Стальная рапсодия

Стальная рапсодия
Автор:
Перевод: Ф. П. Петров, А. Е. Чибисов, А. Г. Виноградов
Жанр: О войне
Год: 1984

Повесть посвящена жизни современной чехословацкой Народной армии. В центре ее — молодой офицер, назначенный командиром танковой роты Автор умело показывает становление его как командира поднимает такие важные проблемы как формирование воинского коллектива, взаимоотношении между командиром и подчиненными, воспитание у воинов высоких морально-боевых качеств.

Книга предназначена для широкого круга читателей

Отрывок из произведения:

Поезд остановился на маленькой станции. Я пробрался сквозь толпу отъезжающих на работу в районный центр и с любопытством огляделся по сторонам. Увидел на свежеоштукатуренном здании вокзала табличку с надписью «Влков». Значит, я вышел на нужной станции и нахожусь именно там, куда мне, собственно говоря, меньше всего хотелось попасть.

Сразу после окончания училища я командовал взводом. Часть была что надо и гарнизон тоже. Шестьдесят километров от Праги, отличное сообщение, прекрасные ребята. Но через какое-то время выяснилось, что мне по плечу командовать и ротой. Результатом этого стал приказ о переводе…

Другие книги автора Вацлав Подзимек

В книге рассказывается о жизни и боевой учебе чехословацких военных летчиков в первые годы после установления в стране народной власти. С большой теплотой автор пишет об огромной помощи, которую оказали советские офицеры в становлении военно-воздушных сил Чехословакии и повышении их боевой готовности к защите завоеваний социализма. Увлекательный сюжет книги вызовет к ней интерес широкого круга читателей.

В повестях «На всю жизнь» и «Барьеры» военные писатели В. Подзимек и Ф. Мандат рассказывают о повседневном ратном труде и жизни солдат и офицеров мотострелковой и ракетной частей современной чехословацкой Народной армии.

Глубокое проникновение в проблематику братской армии привлечет внимание широкого круга читателей.

Популярные книги в жанре О войне

Сквозь сонную дрему полковник запаса Сергей Петрович Брянцев отчетливо различал доносившиеся с кухни голоса. После вчерашнего утомительного ученого совета было приятно прилечь в предобеденный час на голубой жестковатый диванчик в любимом спортивном костюме и, подложив под голову подушку, предаться короткому отдыху. Голоса дочери и жены не мешали его покою. Глубоко вдыхая сухой воздух жарко натопленной комнаты, пропитанный запахом библиотечных стеллажей, покрытого лаком паркета и пролитых на него духов, перебирая свои разрозненные мысли, он даже прислушивался к их разговору. Дочь только что возвратилась из Киева и, полная оживления, повествовала о своей поездке.

Писателю было уже семьдесят с лишним. Он давно не писал новых книг, а старые, которыми когда-то так увлекалась молодежь, не переиздавались. Иные его бывшие ученики, ставшие ныне известными прозаиками, полагали, что его давно уже нет в живых. Да и не мудрено, потому что ни на дискуссиях, ни на литературных вечерах он уже несколько лет не появлялся. Похоронив жену, он жил одиноко в скромной двухкомнатной квартире, тесной от книжных шкафов и стеллажей. На стекла той полки, где виднелись разноцветные корешки тридцати четырех написанных им книг, летом так быстро садилась пыль, что ее не успевали стирать. В три дня раз проведывала его баба Маша, такая же ветхая, как и он, занималась приборкой, готовила обед и уходила, иногда философски замечая:

