
ЛЕНА (рассказ)
ПОЛЕ ИСКАНИЙ (очерк)
НАЧАЛО ОДНОГО НАЧАЛА(из творческой лаборатории)
СТРАНИЦЫ БИОГРАФИИ
ПУБЛИЦИСТИЧЕСКИЕ СТАТЬИ:
Заметки об историзме
Сердце солдата
Величие земли
Любовь моя и боль моя
Разум сновал серебряную нить, а сердце — золотую
Тема избирает писателя
Размышления над письмами
Еще слово к читателям
Кузнецы высокого духа
В то грозное лето
Перед лицом времени
Самое главное
Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Гарун Тазиев, известный вулканолог, рассказывает о своих необычайных путешествиях, связанных с изучением деятельности вулканов. Очень точно он описывает поразительные зрелища и явления, происходящие при извержении вулканов, которые он наблюдал.

В книге приводится история гибели цветущего города Сен-Пьер, а также ряд других историй, послуживших уроком для человечества в деле более пристального изучения грозного явления природы.

Первая публикация этой новеллы была снабжена следующим предуведомлением: «Г-жа герцогиня дю Мэн придумала лотерею, в которой разыгрывались темы всевозможных сочинений, в стихах и прозе. Вытащивший билетик должен был написать означенное там сочинение. Г-жа де Монтобан, вытащив тему новеллы, попросила г-на Вольтера написать эту новеллу за нее, и Вольтер предложил ей нижеследующую сказку».

То, что у нас два глаза, не облегчает нашей участи: один глаз служит нам, чтобы видеть в жизни хорошие стороны, другой – чтобы видеть плохие. У многих есть дурная привычка закрывать первый глаз, и лишь немногие закрывают второй; вот почему столько людей предпочли бы вовсе ослепнуть, чем видеть то, что представляется их взору. Счастливы кривые, лишенные дурного глаза, который портит все, на что ни поглядит! Пример тому Мезрур.

«Эту книгу можно назвать фантастикой.

Точно с таким же основанием, как книги Борхеса, Мураками или Кортасара.

Эту книгу можно назвать классической русской прозой.

С тем же правом, как рассказы Чехова, Гоголя, Булгакова.

Эту книгу можно назвать юмористической.

Так же, как книги Зощенко, Гашека или Марка Твена.

Но все это — Леонид Каганов.

Если вы его еще не читали, то вы, наверное, просто неграмотный».

Сергей Лукьяненко

В сборник вошли произведения: Сирусянка, Дело правое, Жесть, Мне повезет, Про тигренка, Черная кровь Трансильвании, Здание номер 1, Нульгород, Флэшмоб-террор и др.