Средний танк «Центурион»

В 1943 году британский генеральный штаб разработал тактико-технические требования к крейсерскому танку, способному бороться с новейшими представителями немецкого бронированного «зверинца». Толщина лобовой брони перспективной машины задавалась не менее 5 дюймов (125 мм) и определялась пробивной способностью снаряда 88-мм немецкой пушки. Толщина бортов должна была составлять 60% от лобовой брони. Предполагалось, что форма днища корпуса уменьшит поражающее действие противотанковых мин. Ходовую часть планировалось прикрыть фальшбортами для защиты от фаустпатронов. Кроме того, конструкторам предписывалось установить бензиновый двигатель «Метеор» — танковый вариант знаменитого авиационного мотора «Мерлин», которым оснащались легендарные «спитфайры». Танковая пушка в обязательном порядке должна была поражать «тигры», а в боекомплект— входить бронебойные подкалиберные снаряды. Подвижности машины на пересеченной местности придавалось большее значение, чем достижению высокой скорости движения по шоссе.

Приложение к журналу «МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР»

Отрывок из произведения:

Средний танк «Центурион» Мк.5/2 в экспозиции одного из британских музеев

В 1943 году британский генеральный штаб разработал тактико-технические требования к крейсерскому танку, способному бороться с новейшими представителями немецкого бронированного «зверинца». Толщина лобовой брони перспективной машины задавалась не менее 5 дюймов (125 мм) и определялась пробивной способностью снаряда 88-мм немецкой пушки. Толщина бортов должна была составлять 60% от лобовой брони. Предполагалось, что форма днища корпуса уменьшит поражающее действие противотанковых мин. Ходовую часть планировалось прикрыть фальшбортами для защиты от фаустпатронов. Кроме того, конструкторам предписывалось установить бензиновый двигатель «Метеор» — танковый вариант знаменитого авиационного мотора «Мерлин», которым оснащались легендарные «спитфайры». Танковая пушка в обязательном порядке должна была поражать «тигры», а в боекомплект— входить бронебойные подкалиберные снаряды. Подвижности машины на пересеченной местности придавалось большее значение, чем достижению высокой скорости движения по шоссе.

Рекомендуем почитать

Легкий танк "Стюарт" в определенном смысле можно считать уникальной боевой машиной. Это самый массовый легкий танк Второй мировой войны — выпущено 22 716 единиц. В ходе войны в его адрес высказывались самые противоречивые оценки. С одной стороны — весьма положительные от англичан, с другой — совсем нелестные от советских танкистов.

Приложение к журналу «МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР»

Полномасштабное производство танков Т25 и Т26 могло начаться фактически с весны 1944 года, если бы этот процесс не тормозился искусственно. Дело в том, что с начала Второй мировой войны в американской армии, кроме бронетанковых, имелся отдельный род войск — самоходные истребители танков. По замыслу американских военных, бороться с танками должны были именно истребители — легко бронированные, но мощно вооруженные. Летом 1944 года такая машина — М36, вооруженная 90-мм пушкой, была поставлена в серийное производство.

Однако высадка в Нормандии в июне 1944 года быстро подтвердила, что отсутствие в составе армии сильнобронированных танков — серьезный просчет командования. Нормандия — не Тунис, и хорошо замаскированные среди живых изгородей немецкие танки быстро расправлялись с М4.

Приложение к журналу «МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР»

Номер 4 (49) за 2003 год журнала «Бронеколлекция» — приложения к журналу «Моделист-конструктор». В номере рассказывается об истории создания и опыте боевого применения чешского лёгкого танка LT vz.35.

История тяжелого пехотного танка «Черчилль» началась в сентябре 1939 года, когда в генеральном штабе британской армии разработали техническое задание на танк А.20, которым собирались заменить уже находившийся в серийном производстве и поступавший в войска тяжелый пехотный танк Mk II «Матильда» (А. 12). Потребность в новой, еще более мощной боевой машине была вполне объяснима. Разгоралась Вторая мировая война, британские войска вновь отправились на континент и на их пути вновь вставали ощетинившиеся стволами орудий укрепления «Линии Зигфрида». Достаточно ознакомиться с техзаданием на А.20, чтобы понять, что страх перед позиционной войной с Германией был у английского военного руководства уже генетическим.

