Сталинский неонэп (1934—1936 годы)

Вадим Захарович Роговин (1937—1998) — советский социолог, философ, историк революционного движения, автор семитомной истории внутрипартийной борьбы в ВКП(б) и Коминтерне в 1922—1940 годах. В этом исследовании впервые в отечественной и мировой науке осмыслен и увязан в единую историческую концепцию развития (совершенно отличающуюся от той, которую нам навязывали в советское время, и той, которую навязывают сейчас) обширнейший фактический материал самого драматического периода нашей истории (с 1922 по 1941 г.).

В третьем томе рассматривается период нашей истории в 1934—1936 годах, который действительно был несколько мягче, чем предшествующий и последующий. Если бы не убийство С. М.Кирова и последующие репрессии. Да и можно ли в сталинщине найти мягкие периоды? Автор развивает свою оригинальную социологическую концепцию, объясняющую разгул сталинских репрессий и резкие колебания в «генеральной линии партии», оценивает возможность международной социалистической революции в 30-е годы.

Отрывок из произведения:

Восстановление исторической правды о сталинизме представляло длительный, противоречивый и драматический процесс. После смерти Сталина расчёт с наследием сталинизма осуществлялся сугубо половинчато и сопровождался многочисленными попятными движениями. Правящая бюрократия оказалась не способной к развенчанию сталинистских идеологических стереотипов и возрождению подлинно марксистского менталитета не только из-за своей косности и невежества. Социальный инстинкт, интересы самосохранения подсказывали ей, что развенчание насаждавшихся на протяжении нескольких десятилетий идеологических и исторических мифов опасно: оно неумолимо должно вести к устранению её с политической арены как узурпатора власти партии и народа.

Другие книги автора Вадим Захарович Роговин

Вадим Захарович Роговин (1937—1998) — советский социолог, философ, историк революционного движения, автор семитомной истории внутрипартийной борьбы в ВКП(б) и Коминтерне в 1922—1940 годах. В этом исследовании впервые в отечественной и мировой науке осмыслен и увязан в единую историческую концепцию развития (совершенно отличающуюся от той, которую нам навязывали в советское время, и той, которую навязывают сейчас) обширнейший фактический материал самого драматического периода нашей истории (с 1922 по 1941 г.).

В первом томе впервые для нашей литературы обстоятельно раскрывается внутрипартийная борьба 1922—1927 годов, ход и смысл которой грубо фальсифицировались в годы сталинизма и застоя. Автор показывает роль «левой оппозиции» и Л. Д. Троцкого, которые начали борьбу со сталинщиной еще в 1923 году. Раскрывается механизм зарождения тоталитарного режима в СССР, истоки трагедии большевистской партии ленинского периода.

Вадим Захарович Роговин (1937—1998) — советский социолог, философ, историк революционного движения, автор семитомной истории внутрипартийной борьбы в ВКП(б) и Коминтерне в 1922—1940 годах. В этом исследовании впервые в отечественной и мировой науке осмыслен и увязан в единую историческую концепцию развития (совершенно отличающуюся от той, которую нам навязывали в советское время, и той, которую навязывают сейчас) обширнейший фактический материал самого драматического периода нашей истории (с 1922 по 1941 г.).

Название четвертого тома говорит само за себя — это самый страшный год в истории России. На основе многих исторических материалов, в том числе архивных документов, автор во многом по-новому раскрывает механизм великой чистки, массовых репрессий, ежовщины.

Вадим Захарович Роговин — российский историк, социолог и публицист, главной темой исследований которого были 1930-е годы в СССР. В книге, которую вы собираетесь прочитать, показано противостояние двух вождей коммунистической партии — И.В. Сталина и Л.Д. Троцкого. Оно не закончилось после высылки Троцкого из СССР в 1929 году, наоборот, стало еще более острым. Троцкий резко выступал против политики Сталина, печатал разоблачающие документы, организовывал сопротивление сталинскому режиму. Не удивительно, что на Троцкого устраивались покушения, очередное из них в 1940 году стало удачным. В своей книге Вадим Роговин не только приводит факты и документы об этой борьбе и самом убийстве, но и подробно анализирует причины конфликта между Сталиным и Троцким.

