Сталинградский рубеж

Крылов Николай Иванович

Сталинградский рубеж

{1}Так помечены ссылки на примечания. Примечания в конце текста

Аннотация издательства: Выдающийся советский военачальник Маршал Советского Союза Н. И. Крылов многие годы работал над циклом мемуаров о беспримерной обороне трех городов-героев - Одессы, Севастополя, Сталинграда. Будучи активнейшим участником исторических сражений под стенами этих городов, он считал своим долгом о них рассказать. Воспоминания Н. И. Крылова о боях под Одессой и Севастополем уже известны читателям. Эта книга, рукопись которой Николай Иванович передал Издательству за пять дней до своей кончины, завершает задуманный автором цикл. Она переносит нас в огненный Сталинград, в великую битву у Волги, где генерал-майор Крылов был начальником штаба легендарной 62-й армии.

Другие книги автора Николай Иванович Крылов

73 дня обороны Одессы и 250 дней обороны Севастополя вошли в летопись Великой Отечественной войны, в историю нашей Родины как бессмертный массовый подвиг советских людей. Оба города защищала вместе с моряками Черноморского флота Отдельная Приморская армия. Авторы книги — участники этих легендарных боев, ветераны–приморцы.

Читатель найдет в сборнике много нового об Одесской и Севастопольской обороне, узнает о героях и подвигах, долго остававшихся неизвестными.

В настоящем издании объединены воспоминания Маршала Советского Союза Н. И. Крылова о героической обороне Одессы и Севастополя, выходившие в свое время отдельными книгами. Николай Иванович Крылов был одним из руководителей обороны этих городов, начальником штаба Приморской армии, сражавшейся за них вместе о военными моряками. Последовательно рассказывая о развитии событий на одесских и севастопольских рубежах, автор опирается на богатый фактический материал, знакомит читателей со многими замечательными людьми — героями Одесской и Севастопольской обороны.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

В истории «русского Шенье» творчество Лермонтова представляет собою особую и весьма своеобразную страницу.

Проблема, обозначенная в заглавии настоящей статьи, конечно, может быть в ней лишь конспективно намечена, ибо она очень обширна и касается самых фундаментальных оснований лермонтовского творчества. Если угодно, это попытка объяснить некоторый мировоззренческий парадокс, который она представляет взору наблюдателя. В самом деле, поэт-байронист, не утративший полностью связи с байронической традицией вплоть до конца своей недолгой жизни, в зрелые годы предстает нам как рефлективный поэт — путь для русской литературы не вполне обычный и даже не вполне естественный.

Глубокоуважаемая Нина Ивановна!

Все Ваши материалы находятся у меня, т. е. вернее, в архиве Энциклопедии. Когда я их получил, я не мог Вам еще ответить ничего определенного — не о них, собственно, конечно, а об энциклопедических делах: они находились в том же состоянии, что и ранее. Только теперь, получив Ваше напоминанием представил себе всю меру моей невежливости и должен — с таким опозданием — просить у Вас извинения. Все, что Вы прислали, конечно, будет использовано — с большей или меньшей степенью редакторской правки; все это будет соответствующим образом с Вами согласовано. Сейчас дела Энциклопедии в следующем состоянии: приезжал из Москвы В. В. Жданов, который как бы курирует Энциклопедию в издательстве; он сказал нам, что издание реально, но не сию секунду: они заняты сейчас выпуском очередных томов КЛЭ и, если мы положим теперь на стол рукопись Лермонтовской энциклопедии, они не будут знать, что с ней делать: у них нет еще для нее ни штата работников, ни бумаги. По нашим расчетам, при нынешнем состоянии рукописи и с учетом необходимости редактуры и даже написания статей (ведь все это пока идет на общественных началах), нам потребуется еще два года для доведения ее до кондиций. К этому времени издательство освободится от своих забот по подготовке КЛЭ и будет вполне готово к приему нашей общей работы. К сожалению, они не могут дать письменных

Творчество Лермонтова, продолжавшееся неполных тринадцать лет (1828–1841) с необыкновенной интенсивностью, явилось высшей точкой развития русской поэзии в послепушкинский период и открыло новые пути русской прозе. С ним связывается понятие «1830-е годы» (не в хронологическом, а в историко-литературном смысле: середина 1820-х — начало 1840-х годов), характеризующееся нарастанием интереса к новейшим течениям идеалистической и религиозной философии (Ф. Шеллинг, Г. В. Ф. Гегель) и одновременно углублением общественного самоанализа, диалектичности литературного мышления, внимания к глубинным закономерностям исторического процесса.

Монография Г. П. Макогоненко «Лермонтов и Пушкин: проблема преемственного развития литературы» принадлежит перу одного из наиболее авторитетных специалистов по русской литературе XVIII — первой половины XIX века. Как и предшествующие, хорошо известные работы ученого, она носит одновременно историко-литературный и теоретический характер, о чем недвусмысленно свидетельствует уже самое название книги.

Первое, что ставит «Лермонтовские Тарханы» П. А. Фролова на особое место в краеведческой — да и научной — литературе, — совершенно неожиданный поворот темы. Это книга не о «Лермонтове в Тарханах» и даже почти что не о Лермонтове. Это книга о культурном мире тарханского крестьянина.

В редколлегию серии «Литературные памятники»

от канд. филол. наук Вацуро В. Э.

