Старая легенда

Гонкур, молодой человек, археолог по профессии, приезжает в дом госпожи Кенидес, чтобы навестить своего старого друга и коллегу господина Вандесароса, парализованного старика. Там он знакомится с хозяевами и гостями хозяйки. Чтобы приятно провести время и занять гостей интересным разговором, хозяйка рассказывает старую легенду о проклятии, тяготевшим над её родом. Потом начинают происходить странные события…

Отрывок из произведения:

Приближался вечер, однако темнело значительно быстрее, чем можно было ожидать в это время года. Небо наливалось свинцом, окутывая тяжёлой серой пеленой неподвижные деревья, поля, дорогу и даже, казалось, сам душный воздух. Закат добавлял в мрачную картину природы багровые отсветы.

Одинокий всадник ускорил шаг своей лошади, и через короткое время увидел вдали прижавшиеся друг к другу домики крошечного городка. Вскоре он уже был у широкого крыльца большого кирпичного особняка. Обнаружив, что его заметили и ждут, он с подчеркнутой лихостью спрыгнул на ходу, небрежно кинув уздечку мальчику лет тринадцати, смотревшему на него, раскрыв рот, и заодно подмигнул ему, чтобы тот не посчитал этот жест за грубость. Затем, с видом опытного волокиты, призванным побороть невольно возникшее смущение, он поклонился девушке, лет на семь старше мальчика, которая стояла на верхней ступеньке. Ничем не выразив своего отношения к галантности приезжего, девушка вежливо, но сухо пригласила его войти.

Другие книги автора Вероника Кузнецова

Роман-сказка. Девушка по имени Адель вынуждена отправиться в далёкое и опасное путешествие для того, чтобы выручить своего жениха из плена злой колдуньи Маргариты. По пути она встречает много добрых и злых людей, животных, сказочных существ. Как Адель выдержит этот путь?

В.Н.КУЗНЕЦОВА

ДНЕВНИК ШТУРМАНА,

принимавшего участие

в экспедиции на Х3-7

в 2871 году,

изданный доктором

психологии

И.С.Державиным

23 января 2871 года

Когда я выбирала эту тетрадь из небогатой гаммы оттенков, радуясь, что в этот день в мой любимый магазинчик завезли новую партию товара, я думала, что начну свой дневник очень строго, в торжественном старинном стиле: "Не потехи ради, а правды для…" или хотя бы по деловому: "Я принимаюсь за эти записи, чтобы со всей достоверностью…", но вместо этого любуюсь на бордовый цвет обложки и думаю, что приятнее оттенок выбрать трудно. Претенциозное начало уже не вызывает у меня энтузиазма, а то, что уже написано и испортило впечатление от первой страницы, полностью подавило желание переходить на возвышенный стиль, потому что фальшь после правды особенно бросается в глаза. Буду писать просто и откровенно, как всегда. Всё равно, как бы я ни начинала очередные тетради своих дневников, выдержать выбранный стиль я никогда не могла и писала то, что казалось главным происшествием дня, по каким-либо причинам вызывало печаль или радость или записывала свои мысли по какому-то вопросу, которыми могла поделиться лишь со своим дневником.

Утром Авдей приготовил тело солдата к погребению и завернул в мешковину, оставив лицо открытым. Лицо Пахома Капитоныча было застывшим и непривычно строгим. Он лежал на краю могилы, вытянувшийся, одеревеневший, и был мёртв, безнадёжно мёртв, и не было силы, способной его оживить.

— Пахом! — начал Авдей торжественным голосом, но не выдержал и разрыдался. — Пахомушка! Как же ты? Как же мы теперь без тебя?

Он поглядел на Адель и убедился, что она тоже не способна произнести прощальную речь.

Мой отец умирал. Он был без сознания, но хрипы, переходящие в протяжный вой, показывали, что он продолжает чувствовать нестерпимую боль. Кровь запеклась на почерневшем лице, делая его пугающим. Каждый стон, извергающийся из этого измученного тела, пронзал моё закалённое сердце, заставляя его сжиматься от сострадания и отчаяния. Как ни был равнодушен, а порою жесток ко мне отец, он был единственным близким мне человеком. Кроме него родных у меня не было. Потерять его означало остаться одному в этом холодном и опасном мире, который не пугал меня, пока я знал, что у меня есть какая-то опора, но теперь представлялся мне грозным и бездушным. В руки каких негодяев попался ловкий вор Джон Блэк, не знаю, но забит он был с жестокостью, изобличающей или редкостное хладнокровие или величайшую ненависть. Миссис Хадсон, впрочем, смотрела на это иначе.