Вадим Захарович Роговин (1937—1998) — советский социолог, философ, историк революционного движения, автор семитомной истории внутрипартийной борьбы в ВКП(б) и Коминтерне в 1922—1940 годах. В этом исследовании впервые в отечественной и мировой науке осмыслен и увязан в единую историческую концепцию развития (совершенно отличающуюся от той, которую нам навязывали в советское время, и той, которую навязывают сейчас) обширнейший фактический материал самого драматического периода нашей истории (с 1922 по 1941 г.).

Второй том охватывает период нашей истории за 1928—1933 годы. Развертывается картина непримиримой борьбы между сталинистами и противостоящими им легальными и нелегальными оппозиционными группировками в партии, показывается ложность мифов о преемственности ленинизма и сталинизма, о «монолитном единстве» большевистской партии. Довольно подробно рассказывается о том, что, собственно, предлагала «левая оппозиция», как она пыталась бороться против сталинской насильственной коллективизации и раскулачивания, против авантюристических методов индустриализации, бюрократизации планирования, социальных привилегий, тоталитарного политического режима. Показывается роль Л. Троцкого как лидера «левой оппозиции», его альтернативный курс социально-экономического развития страны.

Вадим Захарович Роговин (1937—1998) — советский социолог, философ, историк революционного движения, автор семитомной истории внутрипартийной борьбы в ВКП(б) и Коминтерне в 1922—1940 годах. В этом исследовании впервые в отечественной и мировой науке осмыслен и увязан в единую историческую концепцию развития (совершенно отличающуюся от той, которую нам навязывали в советское время, и той, которую навязывают сейчас) обширнейший фактический материал самого драматического периода нашей истории (с 1922 по 1941 г.).

В шестом томе анализируется состояние советского общества после «великой чистки» 1936—1938 годов. Описывается международное положение, которое складывалось в мире в преддверии мировой войны, и рассматриваются события, связанные с подготовкой и подписанием советско-германского пакта 1939 года. Специальный раздел посвящен роли Л. Троцкого в истории зарождения IV Интернационала, в предупреждении опасности фашизма. На основе недавно опубликованных архивных материалов и мемуарных свидетельств освещаются первые этапы подготовки убийства Троцкого.

Вадим Захарович Роговин (1937—1998) — советский социолог, философ, историк революционного движения, автор семитомной истории внутрипартийной борьбы в ВКП(б) и Коминтерне в 1922—1940 годах. В этом исследовании впервые в отечественной и мировой науке осмыслен и увязан в единую историческую концепцию развития (совершенно отличающуюся от той, которую нам навязывали в советское время, и той которую навязывают сейчас) обширнейший фактический материал самого драматического периода нашей истории (с 1922 по 1941 г.).

В заключительном томе дается широкая панорама социально-экономического положения в стране накануне войны. Приводятся документы, подтверждающие нарастание недовольства населения сталинским режимом. Анализируются события, связанные с развитием советско-германских отношений, с аннексиями, учиненными Сталиным, и их влиянием на мировой процесс развития и на сознание миллионов людей во всем мире. Затрагиваются теоретические вопросы, касающиеся сущности и природы советского государства. Показана предательская политика Сталина по отношению к коммунистическим партиям других стран. Приводится анализ возможностей и характера второй мировой войны, сделанный Троцким.

Завершающая часть книги посвящена исследованию убийства Троцкого. На основании новых материалов рассказывается о тех колоссальных усилиях, которые были предприняты Сталиным, чтобы уничтожить своего главного идейного противника и подавить влияние Троцкого на международное коммунистическое движение.

Популярные книги в жанре История

Новая книга из серии «Колесо Фортуны» рассказывает о трагических событиях истории человечества, о сложнейших обстоятельствах жизни и смерти людей, чьи имена навсегда вписаны в историю человеческой цивилизации благодаря их героизму и доблести или же, наоборот, беспримерной подлости.