Приложение к журналу «МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР»

5 февраля 1932 года советская внешнеторговая фирма АРКОС (Arcos Ltd. — All Russian Cooperative Society Limited) заказала фирме Vickers восемь плавающих танков. Первая машина была поставлена 21 июня, а последняя — 22 октября того же года.

После поступления первых закупленных танков, их испытаний и всестороннего изучения началось интенсивное проектирование отечественных образцов. При этом никакой лицензии не приобреталось.

Приложение к журналу «МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР»

Другие книги автора Журнал «Бронеколлекция»

К планомерной работе по автомобилизации Красной Армии приступили в начале 1930-х годов, после принятия Реввоенсоветом СССР «Системы танко-тракторного авто-броневого вооружения РККА» и образования Управления механизации и моторизации. Если в 1928 году автопарк Красной Армии насчитывал всего 1050 машин, то в 1932-м — уже 5669. В начале 1930-х годов в военных округах появились отдельные учебные автотранспортные батальоны пятиротного состава. Они были укомплектованы в основном грузовыми автомобилями АМО-Ф-15. В 1933 году началось формирование отдельных автотранспортных полков. Все это стало возможным в результате поступления от промышленности автомобилей АМО-2, АМО-3 и Я-5, а также Ford А и Ford АА, которые собирались из американских деталей на заводе «Гудок Октября» в Канавине. Кроме того, в начале 1930-х годов за рубежом закупались как отдельные образцы автомобилей для ознакомления, так и целые партии. Так, например, в США для нужд Красной Армии были приобретены 100 грузовых автомобилей «Мореланд». Часть из них была использована для создания самоходных артиллерийских установок СУ-1-12, вооруженных 76-мм полковой пушкой.

Приложение к журналу «МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР»

Бронеавтомобили в течение всей Второй мировой войны являлись весьма важной составляющей вооружения танковых и моторизованных частей и соединений Вермахта и войск СС. Они как нельзя лучше соответствовали доктрине развертывания высокомобильной механизированной армии, которая начала осуществляться сразу после прихода Гитлера к власти.

В номере даётся краткий обзор конструкции и модификаций танка Pz.III, а также рассказывается об опыте его боевого применения.

Первый номер специального выпуска «Бронеколлекции» — справочник «Бронетанковая техника Третьего рейха». Он представляет собой объединенное, дополненное и исправленное издание двух выпусков приложения «Бронеколлекция», выпущенных в свет в 1996 и 1997 годах, но, в отличие от последних, помимо графических схем содержит 140 черно-белых и цветных фотографий немецких танков, САУ, бронетранспортеров и других боевых машин.

Приложение к журналу «МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР»

Номер 2 (11) за 1997 год журнала «Бронеколлекция» — приложения к журналу «Моделист-конструктор». В номере рассказывается об истории создания и опыте боевого применения тяжёлого танка PzKpfw V «Пантера».

Номер 1 (4) за 1996 год журнала «Бронеколлекция» — приложения к журналу «Моделист-конструктор». В номере рассказывается об истории создания и опыте боевого применения лёгких танков БТ-2 и БТ-5.

В пятом номере «Бронеколлекции» — приложении к журналу «Моделист-конструктор» — даётся краткий обзор развития германской бронетехники в период с 1939 по 1945 г.

