Старая музыка и рабыни

В сборник «Король планеты Зима» вошли произведения Урсулы Ле Гуин, каждое из которых тесно связано со знаменитым Хайнским циклом. В столь разных по стилю и жанрам повестях и рассказах история планет Экумены прирастает все новыми и новыми гранями, обретая целостность и законченность.

Отрывок из произведения:

Глава службы безопасности при посольстве Экумены на Уэреле, которого в его родном мире звали именем Сохикелуэнянмеркерес Эсдан, а в Вое Део – прозвищем Эсдардон Айя, что значит Старая Музыка, скучал. До скуки его довели три года гражданской войны, и довели настолько, что в отчетах, которые он по ансиблю посылал на Хайн, себя он именовал не иначе как глава службы бесполезности при посольстве.

И все же ему удалось сохранить немногие тайные связи с друзьями в Свободном городе даже и после того, как правительство легитимистов изолировало посольство, не пропуская ни туда, ни оттуда ни человека, ни известия. На третье лето войны он явился к послу с запросом. Отрезанное от надежной связи с посольством, командование Армии Освобождения обратилось к нему (как обратилось, поинтересовался посол – через одного из посыльных бакалейщика, ответил Айя): не дозволит ли посольство одному-двоим своим сотрудникам перебраться через заграждения и переговорить с представителями командования, показаться с ними на людях, делом доказать, что, несмотря на пропаганду и дезинформацию, несмотря на блокаду посольства в городе легов, его сотрудников не принудили к пособничеству легитимистам, и оно остается нейтральным и готовым вести переговоры с законными властями обеих сторон.

Рекомендуем почитать

Романы «Проклятый дар» и «Голоса» начинают новый цикл Урсулы Ле Гуин, действие которого происходит в фэнтезийном мире Западного побережья. Герои «Проклятого дара» живут в Верхних землях, и каждый из них обладает тем или иным магическим даром. Кому-то покоряется огонь, кто-то может призывать и укрощать животных, а кому-то дан страшный талант убивать на расстоянии взглядом и движением руки.

В романе "Голоса" повествуется о покоренном варварами-иноземцами городе Ансул. Но Султер Галва, искалеченный пытками Лорд-Хранитель Ансула, не смирился с поражением – и скоро для города настанут новые времена...

В этот том также вошел самый свежий сборник рассказов писательницы – "Пересадка".

– Мелочь, – пробрюзжала тетушка, когда я положила обол ей под язык. – Там, куда я направляюсь, мне потребуется куда больше.

Мелочь – это точно. Тетушка почти не изменилась за последние часы, только дышать перестала.

– Прощай, тетя, – сказала я.

– Я еще никуда не ухожу! – огрызнулась тетушка. Вечно она на меня злится. – В этом доме есть комнаты, куда я даже не заглядывала.

Не пойму, о чем это она? В нашем доме всего две комнаты.

Воины Кондора стремятся подчинить своей воле народ Кеш… И все это происходит на территории Северной Калифорнии! Правда, в далеком-далеком будущем. О противостоянии народов и культур читайте в романе «Всегда возвращаясь домой», жанр которого сама Урсула Ле Гуин определяет как «опыт археологии будущего».

Это первый рассказ, за который мне заплатили, второй рассказ, который я опубликовала, и, наверное, тридцатый или сороковой из мною написанных. Стихи и прозу я писала с того дня, когда мой брат Тед, которому надоела неграмотная пятилетняя сестренка, научил меня читать. Годам к двадцати я начала рассылать свои труды издателям. Кое-какие стихи были напечатаны, но прозу я до тридцати лет даже не пыталась предлагать – так упорно ее отвергали. «Апрель в Париже» стал первым «жанровым» рассказом – определенно фантастическим, – написанным мною с 1942 года, когда я накропала для «Эстаундинг» рассказик о Происхождении Жизни на Земле, который был по некоей недоступной мне причине отвергнут (мы с Джоном Кэмпбеллом не сходились характерами). В двенадцать лет мне было очень приятно получить уведомление об отказе на настоящем бланке, но в тридцать два мне было куда приятнее получить чек. Профессионализм – не добродетель. Профессионал – это человек, делающий за деньги то, чем любитель занимается из любви к искусству. При экономике, основанной на деньгах, оплаченный труд – это труд, который будет использован, будет прочтен. Это способ высказать что-то и быть услышанным. Селия Голдсмит Лэлли, купившая этот рассказ в 1962-м, была самым интересным и внимательным редактором, какой только может быть в НФ-журнале, и я благодарна ей за то, что она отворила мне дверь.