Необыкновенные и быстрые успехи пруссаков в первый период кампании, ряд небывалых в военной истории поражений армий второй Французской империи, которые, почти в полном их составе, сдались военно-пленными германским войскам, — изумили Европу и встревожили все мыслящие умы. Чем объяснить эти поразительные факты? — как могло случиться, что военная слава Франции, созданная веками, рассеялась, как дым, от нескольких ударов, недавно возникнувшей в Европе силы? В виду того живого интереса, с каким наше общество следит за всеми фазами кровавой борьбы двух народов — представителей Европейской цивилизации, — нам хотелось бы разъяснить хотя отчасти, ряд тех явлений, которые в особенности содействовали необыкновенным успехам прусского оружия в первый период кампании.

Революция — это всякий раз прежде всего хорошо продуманная, тщательно организованная и спланированная деятельность достаточно многочисленных групп социально активных, твёрдо верящих в правоту своих замыслов и не отступающих перед постоянными и длительными неудачами людей (революционеров) по подрыву и последующему свержению существующих властно-политических структур с целью построения затем некоей идеальной системы государственного управления. И лишь во вторую очередь революция — это следствие политической несостоятельности властей и невыносимых тягот широких масс населения.

От переводчиков

Когда мы читаем переведенный текст, мы хотим понять - а в идеале и испытать - такие же чувства и мысли, какие текст оригинальный вызывал в своих читателях. Переводчик, соответственно, должен стремиться донести до нас эти мысли и чувства. Возможная степень решаемости задачи перевода ограничена словарем, а значит - историческим опытом конкретного народа-создателя языка, и умением им пользоваться, а значит - личным жизненным опытом переводчика и читателя. Но даже при наличии соответствующего опыта и даже при наличии равного количества терминов на данном смысловом поле, часть терминов может быть расположена иначе, то есть их точный смысл в разных языках может не совпадать. И переводя, мы должны думать над тем, из каких слов, из какого набора вроде-бы-синонимов выбирал и выбрал автор, как это слово расположено относительно других слов своего смыслового поля, чтобы употребить то слово (а иногда и не слово), которое приведет читателя в нужную точку этого поля. Например, фраза "в ясный летний день, в тени" может в разных культурах означать и "жарковато", и "прохладно", а для одного и того же читателя меняет звучание от того, следует ли за ней слово "дерева", "пальмы" или "тороса" (последнее европейца дезориентирует). Почему мы переводим "Jewish inhabitants" не как "евреи", а как "еврейские обитатели"? Потому что автор мог сказать "Jews", но выразился иначе. Вот если бы в английском не было слова "Jew", а только "Jewish inhabitants", мы оказались бы перед более сложной проблемой. Заметим, что автор употребил имеющее юридический привкус "inhabitants", а не бытовое "dweller", но из различных юридических терминов выбрал именно нейтральное "inhabitants", а не подчеркивающее постоянство "resident". При переводе мы учли это, применив немного формальное слово "обитатель", а не бытовое "житель" (слово "резидент" по понятной причине вошло в русский в транслитерации и имеет далеко не те коннотации, что исходное английское).

Новая книга очерков хорошо известного отечественному читателю автора в определенной степени является продолжением его предыдущей книги "Парадоксы и причуды филосемитизма и антисемитизма в России" (М., 2000) и посвящена все тем же "вечным вопросам" – любовь или ненависть? вместе или врозь?

В конце февраля 1992 года вооруженные подразделения Нагорно-Карабахской Республики предприняли операцию по подавлению огневых точек и разблокированию аэропорта поселка Ходжалу. Некоторые детали этой операции нашей недавней истории до сих пор покрыты мраком. Официальный Баку пользуется этим обстоятельством и старается использовать для достижения политических целей, а участь самих ходжалинцев и других азербайджанских беженцев стала надежным прикрытием для властей Азербайджана в ведении как внутренней так и внешней государственной пропаганды. Примечательно, что вся эта пропаганда проводится с ярко выраженными антиармянскими оттенками и используется для нагнетания этнической нетерпимости и неприязни к армянам среди азербайджанцев.

