Старик

Пес был стар. Даже по человеческим меркам количество прожитых псом лет выглядело весьма солидно, для собаки же подобная цифра казалась просто немыслимой. Когда к хозяевам приходили гости, пес слышал один и тот же вопрос:

– Как ваш старик, жив еще? – И очень удивлялись, видя громадную голову пса в дверном проеме.

Пес на людей не обижался – он сам прекрасно понимал, что собаки не должны жить так долго. За свою жизнь пес много раз видел хозяев других собак, отводивших глаза при встрече и судорожно вздыхавших при вопросе:

Другие книги автора Сергей Валерьевич Уткин

За окном кафе тихо хлюпал дождем сентябрьский вечер. Я медленно водил ложечкой в металлической чашке с полурастаявшим мороженым и задумчиво глядел, как загораются огни в окнах дома напротив. Наверное, зря я отказался пойти с Андрюшкой к нему домой – сидели бы сейчас за столом, праздновали наш день рождения…

За спиной скрипнула дверь, тут же из-за стойки подала голос кассирша:

– Мужчина, мы скоро закрываемся!

– А вы разве не до восьми работаете?

- Скажите…

- Нет, Паша, мы же договорились общаться на "ты". Не такая я уж старуха!

Да, старухой Приму назвать было сложно - стройной фигурке позавидовали бы многие молодые девчонки, глаза горели юным задором. И при всем этом Прима старше моей матери - это она сама сказала. Не мне, маме. Я окинул взглядом зал ожидания - матушка пристроилась к компании скучающих туристов, таращившихся в громадный экран на стене и увлеченно обсуждала героиню какого-то сериала с миловидной блондинкой бальзаковского возраста. Все правильно - песни Примы ей никогда не нравились. Мне, впрочем, тоже.

Каждый понедельник в конторе начинается одинаково – в девять утра общее собрание отдела продаж. Разбор проектов, хвала наиболее везучих, публичная порка неудачников… Порка в переносном смысле, конечно. Хотя стоять перед всем отделом и слушать упреки в свой адрес тоже удовольствием назвать сложно. Сегодня аккурат понедельник, уже отхвалили везунчиков и шеф делает многозначительную паузу. Возможно, что от этой паузы он ловит кайф, как садист, мучающий жертву – дескать, вы ждете публичного позора, а я вам это ожидание растяну, помучайтесь, нерадивые…

- Михалыч! Михалыч, открывай! Уснул ты там, что ли?! - невысокий мальчишка лет двенадцати сердито сплюнул на землю и в очередной раз пнул обшарпанную железную дверь с надписью "Котельная". Грохот удара разнесся по загаженному двору-колодцу старого дома, но никого этот шум не потревожил: уже несколько лет дом был расселен для капитального ремонта. Уцелевшие стекла окон дома уныло отражали серый сентябрьский вечер и мальчишку, разъяренно барабанящего в дверь. На фоне облезлых стен был особенно заметен аккуратный серый костюмчик мальчишки, модный свитер под пиджаком и новенькие красные резиновые сапожки. Впрочем, правый сапожок уже утратил первоначальный блеск от многократных столкновений с ржавым железом двери.

Осень 1942-го года. Гитлеровские войска завязли под Москвой и Ленинградом, впереди еще одна русская зима. В кабинете рейхсминистра Альберта Шпеера раздается телефонный звонок. Некий русский предлагает немецким войскам оружие, которому нет равных. Фамилия русского авантюриста Гарин. Петр Гарин.

Во, иностранцы опять открытие очередное учудили. Шухер на весь мир, премию Нобелевскую отхватят, небось… А я тебе так скажу: супротив нашего мужика ихние ученые – тьфу! Не веришь? Зря!

Ты помнишь, в прошлом годе я с бригадой хлопцев по шабашкам мотался? Щаз же дачи с коттеджами повсюду строят, все норовят как в Америке – чтоб за городом свой домик стоял. Да не просто халупа какая-нибудь, с удобствами во дворе! А штоб усё как у людей – санузел там, ванная с душем и вода горячая обязательно. Тут мы с мужиками и подсуетились. В бесплатную газетенку объявление кинули, сами по соседям слух пустили. Так, мол, и так: бригада опытных работяг поставит всю сантехнику, электрику, все подключит.

Давно подмечено – чем меньше чин, тем больше значимости он старается придать своей персоне. Вот и сейчас надутый от важности салага-курсант придирчиво изучал мои документы. Не удовлетворившись стандартной процедурой скан-теста, доблестный страж КПП битый час сравнивал вшитую в чип удостоверения картинку с оригиналом. Смысла в этом не было никакого, ну да чем бы дитя не тешилось… По опыту знаю, что возмущаться и требовать побыстрее закончить процедуру верный способ застрять на неопределенный срок. А можно и вообще не пройти, учитывая специфику объекта…

Громадный, каких раньше здесь и не видывали, автобус неторопливо проехал вдоль главной улицы посёлка и, фыркнув, остановился возле здания поселковой администрации. Поурчал ещё немного мотором и затих. Окна автобуса были закрашены чёрным, а по бокам яркими, праздничными красками было выведено «КИНОТЕАТР».