Думаю, доктор Спики – замечательный человек. И то, что он сделал, – просто прекрасно. Я в это верю. И верю, что людям нужна вера. Если бы я не верила в него, не знаю, что могло бы случиться.

А если бы доктор Спики не верил в себя – разве он достиг бы исполнения своей мечты? Откуда бы он взял мужество? Нет, его дела только доказывают его искреннюю самоотверженность.

Конечно, было время, когда многие пытались очернить его. Говорили, что он рвется к власти. Это неправда. С самого начала он стремился лишь к одному – помогать людям строить новый, лучший мир. Те, кто называли его властолюбцем и диктатором, – та же компания, что говорила, будто Гитлер безумен, и Никсон безумен, и все лидеры мира – безумцы, и гонка вооружений – безумие, и растрата природных ресурсов – безумие, и вся мировая цивилизация – самоубийственное безумие. Такие люди других слов просто не знают. Вот и доктор Спики не избежал этой участи. Но он-то как раз и расправился с безумием, верно? Так что он с самого начала был прав и имел полное право верить в себя.

С перезвоном колоколов, от которого встревоженно взмыли в воздух ласточки, Летний Фестиваль пришел в город Омелас. Город с сияющими башнями у моря. Корабли в гавани украшены яркими флагами. По улицам мимо домов с красными крышами и разноцветными стенами, среди старинных садов, где земля поросла мхом, по аллеям, укрытым кронами деревьев, движутся праздничные процессии. Кое-где это настоящие торжественные шествия: старики в длинных, тяжелых мантиях розового, лилового и серого цветов, мастера с серьезными лицами, нешумные, но веселые, переговаривающиеся на ходу женщины с маленькими детьми на руках. На других же улицах, где звучит быстрая музыка гонгов и тамбуринов, люди пускаются в пляс, и сами процессии превращаются в одну большую пляску. Радостно носятся туда-сюда дети, их крики поднимаются над звуками музыки и пения, словно стремительные росчерки полета ласточек. Все процессии сходятся к северной части города, где на огромном зеленом лугу, что называется Зеленое Поле, под ярким утренним небом выводят норовистых лошадей для соревнования обнаженные юноши и девушки с длинными гибкими руками и перепачканными землей ногами. Никакой упряжи на лошадях нет – только короткие поводья без удил. Зато гривы их украшены вплетенными серебряными, золотыми и зелеными лентами. Лошади раздувают ноздри и встают на дыбы, они возбуждены – наверное, потому, что лошадь – это единственное животное, которое принимает наши церемонии как свои. Далеко к северу и к западу вздымаются горы, наполовину окружающие стоящий в заливе Омелас. Утренний воздух столь чист, что под глубоким голубым небом на многие мили видны горящие белым золотом все еще заснеженные вершины Восемнадцати Пиков. Ветер задувает ровно настолько, чтобы время от времени трепетали и хлопали флаги, отмечающие маршрут гонки. В тишине огромной зеленой долины слышны отголоски музыки, гуляющей по городским улицам, то дальше, то ближе, но они становятся все сильнее. В воздухе стоит пьянящая, чуть заметная сладость, которая иногда вдруг вздрагивает, собирается вместе и прорывается в мощном радостном перезвоне колоколов.

Тяжело изобретать вселенную. Иегова устроил шабат. Вишну задремывает в уголке. Вселенные научной фантастики — всего лишь крохотные уголки мира слов, но и над ними приходится серьезно поразмыслить; и вместо того, чтобы к каждой истории придумывать новую вселенную, писатель может возвращаться раз за разом в одну и ту же, отчего вселенная порой протирается по швам, мягчает, и влезать в нее, точно в ношеную рубашку, становится гораздо удобнее.

Хотя я вложила в свою вымышленную вселенную немало труда, не могу сказать, чтобы я ее изобрела. Я на нее набрела, и с тех пор так и брожу по ней, не зная дороги — то эпоху пропущу, то планету забуду. Честные серьезные люди, называющее ее «Хайнской вселенной», пытались разложить ее историю на хронологические таблицы. Я называю этот мир Экуменой, и заявляю вам — это безнадежное занятие. Хронология его похожа на то, что вытаскивает котенок из корзинки с вязаньем, а история состоит преимущественно из пробелов.