Прекрасным был человеком редактор нашей городской газеты «Знамя победы» Зиновий Петрович Заболотный Более чем полвека протопал он по нашей замечательной земле, мальчишкой строил Магнитку, воевал в Отечественную, а после нее работал в одной из наших уважаемых столичных газет. И не рядовым литсотрудником, а специальным корреспондентом. Исколесил всю страну и по заграницам постранствовал изрядно, а когда почувствовал приближение старости и болезней, подался в родные края и оказался в нашем городке. Все мы помнили его любопытные задорные очерки и с уважением относились к каждому его замечанию. А когда в свободные часы Зиновий Петрович начинал рассказывать о своих журналистских перипетиях или о том, как он брал интервью у Михаила Шолохова, а с первым космонавтом Юрием Гагариным участвовал в поездке на молодежный фестиваль в Хельсинки, у нас и вовсе останавливалось дыхание. А Заболотный, одутловатый, с узкими хитрыми и добрыми глазами, попыхивая сигареткой, временами хрипловато откашливаясь при этом, с невозмутимым лицом, бывало, повествовал:

У пятиклассника Вовки Глухова, конопатого плотного мальчика, мать в городской больнице. Еще с вечера Вовкин отец, военный летчик первого класса, уехал ее навестить.

– Ты же смотри, – сказал он на прощание сыну, – будь у меня образцово показательным. Ужин на столе, книги и цветные карандаши на библиотечной полке, Утром с первым поездом я вернусь. И мама со мной, возможно, приедет.

Ночью в кавказских горах лавина сорвала плотину, и огромный бешеный поток обрушился на мирно дремавшие домики авиационного городка. Вспененная вода бурно вырывалась из ущелья, подступала к щуплым финским домишкам, грозя затопить. Отчаянно ржали лошади, мычали коровы, лаяли собаки. Люди, застигнутые бедой, полуодетыми выскакивали на улицу.

В телефонной будке выбиты стекла. Сидящему на близкой от нее скамейке пожилому мужчине в сером скромном костюме, со знаком ветерана войны на лацкане, волей-неволей приходится слушать доносящийся оттуда голос. Высокий парень с копной падающих на самые глаза длинных волос и броском джинсовом костюме кричит кому-то из своих друзей.

– Тимур, наши сегодня собираются в восемь. Если при деньгах, купи по дороге бутылку шампанского. Лучше полусладкого. Закуски и крепкое у нас есть. И Галку по пути прихвати. А насчет записей для магнитофона подумай. Если что-нибудь новое есть – будем рады. Ты знаешь, Родька Быков так обалденно вчера нахватался. Его Леший на своем «Жигуленке» домой везет, а он на щиток уставился и орет: «Ты какого черта счетчик не включаешь». Вот потеха! Значит, я вас обоих жду. А теперь давай на связь Зинку, с ней хочу потравить.

В скверике на самом конце скамейки, едва просохшей от свежей зеленой краски, одиноко сидела пожилая женщина в платье из старомодного клетчатого «японша» и вязала. На ее коленях лежал клубок зеленых шерстяных ниток, в руках, почти не тронутых старческой желтизной, бойко сновали поблескивающие в лучах утреннего майского солнца спицы. Был тот ранний час, когда большой город лишь пробуждался и особенно резок был шум первых троллейбусов и автобусов, и, кроме дворников, продавцов и школьников первой смены, никто никуда еще особенно не спешил. Через зеленый скверик с каплями росы на подстриженных кустах тем более никто не проходил. Вот почему женщина обернулась на скрип гравия под чужими приближающимися шагами и увидела высокого плечистого мужчину с копной седых волос в легком песочного цвета костюме и давно не модных коричневых нечищенных полуботинках, так не гармонирующих с этим костюмом из тонкой дорогой шерсти. Она и раньше не однажды видела его в этом скверике и про себя отмечала: «Как этот человек удивительно прямо держится, не горбится и не сутулится, а ведь лет ему по-видимому немало».

Маленький Борька был мохнат, как все тарантулы на земном шаре. Вместе с доброй своей тучной мамашей жил он в норе, вырытой еще их трудолюбивыми предками в нескольких метрах от директорского корпуса. Он страшно гордился тем, что существует на знаменитой коктебельской земле, где от ранней весны и до самой ненастной осени отдыхают писатели, поэты и критики. Старая паучиха не уставала его поучать:

– Больше всего бойся людей, сынок, потому что каждый из них, даже самый добрый, может тебя нечаянно растоптать. Но и береги их, никогда не пускай без нужды в действие своего яда.