Как и в Великобритании и США, толчком к активизации работ по созданию новых образцов бронетанковой техники стал приход к власти в Германии нацистов и провозглашённый ими курс на милитаризацию страны. Жизнь заставила французских военных заняться моторизацией армии. Крупнейшие французские фирмы, в свою очередь, занялись разработкой новых образцов бронетанковой техники. Особенностью этого процесса во Франции являлось наличие двух родов войск сухопутных сил: пехоты и кавалерии. Они могли самостоятельно заказывать промышленности боевую технику для собственных нужд и создавать организационно-штатную структуру тех или иных соединений. Таким образом, количество образцов вооружения, создаваемых различными фирмами, нередко удваивалось, что приводило к излишней разнотипности танкового парка. Приложение к журналу «МОДЕЛИСТ-КОНСТРУКТОР»

Популярные книги в жанре История

Евгений Степанович КОКОВИН

Я БУДУ МАТРОСОМ

Шел ноябрь тысяча девятьсот двадцать девятого года. Настоящих морозов еще не было, но тяжелая шуга плотно забила Северную Двину и выход в Белое море. Последние транспорты давно покинули архангельский порт. Все каботажные суда стояли уже на приколе. Маленькие буксиры, с трудом пробиваясь в густом льдистом крошеве, спешили к своим затонам. Вот-вот река должна была стать. Это волновало всех. Только Гайдар, казалось, был спокоен. Он не смотрел в окно и не замечал, снег ли на улице, дождь или светит солнце. Он работал, писал новую повесть - повесть о своем детстве. Утром, после сна, работалось особенно хорошо. Но его ждали в редакции. Ведь он штатный корреспондент архангельской краевой газеты "Правда Севера". Расставаться с рукописью жалко, очень жалко. А идти нужно. Аркадий Петрович оделся, засунул тетради в сумку и вышел из дому. С секретарем редакции он дружил. Да впрочем, и со всеми другими сотрудниками был в самых добрых отношениях. - Творил? - спросил секретарь. - Новое, гениальное?.. - Творил. - Гайдар улыбнулся. - Хочешь, прочитаю страничку? - Читай, - согласился секретарь, откинувшись в кресле, и отодвинул в сторону макет газеты. Гайдар вытащил из сумки рукопись и начал читать о тихом городке Арзамасе, о мальчике Бориске Горикове. Однажды мать Бориса просматривала тетради сына. Качая головой, она говорила: "- Бог ты мой, как наляпано! Почему у тебя на каждой странице клякса, а здесь между страниц таракан раздавлен? Фу! - Что, я нарочно таракана посадил? Сам он, дурак, заполз и удавился, а я за него отвечай! И подумаешь, какая наука - чистописание! Я в писатели вовсе не готовлюсь. - А к чему ты готовишься? - строго спрашивает мать - Лоботрясом быть готовишься?.. - Я буду матросом! - Почему же матросом? - удивляется озадаченная мать..." ...Внезапно секретарь редакции вскочил. - Матросом? Постой, Аркадий! Совсем забыл... Пойдем скорее к редактору. Недоумевая и придерживая секретаря за гимнастерку, Гайдар, словно на буксире, втянулся в редакторский кабинет. - Звонили из Совторгфлота, - взволнованно сказал секретарь редактору. - В Белом море потерпел аварию французский лесовоз, названия не помню. Спасательные суда уже вышли на помощь, и сегодня выходят еще пароходы. Могут взять нашего человека. Будем посылать? - Обязательно. Обязательно надо послать. Такой случай... - Кого? - спросил секретарь. - Кого?.. - редактор задумался. - Гайдар сдал очерк? - Еще вчера, - сказал Аркадий Петрович и радостно подумал, что ему интересно было бы поехать на спасение французского парохода. - Хотите поехать? - Конечно! - Тогда берите командировочное удостоверение - и срочно в пароходство! - Вот ты и будешь матросом, - весело сказал секретарь, выходя вместе с Гайдаром из кабинета. - По крайней мере, несколько дней или часов. А повесть почитаешь потом... Пароход "Кия" - маленький, пожалуй, самый маленький во всем каботажном флоте. Но впереди идет мощный буксир "Совнарком" и смело пробивает русло в густой, смерзающейся шуге. Скоро море, идти будет легче. Лишь бы утихомирился шторм. Аркадий Петрович стоял на капитанском мостике. Он уже знал: французский лесовоз называется "Сайда". Во время шторма он потерял управление и налетел на рифы. Капитан "Кии" охотно отвечал на вопросы Гайдара о море, судовождении, о спасательных работах. Аркадий Петрович ничего не записывал. Он надеялся все вспомнить после, в каюте. Это нужно для будущего очерка, а может быть, пригодится и для повести. Ведь все еще впереди - и события, и встречи... Капитан "Кии", пожилой, опытный моряк, отлично говорил по-английски, но французского не знал. - На "Сайде" были жертвы? - спросил Гайдар. - Нет, жертв не было. Часть команды уже снята. Часть осталась на борту "Сайды". У нее все и выясним, все подробности. С нами ведь есть переводчик. Гайдар обрадовался: значит, можно будет поговорить с командой французского парохода. ...