В сборник «Король планеты Зима» вошли произведения Урсулы Ле Гуин, каждое из которых тесно связано со знаменитым Хайнским циклом. В столь разных по стилю и жанрам повестях и рассказах история планет Экумены прирастает все новыми и новыми гранями, обретая целостность и законченность.

Другие книги автора Урсула К Ле Гуин

Цикл Урсулы Ле Гуин о Земноморье давно и прочно обосновался на Золотой полке мировой фэнтези рядом с книгами Толкиена, Льюиса, Говарда и других классиков жанра. По мотивам цикла сняты телесериал и полнометражный мультфильм. В настоящий том вошли первые четыре романа одной из самых знаменитых саг в современной истории фантастики.

Этот сборник – еще несколько загадок вселенной Хайнского цикла: закрытая для контактов планета в «Роканноне», захваченная пришельцами Земля в «Городе иллюзий», непримиримая вражда колонистов и туземцев в «Планете изгнания», уникальная физиологическая зависимость обитателей планеты Зима от лунного цикла в «Левой руке тьмы». Необычные миры, удивительные народы, сильные и страстные герои, оригинальные фантастические идеи и прекрасный литературный слог. Волнуя умы и завоевывая многочисленные награды, книги Урсулы Ле Гуин мгновенно становились классическими.

Деревенский колдун, явившийся к бывшему Верховному Магу Земноморья Ястребу-Перепелятнику, становится вестником грядущих великих событии. Рушится стена, отделяющая мир живых от Темной Страны не нашедших успокоении мертвецов. Чем это грозит миру, не знает никто. Искать ответ предстоит королю Лебаннену и Мастерам Рока, но уже без Ястреба. Самый мудрый и сильный из них, однажлы уже спасший Земноморье от гибели, он потерял свое могущество.

Каждый знаменитый фэнтезийный мир неминуемо создает свой эпос. В этот том собрания сочинений Урсулы Ле Гуин вошли произведения, расширяющие наши познания о мире Земноморья: сборник "Сказания Земноморья" (рассказы, повесть и статья, описывающие историю и культуру этой удивительной островной страны), роман "На иных ветрах", а также четыре рассказа, примыкающие к циклу.

Центральная идея публикуемого ниже психомифа — тема козла отпущения — отсылает нас прямиком к «Братьям Карамазовым» Достоевского, и несколько человек уже спрашивали меня с легким подозрением, как бы ожидая подвоха, почему я одалживаюсь именно у Уильяма Джемса. Ответ весьма банален — с тех самых пор, как мне минуло двадцать пять лет, я была совершенно не в силах перечитывать любимого некогда классика и попросту запамятовала о бесспорном его приоритете. Лишь наткнувшись на подобный же пассаж в «Нравственном философе и нравственной жизни» Джемса, я пережила подлинный шок узнавания. Вот как он звучит:

Урсула Ле Гуин

Те, кто уходит из Омеласа

(Вариации на одну из тем Уильяма Джеймса)

Перевод Р. Рыбкина

Со звоном колоколов, поднявшим ласточек в небеса, в город Омелас, чьи веселые башни высятся на берегу моря, пришел Праздник Лета. Мачты судов в гавани украшены яркими флагами. По улицам, где крыши у домов красные, а стены свежевыкрашенные, где сады, такие старые, покрылись мхом, под тенистыми деревьями, минуя огромные парки и общественные здания, движутся процессии. Некоторые из них ведут себя сдержанно: это процессии стариков в длинных одеждах, серых или сиреневых, из жесткой ткани, мастеров (эти идут спокойно, а лица у них суровые), женщин, которые, оживленно болтая, несут своих малюток. На других улицах музыка быстрая, то там, то здесь поблескивают гонги и тамбурины, и люди пританцовывают, шествие движется в танце. Выскакивают из процессий и вбегают назад дети, их звонкие голоса взмывают над музыкой и пением, перекрещиваясь как полеты ласточек. Все процессии направляются на север, за город, где на огромном заливном лугу, называющемся Зелеными Полями, юноши и девушки, одетые только в просвеченный солнцем воздух, у которых руки длинные и гибкие, а ноги забрызганы грязью, сейчас проминают своих беспокойных лошадей: скоро начнутся скачки. Кроме простого недоуздка без мундштука, никакой сбруи на лошадях нет. В гривы их вплетены зеленые, золотистые и серебристые ленты. Лошади раздувают ноздри и, выхваляясь одна перед другой, встают на дыбы; они возбуждены, и это неудивительно: ведь лошадь единственное животное, которое считает наши церемонии также и своими.

