Старгородские тайны

Повесть о приключениях Емели Перечина, опасных, либо забавных, на самом деле с ним в бытность его в Старгороде случившихся, с его же слов записанная.

Отрывок из произведения:

– Ну, Емеля, теперь на тебя вся надежда! – сказал Некрас, вожак нашей ватаги, передавая мне биту. – Ежели и ты мимо мяча махнёшь – всё, проиграли мы кривопереулочным.

Да то и без его слов понятно было. Седьмой, последний кон, у нас – последняя же рука, и проигрываем мы, ватага с Подъездного двора, один удар. Коли я сейчас мяч далеко за спины супротивников не запущу и круг по полю не сделаю, на том игра и закончится.

Какая игра? Да лапта, конечно же. Старогородские парни других забав не признают. Ещё бы! В городе четыре ватаги лучших во всём Лукоморье игроков. И каждый выходной на Большой поляне у Семиреченских ворот такие состязания устраивают – полгорода сбегается посмотреть. Наши ребята, с Ведьминой слободы всегда за "Сварожичей" стоят. В этой ватаге только свои, лукоморские играют. Не то что "Птенцы Рарога", которых Травничья и Дружинная слобода поддерживают. Те давно уже наполовину из гоблинов состоят. А в этом году они ещё и гнома к себе заманили.

Другие книги автора Нил Аду

Антон лениво перелистывал журнал «Ом», полулежа на скрипучем, из последних сил сопротивляющемся старости диванчике и вытянув ноги в нечищеных ботинках на ещё более пожилом табурете. Иначе было не пристроиться — диван слишком короткий. Впрочем, другой бы в его бытовке и не уместился. Половину помещения размером два с половиной метра на полтора занимал массивный письменный стол образца тридцатых годов прошлого века. А на оставшейся половине Антон пытался расположить себя самого. Получалось не очень, но и жаловаться тоже грех. Ведь он не просто лежал на диване, а как бы работал.

Видавшая виды бежевая «копейка» доперестроечного года выпуска с вызывающе чернеющей свежей грунтовкой «чужой» правой передней дверью обиженно чихнула и остановилась посреди дороги. По счастью, эта непредвиденная остановка не помешала движению. Да ему и трудно было помешать, ввиду полного отсутствия такового. На трассе местного значения «Капитоново — Рябиновка» автомобили появлялись не чаще одного-двух в час. Так что, счастье оказалось весьма относительным. Рассчитывать на помощь проезжающих мимо автолюбителей здесь явно не приходилось.

Карамельно-прозрачное море время от времени посылало к песчаному пляжу игрушечную, кокетливо кудрявившуюся пеной волну, но и та, лениво прокатившись вдоль бухты, разглаживалась задолго до берега. Матово-белое, яркое, но не обжигающее солнце, отвисев положенный срок в зените, устало скатывалось к горизонту. Лёгкий бриз, в полдень спасавший от жары, теперь осознал свою ненужность и тоже успокоился. Тишину летнего вечера нарушала лишь негромкая, заунывная, чем-то неуловимо похожая на родную, русскую, и оттого приятная песня, доносившаяся из рыбацкой деревушки, что располагалась рядом с базой. Или правильнее было бы сказать, что это база располагалась рядом с деревней? Ведь рыбаки жили здесь всегда, а учёные прилетели чуть больше месяца назад.

Популярные книги в жанре Фэнтези

Первая книга фэнтезийного цикла. Молодой эльфийский принц отправляется в Империю людей, чтобы предотвратить междоусобную войну. В то время как темные эльфы — прислужники дьявола готовят свой удар по цивилизованным народам. Мир мрачного средневековья. Первую половину книги писал очень давно (в младенческом возрасте), так что не взыщите…

Кто в здравом уме наймет рыжего рыцаря, продавшего турнирный доспех, и магичку, с трудом контролирующую свою силу и темперамент? Ни один нормальный человек не решится. А нелюдь? ЧЕРНОВИК.

Сюжет Духовного судна происходит в таинственном мире. Там есть мастера, восставшие против небес, и невероятно привлекательные красивые и элегантные женщины. Реинкарнации бесподобных экспертов и грозные древние звери. Под землей Желтые Источники, над небесами плывёт множество священных дворцов… А также семь духовных суден…

И не забывайте о главном герое с несокрушимой силой воли, Фен Фей Юн. Этот Демон Феникс Император покажет вам чудесную, волнующую и захватывающую историю.

История об одном человеке, которому очень не повезло в жизни.

Двенадцатилетний Мэймун хранит секрет, который может стоить ему жизни. Демон по имени Эсбил следит за каждым его шагом по улицам Врат Балдура. Мальчик-сирота пробирается на корабль "Морская Фея", охотящийся за пиратами, и встречает там неожиданного союзника: темного эльфа Дзирта До'Урдена.

Мы живем в этом мире: верим в любовь до гроба… в то, что люди меняются, а время лечит. Говорим, что ищем «того, с кем навсегда… долго и счастливо», а на самом деле, нуждаемся просто в еще одном поводе для жалости. Мы говорим себе и другим: «Я изменился». А такая, как я усмехнется: «Вы просто сменили маску».

Нет, я не лучше других. Я совершаю те же ошибки, что и миллиарды людей до меня. К примеру, не слушаю чужих советов…

«Если я не буду сильной — меня согнут, поставят на колени», — сказала я.

«Если ты не сумеешь прогнуться — тебя сломают», — ответили мне.