На другой день "Кия" вслед за "Совнаркомом" подошла к месту аварии французского лесовоза, большого морского парохода. Еще издали было видно, что "Сайда" основательно врезалась в рифы, заметно повалилась на правый борт. А вокруг бесновались белоголовые волны от все еще не утихающего шторма. Поблизости стоял на якоре ледокол "Малыгин", известный всему миру по поискам итальянской полярной экспедиции Нобиле. К вечеру шторм стих. Барашки-белоголовцы пропали. Волна пошла отлогая, мирная. В прогалинах туч зашевелились редкие звезды. С "Кии" спустили шлюпку. По приглашению начальника спасательных работ капитан выехал на "Сайду". На просьбу Гайдара взять его с собой капитан ответил: - Нет, не сегодня. Пока там еще нечего делать, да и опасно. Потерпите, писатель, до завтра. А там все увидите и пишите сколько угодно!.. Гайдару хотелось сказать, что он нисколько не боится, что ему приходилось бывать в разных переделках. Но капитан уже спускался по штормтрапу в шлюпку, и писатель решил ждать. На французский лесовоз он попал утром следующего дня, когда море совсем успокоилось. Казалось, на палубе "Сайды" побывали пираты. Всюду хаос: валялись доски, обрывки тросов и парусины, спасательные пояса, сломанные ящики, бочки, битое стекло... Гайдар обошел пароход. Его заинтересовала работа водолазов. Он смотрел на поблескивающие стекла скафандров и с восхищением думал о бесстрашии этих людей. - Да, нужно срочно дать радиограмму! Но радист-француз не знал русского языка. - Напишите ваше сообщение по-русски, только буквами латинского алфавита, посоветовал Гайдару переводчик. - Радист ничего не поймет, но передавать ему все же будет легко. Гайдару эта мысль понравилась. Он вырвал из записной книжки два листка и принялся сочинять информацию в газету. Переводчик предупредил, что радист французского судна согласился передать только очень короткую заметку. И, боясь, что он вдруг вообще передумает что-либо передавать, Гайдар "сжимал" текст. - Там, в редакции, разберутся, - сказал он, передавая заметку переводчику. Радист-француз бойко застучал телеграфным ключом. И гайдаровская информация полетела в эфир: "АРХАНГЕЛЬСК РЕДАКЦИЯ КРАЕВОЙ ГАЗЕТЫ "САЙДА" СИДИТ НА РИФЕ СЕРЕДИНОЙ ТЧК ПРОИЗВЕДЕННОЙ ОТГРУЗКОЙ ВО ИЗБЕЖАНИЕ ПЕРЕЛОМА ПРИПОДНЯТА КОРМА ТЧК УСТАНОВЛЕНЫ ДВЕ МОЩНЫЕ ПОМПЫ ДЛЯ ОТКАЧКИ ВОДЫ ИЗ МАШИННОГО ОТДЕЛЕНИЯ ТЧК ВОДОЛАЗАМИ ОБСЛЕДОВАН ПРАВЫЙ БОРТ НАИБОЛЕЕ ПОВРЕЖДЕННЫЙ ТЧК НОЧЬЮ ОТГРУЖАЕТСЯ БУНКЕР (СРЕДИНА) ТЧК РАБОТАЮТ ПАРОХОДЫ "КИЯ", "СОВНАРКОМ" ТЧК "МАЛЫГИН" НАГОТОВЕ С ЗАВЕДЕННЫМ БУКСИРОМ ТЧК ЕСЛИ НЕ ПОВТОРИТСЯ ВЧЕРАШНИЙ ШТОРМ СИЛЬНО УХУДШИВШИЙ ПОЛОЖЕНИЕ ЗАВТРА ПОПЫТАЮТСЯ СНЯТЬ "САЙДУ" ТЧК ГАЙДАР "САЙДА" 13 НОЯБРЯ" - Кажется, еще никогда не писал так коротко, - засмеялся Гайдар. - В таком телеграфном тексте так и хочется в конце написать: "Целую". В это время с "Кии" приехали матросы и занялись приборкой на "Сайде". Гайдар помогал им: сбрасывал за борт доски, ящики, осколки стекла. Водолазы надежно запластырили пробоины в днище. Воду из трюмов и машинного отделения откачали и теперь ждали прилива. - А почему не работают сами французы? - спросил Гайдар у переводчика. - Они не знают, согласится ли компания уплатить за спасение парохода, объяснил переводчик, - если нет, то зачем им зря стараться? Все равно они ничего не получат за это. Так они рассуждают. Ведь тогда "Сайда" останется у нас. С приливом на корме "Сайды" закрепили буксирные тросы. "Малыгин" и "Совнарком" приготовились к снятию "француженки", как называли в шутку советские матросы "Саиду". Гайдар снова перебрался на "Кию". Она тоже подняла якоря. Буксирные тросы натянулись, как струны. Советские пароходы работали на малом ходу. "Сайда" чуть покачнулась и медленно поползла кормой вперед. - Ура! - закричал Гайдар. И на всех пароходах гремело это же победное слово "ура". Вскоре "француженка" совсем сошла с рифа. Ее бережно поддерживали понтоны. - Трудновато бывает морякам. Пожалуй, не легче, чем бойцам на фронте, сказал Гайдар. - Не легче, - согласился с ним переводчик. В тот же день в редакцию архангельской краевой газеты прибыла еще одна гайдаровская радиограмма: "ПОБЕДА ВСКЛ "САЙДА" СНЯТА ТЧК МАТРОС ГАЙДАР".