Где сказка, а где быль на этих мирах, спрятавшихся за бесконечными годами? На безымянных, называемых живущими на них просто «мир», планетах без истории, где лишь в мифе продолжает жить прошлое и исследователь, их посещая снова, обнаруживает, что совершенное им здесь всего несколько лет назад уже успело стать деяниями божества. Сон разума рождает тьму, и она наполняет эти зияющие провалы во времени, через которые ложатся мостами лишь трассы наших летящих со скоростью света кораблей; а во тьме бурно, как сорняки, разрастаются искажения и диспропорции.

В настоящий сборник вошли произведения знаменитой писательницы, лидера американской «мягкой» фантастики, посвященные самым различным темам. Роман «Порог» рассказывает о приключениях двух подростков в параллельном мире; в романе «Глаз цапли» повествуется о конфликте цивилизаций на удаленной планете Виктория; герой романа «Резец Небесный» способен с нами изменять реальность, а главными персонажами цикла новелл «Морская дорога» стали жители маленького городка Клэтсэнд, штат Орегон.

Популярные книги в жанре Фэнтези

В этой увлекательной книге, открывающей героико-фантастическую сагу "Хроники Чейсули" американской писательницы Дженнифер Роберсон, пишущей в жанре фэнтези, есть и принцесса, не ведающая о своем происхождении, и красавец-принц, которому предcтоит пройти путь от легкомысленного повесы до настоящего героя - живой легенды своего народа. Фанатичный деспот, развязавший войну, и коварные колдуны-айлини, служащие темному богу Преисподней. И загадочные Чейсули - люди-оборотни со своими спутниками-животными, идущие путем Древнего Пророчества.

Его рассказы о сверхъестественном отвергают как аллегорические толкования, так и научные объяснения. Их нельзя свести ни к Эзопу, ни к Г. Дж. Уэллсу. Еще меньше они нуждаются в многозначительных толкованиях болтунов-психоаналитиков. Они просто волшебны.

Его рассказы о сверхъестественном отвергают как аллегорические толкования, так и научные объяснения. Их нельзя свести ни к Эзопу, ни к Г. Дж. Уэллсу. Еще меньше они нуждаются в многозначительных толкованиях болтунов-психоаналитиков. Они просто волшебны.

— Это твой фейрин? Какой славный… А можно, я его поглажу?

Хорошенькая девочка, волосы светлые, отливают золотом. Почему такая хорошенькая прислугой на постоялом дворе?

— Нет, золотко, это не мой фейрин, это я — его человек.

— А разве так бывает?

— Как видишь, бывает.

Фейрин стрекотнул, на миг оскалил клыки и спрыгнул с моего плеча на колени, оттуда — на лавку и канул под стол. Мы с девочкой нагнулись одновременно. Малыш нашел монетку, застрявшую между половиц, и пытался ее вытащить. Увидев под столом мою физиономию, протянул лапку. Я вручил ему нож. Вскоре фейрин прыгнул мне на колени, довольно заурчал и, взобравшись на стол, вручил монетку девочке.

— Что, Буян, как по-твоему, — спросил сэр Хенрик, — уж не занесла ли нас нелегкая в такие края, где на кустах терновника растут пергаменты? Вопрос был адресован боевому коню. За годы странствий сэр Хенрик приобрел привычку разговаривать с собственным скакуном. Привычка эта, разумеется, могла бы вызывать насмешки, но высокий рост и могучее сложение надежно хранили благородного рыцаря от подобных неприятностей. Вряд ли сыскался бы смельчак, способный в глаза обозвать сэра Хенрика дурнем. Сам же дворянин себя таковым точно не считал, хотя и был не скор на решения. Вот и теперь он с рассеянным видом не менее пяти минут разглядывал клочок пергамента на ветке придорожного куста, прежде чем решился наконец его сорвать. Как и следовало ожидать, пергамент оказался запиской. Медленно шевеля губами, рыцарь принялся разбирать неровные строки. Послание гласило:

…Так вот, как раз об этом самом Забияке никто доброго слова не скажет, но помнят его все. Уже помер старый мудрый вепрь Хук, и Златеника сменила устье, в Хоббитоне произошло великое замирение между Коричниками и Гвоздичниками, а коты продали троллям дохлого дракона, не говоря уже о множестве более мелких, но не менее важных и поучительных историй, но доброму гостю непременно расскажут за кружкой пива в Барлиманове трактире о прытком сэре Забияке и его художествах. Обычно этой историей гостя потчуют между притчей о том, как один незамысловатый художник тягал картошку, и байкой о том, как сборщик налогов никак не мог добраться до столицы. И случится это никак не раньше тридцать третьей кружки. Потому что только после тридцать третьей кружки темного и душистого барлиманова пива[1]

Девочка, девушка, потом женщина. Живет обычной советской жизнью. Но иногда к ней в руки на время попадают страницы загадочных книг. Книг из другого Мира.

Второй роман об Истеричной Ведьме и Святом Оболтусе.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Анонс

Боги могут все. Они творят и разрушают миры, их власть бесконечна и безраздельна. Но так бывает только в том случае, если люди помнят о богах и почитают их. Если же боги забыты смертными, то им приходится спускаться с небес на землю и вести совсем не божественную жизнь. И что уж совсем плохо – древний враг Забытых богов готовится покорить мир людей, и демонские полчища вот-вот уничтожат все то, что когда-то создали эти боги. Что могут лишенные своего могущества небожители противопоставить своему сверхъестественному врагу? Только двух молодых людей, судьбы которых соединило древнее пророчество. Отважную и жестокую Касту, женщину-гладиатора, и выросшего в неволе изнеженного раба Леодана, никогда не державшего в руках оружия. Все, что могут сделать Забытые боги – так это соединить их вместе, отдать им древние магические Реликвии, а после этого ожидать исхода начавшейся великой битвы, которая решит не только судьбу мира, но и судьбу самих богов

Однако главные испытания еще впереди, и битва только началась. На этот раз она продолжится в древнем королевстве Хеалад, долгие годы раздираемом междоусобицами и страдающем от произвола наемничьих шаек. Королевстве, где тлевшая годами вражда между двумя народами вот-вот перерастет в кровавую войну. В стране, которую могущественное древнее Зло собирается вернуть к временам господства темных демонов-фамаров. На многострадальной земле, последней надеждой которой может стать лишь один человек – Воитель Забытых богов. Тот, кому суждено получить из рук Богини-Матери Найнавы волшебный щит, восьмую реликвию Забытых.

Гэвир Айтана, юноша-раб из Дома Арка, наделен странными способностями – в видениях ему приходят картины будущего, а феноменальная память не дает забыть ничего из когда-то увиденного или прочитанного. Он хранит свой дар в тайне, потому что не может им управлять и не знает, когда произойдет то, что ему привиделось. Однако увиденное им неотвратимо… Предательство, нашествие врагов, потеря близких, голод и бесконечная дорога… И когда это случается, Гэву остается только принять новую судьбу и попытаться ответить на ее вызов, надеясь на свои дары и бога Удачи…

Рыбина выплыла из толщи воды и зависла у стекла, точно мое собственное отражение: длинная, желтовато-бледная, вся в веснушках и с розовыми глазами.

– Можно подумать, ты тоже просидела в офисе за компьютером девять часов без перерыва! – сочувственно сказала я ей, до слез огорчаясь, что меня-то никто не пожалеет.

Но рыбина пошевелила губами и, к моему великому удивлению, заговорила человеческим голосом:

– Хотите форельку на ужин купить? Правильно, четверг – рыбный день!

§ 1. Начальник всегда прав.

§ 2. Если начальник не прав, смотри § 1.

§ 3. § 1 и § 2 обсуждению не подлежат.

Эта весёлая шутка, эта шутливая идиома, но в первую очередь – шутка.

Некоторые её повторяют на полном серьёзе. Не задумываясь. Идиоты, одним словом.

Ведь если начальник всегда прав, значит начальник не берёт на себя ответственность за свои ошибки. Такой начальник будет кричать, и нервировать свой персонал, такой начальник будет искать виноватых. А просто-напросто такой начальник не имеет мужества признать за собой ошибку. И потому будет повторять свои ошибки снова и снова, обвиняя при этом своих подчинённых.