Из-за крайней стеснительности (которую я только благодаря ей же не называю деликатностью) я не стану открывать своего настоящего имени и скромно представлюсь Жанной N. Моя скромность никому не повредит, а мне дарует отсутствие массовой популярности и известный покой, потому что если какой-нибудь легкомысленной особе доставляет удовольствие, что её узнаёт каждый встречный-поперечный, то меня совсем не радует мысль, что кто-нибудь остановит мою персону на улице и, глупо улыбаясь, спросит: "Вы Вероника Кузнецова, я не ошибся?" Я, как человек честный, вынуждена буду признаться, что я именно та самая Вероника, которую он, по всей видимости, имеет в виду, а первый встречный, не зная, что сказать ещё, будет заикаться и от распирающих его чувств топтаться на месте, вызывая нехорошие ассоциации.

В тот день я совершила тягчайшее преступление, за которое меня ожидало возмездие: я сбежала от тётки. Но, как это свойственно детям, я думала, что даже если наказание будет трижды неотвратимым, кара настигнет меня лишь вечером, а потому сейчас я могу в полной мере наслаждаться игрой с друзьями, ради чего и ускользнула из дома без ведома злой старухи. Сначала мы в очередной раз обсудили все слухи о разбойниках, когда-либо живших и творивших свои чёрные дела в нашей округе и за её пределами, потом перешли к более волнующей теме о кладах, запрятанных разбойниками в таком изобилии, что, казалось, достаточно было воткнуть в землю лопату, чтобы наткнуться на один из них. Кое-кто из мальчишек хвастался, что знает точное место одного из зарытых кладов, но в одиночку добыть его не может по двум причинам: во-первых, ему не под силу унести всё золото, что хранится в сундуке, а во-вторых, клад охраняется Хозяином, таинственным существом, способным принимать обличье человека. Важно, чтобы Хозяин не застал кладоискателя врасплох и не увёл его с собой. Что он делает со своими жертвами, никто не знает, но ходят слухи, что у одних он выпивает кровь, а других превращает в своих рабов. Мы все дружно считали, что, как живая собака лучше мёртвого льва, так и участь раба лучше участи того несчастного, кому суждено насытить своей кровью Хозяина, потому что у раба остаётся надежда бежать.

Популярные книги в жанре Мистика

Даттон принял приглашение по одной-единственной причине: он не успел с должной скоростью придумать удачную отговорку. Он не обладал тем поверхностным блеском, который так полезен на вечеринках в уик-энд; он был крупный, застенчивый, неуклюжий человек. Кроме того, он ненавидел эти огромные здания. Они поглощали его. Торжественные, огромных размеров дворецкие его угнетали. Он всегда уезжал в воскресенье ночью, как только мог. На сей раз, прибыв на час раньше, чтобы одеться, он отправился наверх в огромную комнату, до того переполненную драгоценными вещами, что сам Даттон походил на незначительный экспонат в музейном коридоре. Он печально улыбнулся, когда прислужник, несший его сумку, начал возиться с замком. Но вместо могильного шепота, которого боялся гость, склоненная фигура стала источником восхитительного человеческого голоса с безошибочно узнаваемым акцентом. Это положительно успокаивало. «Здесь заперто, сэррр, но, возможно, у вас есть ключ?» И вскоре они согнулись вместе над ужасным рюкзаком, напоминая парочку муравьев, соединивших свои антенны на полу какой-то огромной пещеры. Гигантское ложе с четырьмя опорами наблюдало за ними высокомерно; буфеты красного дерева выражали серьезное удивление; зевнув, открытый камин один мог бы проглотить все его мольберты — в самом деле, почти всю его маленькую студию. Это человеческое начало, ирландское присутствие в такой обстановке явственно утешало — вероятно, нечто вроде руки помощи, подумал Даттон.

Здравствуй, Илья!

Прости, не буду называть тебя твоим высокопарным псевдонимом, для меня ты Альехо никогда не будешь. Что-то я сразу взяла неверный тон. Пишу исключительно по делу, а вот еле удерживаюсь, чтоб не свалиться в упреки и злость. Но ты знай — зла и обижена. Если бы не Виктор, не стала бы нарушать молчания.