Из ближайших домов стали подходить люди, собралась небольшая толпа, разглядывающая диковинную машину. Дверь возле кабины автобуса открылась.

Популярные книги в жанре Современная проза

Вокруг имени Юлия Самойлова еще при жизни возникали всяческие легенды и домыслы. Но что достоверно: предстал однажды в качестве особы, приближенной к императору — и без кавычек, то бишь к Великому князю Владимиру Кирилловичу. С присущей ему энергией он организует филиал монархического «Имперского Союза Ордена…». Дальше — больше. По приглашению «соратников» побывал в США. «Ну и что Америка! — козырял он в ответ. — Страна как страна. Ничего особенного…»

Перед ноябрьскими праздниками, как тому случиться, Петр засобирался в тайгу. Сборы эти, обычно, осуществлялись не за день, не за два, а грезилось Петру таежное житье-уединение от промысла до промысла. Потому загодя, еще зрелым летом, Петр выговаривал у директора совхоза для себя отпуск на эту пору, и припасы закупал в Абане в охотничьем магазине допрежь этих дней.

Проснувшись до свету за окном, Петр радовался выпавшему отпуску и предстоящей охоте. Вчера поздним вечером скотники отделения вернулись с молодняком с летних таежных гуртов, где с самой весны он работал пастухом.

Мирек пять дней в неделю сидит в ненавистном офисе, а вечер пятницы и суббота – его дни. Он оттягивается, и оттягивается по-крупному…

Роман молодого польского прозаика – это взрыв, литературный эксперимент, принесший писателю известность и моментально ставший культовым.

То ли Вадим собирался куда-то и расхаживал по квартире, завязывая галстук и застегивая брюки, то ли, наоборот, вернулся с работы, блаженно сбросил ботинки, скинул пиджак, галстук рванул на сторону и распустил ремень — в памяти засело именно это ощущение разобранности, затрапезности, в каком он застыл перед телевизором, включенным просто так, для житейского фона.

На экране телевизора был Севка Шадров, и уже давно, видимо, был, судя по тому, как плавно и накатисто лилась его речь, миновавшая момент неизбежного разгона и дипломатических оговорок. Вадим тотчас узнал старого приятеля, да чего там, лучшего друга юности, впрочем, тот не слишком и изменился. Стал, пожалуй, даже лучше, чем в былые незабвенные годы, юношеская расплывчатая миловидность вылилась в зрелую завершенность черт, в приятную мужскую сдержанность, оттеняемую временами прежним безотчетным лукавством в глазу. Телевизор у Вадима стоял допотопный, черно-белый, однако он мог поклясться, что разглядел на лице у друга стойкий спортивный загар. К которому так шли рубашка в тонкую полоску, должно быть голубая, и вязаный галстук, должно быть бордовый.

Рафальский Сергей Милич [31.08.1896-03.11.1981] — русский поэт, прозаик, политический публицист. В России практически не издавался.

Уже после смерти Рафальского в парижском издательстве «Альбатрос», где впоследствии выходили и другие его книги, вышел сборник «Николин бор: Повести и рассказы» (1984). Здесь наряду с переизд. «Искушения отца Афанасия» были представлены рассказ на евангельскую тему «Во едину из суббот» и повесть «Николин Бор» о жизни эмигранта, своего рода антиутопия, где по имени царя Николая Николиным бором названа Россия. А в 1987 увидел свет сборник статей Рафальского «Их памяти» — собр. заметок на культурные и политические темы, выходивших в «Новом русском слове», «Континенте» и «Новом журнале». В отличие от своей ранней статьи с обвинениями в адрес интеллигенции в этом сборнике Рафальский выступает в ее защиту. «Кто только не бросал камешков… в огород русской интеллигенции. К стыду своему и нижеподписавшийся к этому, не слишком благородному делу… и свою слабую руку приложил» (С.7). В статье «Вечной памяти» Рафальский защищает от нападок имя А.Ф.Керенского, присоединяется к обвинениям А.И.Солженицына в адрес западных интеллектуалов за поддержку советского режима («Страна одноногих людей»), но отстаивает свое понимание социализма как демократического общества («Путь человека»). Весь сборник объединяет мысль о защите демократических ценностей как от властей в СССР, их попирающих, так и от тех, кто считал саму демократию виновницей всего случившегося в России.