Заявка

Предлагаю включить в план «Литературных памятников» издание: М. Ю. Лермонтов. «Демон».

Значение «Демона» в истории русской литературы не нуждается в специальных обоснованиях. Поэма изучается почти полтораста лет; о ней существует уже обширная литература. Между тем и в творческой истории «Демона», и в области его интерпретации еще существует немало неясных мест. До последнего времени особую проблему представлял дефинитивный текст «Демона»; в настоящее время, после разысканий Б. М. Эйхенбаума, Э. Э. Найдича, Э. Г. Герштейн, ее можно считать удовлетворительно разрешенной. В этом отношении новое издание мало что добавит к новейшим изданиям поэмы академического и полу-академического типа (напр., в 3-м издании «Библиотеки поэта», под редакцией Э. Э. Найдича). Однако академическое издание «Демона» преследует не только текстологические цели.

<�Конец 1996 — начало 1997>

Милая Таня,

Я прочитал Вашу работу в полном ее виде, и она мне понравилась больше, чем Ваш реферат. Вы умеете читать текст и анализировать его на нужном уровне абстракции; у Вас много тонких и проницательных наблюдений, которые не могли войти в реферат. Так, очень хорошо, например, то, что Вы говорите о контрабандистах в «Тамани», о психологии Печорина, — перечислять можно много. У Вас в самом деле философская организация ума; это не всякому дано, и Вы умели этим воспользоваться. Я жалею, что рукопись пришла с некоторым запозданием — запозданием для меня, потому что я уезжал в командировку надолго и не успел ее прочитать, как хотел, до отъезда. Я мог бы прислать Вам отзыв на рукопись, — но боюсь, что он к защите уже не успеет. Во всяком случае, я прилагаю маленький текст, который в случае надобности может быть зачитан на диспуте в порядке выступления на дискуссии, в которой всякому принимать участие невозбранно. Но я убежден, что это не понадобится: диссертация безусловно заслуживает степени и, насколько я знаю среду Университета, никаких неожиданностей (неприятных) на защите не будет, тем более что и Лина Дмитриевна, и Мария Анатольевна — люди на кафедре высокоавторитетные.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Крылов Павел

НАД СУДЬБОЮ

...

Сырой, холодный осенний ветер вот уже который день непрестанно дул с севера. Его резкие порывы, ударяя по вершинам могучих кленов, уносились дальше, теряя силу за высоким берегом Синей реки. На большой поляне, раскинувшейся между рекой и девственным, непроходимым лесом, стояли сотни вигвамов и типи. Великий вождь народа мэкигэн Черный Орел сидел на земле в центре большого круга из разложенных человеческих черепов. Он сидел, величаво положив руки на колени скрещенных ног. Порывы ветра и беспрерывный мелкий моросящий дождь терзали пламя костра, пытаясь убить огонь. Почти никто не вернулся из страшной битвы с бледнолицыми. Молодой воин, один из немногих, оставшихся в живых, с какой-то одержимой отрешенностью спасал теряющие последние силы пламя. Среди черепов великих предков народа мэгикэн белели черепа лошадей, верных боевых спутников. Грозный, гордый вождь вел разговор с Владыкой Жизни, с духами предков.

Крылов В.Я.

Александр Федорович Можайский

{1}Так обозначены ссылки на примечания. Примечания в конце текста книги.

Hoaxer: книга, как видно из названия, об А.Ф. Можайском. Несмотря на соответствующую 1951 году фразеологию, полезна, являясь наиболее полным биографическим исследованием, посвящённым Можайскому.

С о д е р ж а н и е

От автора

Годы учения

В море

Гибель "Дианы"

На восточном поморье

НИКОЛАЙ КРЫЩУК

РАСПИСАНИЕ

Игра для взрослых

Из школьной жизни.

"Значит, так. Завтра у нас на третьем уроке комиссия.

Кто знает, поднимает правую руку.

Кто не знает - левую. Кому не понятно?"

"Мне".

"Садись, два".

Такая вот игра. Шутка.

Неделю уже, наверное, не могу выкинуть из головы ничтожную заметку из тонкого бульварного издания, сотрудники которого наспех, на коленке каждый день сочиняют дюжину сенсаций. В этот раз бесстыжий автор утверждал, что всякий человек оставляет в атмосфере некий электромагнитный след (что-то в этом роде), который можно зафиксировать специальным прибором. Если след в приборе сохраняется четыре-пять секунд, значит, жизнь этого человека исчерпана и смерть сторожит буквально за углом. Перед нами психобиологический мертвец. Бывает, что след сохраняется неделями. У гениально одаренных - по нескольку месяцев. Ситуацию, когда гения подстерегает внезапная гибель, автор опускает. Мол, не на картах гадаем.

Николай КРЫЩУК

В СТРАНЕ РАДИЯ ПОГОДИНА

Статья

В первые мы слышим это от наших школьных учителей: "Страна Паустовского", "Мир Гайдара", "Страна поэзия". Какой человек придумал однажды эти пространственно-географические метафоры, теперь уже, наверное, никто не вспомнит. Ясно только, что тогда они были неожиданными и поражали воображение, а сейчас довольно-таки прискучили и чаще всего никаких новых мыслей в себе не несут. А жаль. В общем-то, хорошие, емкие образы, и приложимы они только к очень хорошим писателям и к очень хорошим книгам. Вот к этой, например, которую вы только что прочитали.