Александр Знойко

Русь и этруски

В ЗАПИСНУЮ КНИЖКУ ФАНТАСТА

Где заканчивается наука и начинается фантастика? И где

кончается фантастика и начинается наука? Вряд ли очень точно можно

указать границу. Фантастика питается научными гипотезами и идеями,

но научно-фантастическую художественную литературу нельзя свести к

популяризации научных положений. Однако оригинальные гипотезы,

едва брезжущие предположения ученых, умело изложенные, имеют и

В книге рассказывается о подводной археологии, науке занимающейся затонувшими городами, поселениями, кораблями на дне озер, морей и океанов. Юные читатели узнают об истории подводной археологии, методах раскопок под водой, о перспективах развития этой науки.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Повесть «Концерт барокко» — одно из самых блистательных произведений Карпентьера, обобщающее новое видение истории и новое ощущение времени. Название произведения составлено из основных понятий карпентьеровской теории: концерт — это музыкально-театральное действо на сюжет Истории; барокко — это, как говорил Карпентьер, «способ преобразования материи», то есть форма реализации и художественного воплощения Истории. Герои являются символами-масками культур (Хозяин — Мексика, Слуга, негр Филомено, — Куба), а их путешествие из Мексики через Гавану в Европу воплощает развитие во времени человеческой культуры, увиденной с «американской» и теперь уже универсальной точки зрения.

Фредди заскочил в "Плазу" буквально на минуту. Промочить горло в баре. И с порога, по привычке охватив одним взглядом переполненный по-субботнему зал, увидел Джонатана. В дальнем углу, спиной к стене, безмятежно осматривающего мир поверх стакана. Однако чутьё у Джонни… Фредди подошёл к стойке. Бармен, улыбнувшись ему, налил виски с содовой.

— Сделай и себе, — Фредди положил на стойку деньги за две порции, взял стакан и пошёл к столику в дальнем углу.

Книга написана известной ирландской путешественницей, которая проработала в 1965 г. несколько месяцев в Непале; стране, до 1951 г. закрытой для иностранцев, инструктором Всемирной организация здравоохранения. Пешком и на велосипеде ей удалось побывать в отдаленных уголках королевства. Автор рассказывает о простых людях Непала, о трудностях, стоящих на пути развития страны, о трагической судьбе тибетских беженцев, описывает неповторимую красоту Гималаев.

Дух и ум человека всегда стремятся познать природу бытия, понять природу своего существования. Именно это внутреннее устремление и побудило автора отправиться в паломничество по святым местам Франции, Италии, Греции, Индии, Египта и Израиля — путешествие, сочетающее в себе личное странствие с культурным, путешествие, которое все мы совершаем в течение жизни. 
Воспоминания, о которых вы прочитаете на страницах этой книги, представляют собой отчет о шестимесячном паломничестве по различным очагам духовной силы, святым местам, которые, как верят люди, расширяют границы души.
 «История, рассказанная в этой книге, представляет собой один завершенный эпизод моей жизни, а возможно, и прелюдию к новому, еще более великому испытанию. Как только человек перестает играть в проницательного мудреца или наивного простака, он уже не может ни следовать за кем-то, ни вести за собой. Остается только делиться. И этой историей я хочу поделиться. Я посвящаю ее всем странствующим и всем странствиям, переплетающимся с нашими. Я делюсь этой историей во имя нового сообщества, возникающего сегодня на Земле. Так же, как и сама история, оно бросает вызов всем устоям этого мира и не принадлежит ни месту, ни времени, ни отдельно взятому человеку. Через ворота дхармы лежат многие пути. О самом пути нам ничего не известно. Идите и, ошибка за ошибкой, прокладывайте свою дорогу. В глубине долины возвышается еще одна гора».