Исихара Синтаро — человек не совсем обычной судьбы. Он родился в 1932 году в г. Кобэ, сделал себе имя как писатель, получив престижную премию Акутагава за повесть «Время солнца» (1955). Но потом занялся политикой и преуспел, став в 1968 г. депутатом Верхней палаты парламента от правящей партии. Сейчас он является мэром Токио.

«Соль жизни» — нетипичное для традиционной японской литературы произведение. Главным героем книги является не столько «человек переживающий», сколько «человек действующий» — он плавает на яхтах, пересекает океан, занимается подводной охотой, мчится на бешеной скорости в автомобиле…

Для многих людей чтение — это своеобразный отпуск и приключение. Раскрыв эту книгу, такой читатель получит то, что он хочет получить.

***

Перевод с японского: Александр Мещеряков.

«Сюжет — как сама жизнь, — продолжил Валера, — Мужчина, взрослый мужчина нашего с тобой возраста, неожиданно влюбляется в девчонку. Совсем ребенка. Лет пятнадцать шестнадцать.

— Было. Сто раз. „Лолиту“ Набокова читал? — отрезал Игорь.

— Как ты думаешь, читал я или нет „Лолиту“? — начал тихо злиться Шагин»…

Этот диалог лучше всего характеризует тему повести, герой которой на собственной шкуре испытывает изнуряющую лихоманку любви.

Как часто всё самое главное начинается со случайной и не очень удачной встречи. Любовь выпрыгивает из-за угла, словно убийца с кривым ножом. Но раны любви благодатны. Правда, удар любви нужно заслужить, особенно, если любовь — это Кристина, девушка с тайной.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

С помощью этой книги вы сможете освоить основы ремонта всех видов часовых механизмов. Легкий стиль подачи материала и понятные иллюстрации помогут начинающим, а книга в целом дополнит познания мастера.

Россия никогда не имела демократической традиции и поэтому не может существовать без «сильной руки». Вся ее история: от князя Святослава до Суворова и Жукова, от щита над вратами Царьграда до казаков в Париже, советских танков в Вене и ракет на Кубе — это история непрекращающейся военной экспансии военно-бюрократического государства.

Сожжены и вырезаны Новгород и Казань, украден у татар Крым, разделена и обезглавлена Польша, закабалены свободолюбивые народы Кавказа, царскими колониальными войсками покорены независимые ханства Средней Азии. Везде Империя насаждала свои порядки, свою единственно верную «православную» веру, свой чиновничий аппарат. Так крошечная мононациональная Московия превратилась в гигантскую «тюрьму народов» почти в 1/6 суши.

При этом отсутствие европейской культуры быта породило в крестьянской стране ту ужасающую антисанитарию, неряшливость и вековую грязь, избавиться от которой Россия не в состоянии по сей день…

Так вот, все вышесказанное, по мнению автора, — ложь. В этой книге, второй в серии «Мифов о России», он доказывает совершенно обратное.

Читайте. Думайте. Спорьте.

Во времена молодости Иккинга Кровожадного Карасика III на свете водились драконы. Драконы были разные. Одни, большие и мрачные, парили в небесах, как огромные грозные птицы, и строили гнезда на вершинах утесов. Другие, мелкие и проворные, сновали дружными стайками и ловили крыс и мышей. Несусветно громадные Морские Драконы были в двадцать раз крупнее Большого Синего Кита и убивали просто ради потехи. Вам придется поверить автору на слово, потому что драконы быстро исчезают и вскоре могут попасть в Красную книгу. Для того, чтобы эти удивительные существа не были забыты, Иккинг Кровожадный Карасик III и написал эту правдивую повесть о своем детстве. Он был не из тех мальчишек, кто может выдрессировать дракона одним мановением пальца. И для Геройских Дел он не был рожден. Для этого ему пришлось потрудиться. Это рассказ о том, как Нелегко Стать Героем.

Графика Елены Блинковой.

Во многих средневековых ересях фигура Марии Магдалины по своему масштабу затмевает апостолов и становится вровень с Иисусом Христом. Возможно ли, что первоначально она играла значительно более важную роль в создании и распространении христианскою учения, нежели это представлено в Библии?

Сопоставление канонических библейских текстов с апокрифическими Евангелиями способно дать самые поразительные результаты. Демонстрируя, каким образом из вошедших в Новый Завет текстов изымались описания значительных событий, каким образом фальсифицировались и подменялись другими действующие лица и важные элементы религиозного учения, Линн Пикнетт убедительно доказывает: многие постулаты христианства были неверно поняты либо намеренно извращены поколениями последователей, толкователей и философов. Незаслуженно оболганная и ушедшая в тень мужских персонажей Писания, Мария Магдалина становится центральным образом в этом исследовании. Изучение необычных взаимоотношений трех культовых фигур Нового Завета — Иисуса Христа, Марии Магдалины и Иоанна Крестителя — приводит автора книги к сенсационным выводам, способным бросить вызов христианским догмам и ортодоксальным ценностям.