Письмо только о нем. Я его потеряла. Звонила ему из Египта, но телефон отключен, после писала ему и звонила из Праги, теперь вот сижу в Будапеште и снова тишина. А сегодня дозвонилась до его друга, Степана, и разговор получился странным, очень.

Мистер Вэнкерк много месяцев подряд боролся с чахоткой и подвергался месмерическому воздействию, чтобы избавиться от страданий. Еще раз подвергнувшись этому воздействию, он хочет решить для себя вопрос о бессмертии души. 

Многие тайны Древнего Египта и Мессопотамии, иудаизма, алхимии и чёрной магии должен постичь Асад, герой первой части мистического романа Андрея Воина "Сокол", что бы обрести, наконец, свою любовь

Лично для меня тема про зомби и оживших мертвецов кажется сейчас слишком заезженной. Я тоже фанат творчества С. Кинга, но более склоняюсь к мистике. У меня тоже есть повесть, про зомби - "Дальше действовать будем мы", которую я с удовольствием представляю читателю

Автор

«Танцпол в ночном клубе «Бабочка» был маленький и неудобный. Какой-то сумасшедший архитектор поместил небольшой круглый подиум прямо по центру, так что перемещающиеся по залу новички неизменно об него спотыкались. И хоть разбитых бокалов, пролитых коктейлей уже было достаточно, подиум не переносили. Он словно жил своей отдельной жизнью, после очередного чьего-нибудь падения раз за разом утверждая свое право на определенное место жительства…»

Рождественская история.

Сборник мистических рассказов

«Ангел для Елены»

Иметь своего персонального ангела, разве это не мечта каждого человека, живущего на земле? Конечно, наверное, так было бы правильнее. За каждым был бы свой личный присмотр, да и зла было бы меньше…Вот только ангелов мало и их на всех не хватает. И даются они не каждому, и даже не тем, кто просит. А тем, кто в них нуждается, но просто не знает об этом…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

По четвергам в уютной гостиной собирается компания, и прокурор развлекает старых друзей историями о самых любопытных делах из своей практики…

Загадочные убийства…

Невероятные ограбления…

Забавные судебные казусы…

Анекдотические свидетельские показания…

Изящные, увлекательные и смешные детективные рассказы, которые приведут в восторг самых тонких ценителей жанра!

Маакорф, зардановский снайпер, с первого взгляда узнал снайпера-лабирца. Заняться этим парнем всерьез он собирался уже давно, с той поры, когда тот в один день уложил обоих его братьев.

Отряду, в котором воевал Маакорф, наконец, повезло: бойцы вышли на лабирских партизан, отряд которых им было приказано уничтожить. Теперь они гнали партизан по разбитой дороге под проливным дождем, те драпали на двух грузовиках и на мотоциклах. Лабирский стрелок располагал дальнобойной винтовкой; время от времени он вскидывал ее, но каждый раз опускал вниз.

Я изрядно запыхалась, пока шла из спальни в ванную. Ф-фу, сто двенадцать килограммов — все же не шутка. Умылась. Затем с брезгливым любопытством изучила свое отражение в большом зеркале. Красота лица изрядно заплыла молодым жирком. Волосы — хоть куда. Пшеничного цвета, с позолотой, мягкие и пышные. Судя по росту — в метрике указаны сто восемьдесят два сантиметра — и по длине ног, шея должна быть длинной. Ее, однако, скрывали складки жира. Грудь могла бы выглядеть эффектно, но ее скрадывало внушительное брюхо. Ляжки в целлюлите колыхались от малейшего движения. Все эти прелести мне придется таскать на себе. Но недолго. Долго в таком безобразии я обитать не собираюсь.

— Дядя дракон, а вы — настоящий?

Дракон поднял голову. Перед ним, едва ли доставая макушкой до его носа, стояла девочка лет восьми, в голубом платьице с белыми оборками. Девочка требовательно смотрела ему в нос, спрятав руки за спину.

— Настоящий, — стараясь говорить потише, произнес дракон. Слово колючим шариком прокатилось в горле.

— А дядя Виной говорит, что драконов не бывает, — девочка опустила глаза и вынула из-за спины руки. В левой обнаружился деревянный кинжал. — И что все это — глупости.