В знойном июле 1966 года я прилетел в Ташкент, этот огромный город, совсем недавно переживший землетрясение. Прямо с аэродрома, вместе с писателем Евгением Поповкиным, мы отправились на заседание республиканского партийного актива. После прохладной московской ночи, столица Узбекистана дохнула ровной устойчивой жарой. Проезжая по улицам, мы с горечью видели, как изменился облик города. На каждом шагу попадались дома с лопнувшими стенами и выбитыми оконными стеклами, рухнувшими перекрытиями и крышами, груды камней и обломки мебели. Остро и больно напоминал Ташкент фронтовой город. Да он и на самом деле был таким, потому что в это утро, когда по местному времени не было еще и девяти часов, уже оказались зарегистрированными три подземных толчка, один из которых равнялся трем баллам. Однако толчки продолжались, а над городом висела густая серая дымка, вовсе не связанная с землетрясением. Это была благородная трудовая пыль над строительными площадками. Стихия еще окончательно не отступила, а новый Ташкент уже строился.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Майор Фёдор Туманов продолжает непримиримую борьбу с самыми опытными и опасными представителями криминального мира. На его счету десятки раскрытых тяжких преступлений, он не раз был на волосок от гибели. Его боятся и ненавидят преступники, уважают и ценят друзья. Когда Туманов «берёт след», его рабочий день продолжается двадцать четыре часа в сутки…

Однако горячий, резкий, всегда со своим «особым мнением» майор не на самом лучшем счету у начальства – в придачу к огромному количеству раскрытых дел у него множество выговоров, отстранений и суровых указаний «о несоответствии». Но Туманов считает, что не в наградах и званиях счастье, для него опасная работа на пределе сил и способностей – всё, чем он живёт…

Книга Т. Гладкова и М. Смирнова посвящена жизни большевика Вячеслава Рудольфовича Менжинского, прошедшего путь от пропагандиста-революционера в студенческих и рабочих кружках до заместителя Ф. Э. Дзержинского по Особому отделу ВЧК, председателя ОГПУ.

«Оперативники стояли молча, наблюдая за работой Тутмина. Суетливый эксперт капитан знал свое дело, выполняя обычную в таких случаях работу, какую должен выполнять. Единственное, что вызывало в нем трепетное волнение, это пострадавший. Его отличало от незнакомого человека, с какими эксперт привык иметь дело, то, что за долгую работу в аппарате розыска между ними сложились если не приятельские, но вполне тесные отношения. Они вместе выезжали на вызова. Вместе распутывали сложные, с точки зрения криминалистики, дела. И вот теперь Голиков мертв. Наверное, Тутмину, как и Стасу Кручинину, не хотелось в это верить. Поэтому и прикосновения его к мертвому телу оперативника казались всем осторожными. Хотя в других случаях Тутмин запросто мог допустить, пусть и маленькую, но небрежность...»

Вы чувствуете, что начинаете стареть? Одолевают «возрастные» болезни? С каждым годом сил становится все меньше? А знаете ли вы, что продлить молодость и вернуть красоту поможет… сыроедение? Если не верите — посмотрите на Тоню Завасту, мирового эксперта по натуральному питанию, которая изучает и практикует сыроедение на протяжении 14 лет. Если вы готовы утверждать, что не хотите выглядеть так же молодо, как она в свои 54 года, отложите эту книгу.

Тоня Заваста, знаменитая последовательница Виктории Бутенко, раскрывает секрет фантастической красоты и здоровья. Своим примером она показывает, что каждый из нас в ответе за качество своей жизни. Тоня, будучи инвалидом с детства, сумела не только избавиться от физического недуга, но и обрести отличное здоровье, фигуру восемнадцатилетней девушки, чистую и гладкую кожу — редкость среди тех, кому за сорок.