Жизнь учила меня притворяться. Смерть научила оставаться собой, не открываясь другим. Ведь остальному миру совершенно не к чему знать, что творится под маской из белого фарфора. Под маской куклы, с застывшим равнодушием и нарисованной улыбкой

Год багульника

Кровавая луна

Глава 1. Прощание с надеждой

Сощурив глаза, дозорные на стенах Рас-Сильвана наблюдали, как одинокий всадник в черной одежде с пышной меховой опушкой по воротнику галопом подъезжает к городу. Резко осадив коня перед воротами, он склонился в седле, сказал несколько слов часовому, тот без промедления открыл ворота — тех, кто имеет послание в замок, задерживать нельзя. Точно стрела, промчался верховой по улицам Синего города, подлетел к полумесяцу замка; гарцуя и задирая голову, взмыленный конь остановился у входа. Не успел его седок спешиться, как на пороге бегом появился старший жрец солнца — судя по радостной улыбке, засиявшей на его красивом лице, он был хорошо знаком с прибывшим. Увидев его, тот тоже заулыбался и, раскинув руки, двинулся навстречу.

«Двенадцать месяцев в году, двенадцать, так и знай…» Герой повести навестил каждого из них в новогоднюю ночь.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Лев Гумилев принадлежал к редкой в современной науке категории подлинных энциклопедистов. Масштаб его знаний и мыслей не вмещался в узкие рамки советской истории. Он работал на грани нескольких наук — истории, философии, географии, этнографии, психологии — и обладал необычайной интуицией и способностью к интеграции наук. Это позволило ученому создать оригинальную пассионарную теорию этногенеза, актуальность которой год от года возрастает.

При этом Гумилев не был кабинетным ученым, — он был великолепным лектором. Владея широким спектром нюансов русского языка и прекрасным знанием человеческой природы, он мог не только научно, но кратко, понятно и ярко изложить свою теорию для представителей любого социального слоя и возраста. Его научные лекции и семинары были общедоступны, чрезвычайно популярны в 1980-е годы и проходили всегда при переполненных залах.

Уникальный курс лекций Льва Гумилева, издаваемый на основе аудиоархива ученого, впервые в полном объеме становится доступным широкому кругу читателей.

«Историческое время —

это как бы звучание струны,

которую щипнули, и она медленно затухает.

Развитие этноса идет не вперед, и не назад,

и не по кругу, а оставаясь на одном месте

и постоянно вибрируя, как струна».

Лев Николаевич Гумилев

Роман «Ультиматум» повествует о событиях, связанных с разгромом войсками 1-го и 2-го Украинских фронтов крупной группировки гитлеровских войск в районе Корсунь-Шевченковского в январе — феврале 1944 года.

Автор показывает высокое боевое мастерство советских воинов, их героизм и вместе с тем раскрывает человеконенавистнический характер гитлеровского командования.

Читатель познакомится также с деятельностью Национального комитета «Свободная Германия».

Повесть «Подарок» близка роману по теме и помогает еще глубже раскрыть гуманизм советских солдат, их стойкость и мужество, проявленные в годы Великой Отечественной войны.

В основу повести легла история, которая началась в годы Отечественной войны и продолжается в наши дни. Это еще одна страница партизанской деятельности в Белоруссии, рассказ о мужестве, душевной красоте подпольщицы Наташи и французского патриота-антифашиста Марселя, о верности благородным человеческим идеалам, о нестареющей любви.

Все персонажи и факты в этой книге — подлинные. Однако по ряду соображений изменены некоторые фамилии действующих лиц, отдельные детали и даты второстепенных событий.

Иоганн Буш был писатель с мировым именем, его знали и читали в обоих полушариях, он был богат и абсолютно одинок. Иоганн Буш был лауреатом многих международных премий, и в этом списке отличий не доставало лишь той, смамой высокой, шведской… Иоганн Буш не так уж и тосковал по ней. Он просто надеялся, что когда-нибудь он получит эту премию, и еще он надеялся, что не умрет раньше времени. Умирать он пока еще не собирался.

Писать он стал очень рано, печатался тоже всегда с большим успехом и думал, что просто родился писателем (он так и говорил всем во время интервью, то есть тогда, когда он еще давал интервью). Однако по-настоящему, как он считал, он стал писать, когда семь лет назад бросил все и приехал в эти края, нашел дом на вершине посредине огромной равнины, нанял его, а потом и купил. Манера письма действительно изменилась, и это отмечали все критики, которые с тех пор стали разделять его творчество на три периода: бронзовый серебряный и золотой. Сам писатель смеялся над всем этим, полагая, что творчество есть творчество, и вообще глупо разделять его на периоды. Просто все это — одна человеческая жизнь, говорил он; человек взрослеет, стареет и умирает, и вместе с возрастом меняется само творчество. Вот и все. Но в общем-то он был не прав, ибо его творчество действительно совершило три революционных витка, причем нельзя было не заметить, что они, эти переломы, связаны с личной жизнью писателя. Прослеживая нить произведений Иоганна Буша и сверяя даты их написания с датами жизни самого писателя, даже невооруженным взглядом было видно, что "бронзовый период" спвпшадает с жизнью его с первой женой Бертой; второй, «серебряный» — с тем временем, когда он жил со второй женой Анной, и который отмечен только одним произведением, романом "Смерть Героя"; и третий, который критики называют "золотой", — с тем временем, когда он бросил всех и все и переехал жить в эту страну. Он и сам чувствовал, что стал писать иначе, лучше. Манера письма стала строгой, слова — чище, точнее; мысль стала яснее, без всяких выкрутасов, стиль окончательно выровнялся, и во всем его творчестве появилась некоторая размеренность, какая-то мудрость, та мудрость, которая приходит лишь со старостью…