Евгений Степанович КОКОВИН

МАЛЬЧИК И РЕКА

Характер у этой лесной реки в среднем течении удивительно злой, норовистый. Берега густо поросли ивняком и ольшаником, а короткие плесы то тут, то там преграждаются грозными каменистыми грядами и надолбами порогов. Стремительное и хитросплетённое течение здесь легко одурачивает неопытных лодочников и незадачливых пловцов. На крутых своих поворотах река может неожиданно подставить под борт и под киль шлюпки жёсткую песчаную подножку или резким ударом крепкого каменного кулака раздробить скулу катера. Но только в среднем течении река такая опасная, необузданная, непокорная. А от истока она течёт совсем тихая, с илистым и коряжистым дном. Зато, рассказывают местные жители, километрах в пятнадцати от истока бьют в реку подземные ключи. Потому и вода тут становится хрустально-чистой и холодной, а течение - быстрым, напористым, впору шлюзы для электростанции ставить. А к устью река ширится, теряет напористость, умиротворяется и устало и спокойно впадает в морскую губу. Зависимая от приливов и отливов вода в реке с каждодневным запозданием попеременно идёт в обе стороны - прибывает и убывает. Обо всём этом хорошо знал Егорша, хотя ему недавно исполнилось всего лишь тринадцать. Но уже половину своей жизни рыбачил он на этой реке: раньше с дедом Климентием, теперь - один или с приятелями-одногодками. Дед Климентий умер два года назад, не дотянув до девяноста всего двух месяцев. Он был охотником-медвежатником и волкобоем и даже в старости легко, без промаха влёт бил птицу. У деда обучился Егорша всем рыбацким премудростям и секретам, наловчился хитрить с рыбой и жить в мире и согласии с порожистой рекой. И хотя тянулась река на десятки километров, знал её мальчик от истока до устья, как свою руку от плеча до ногтей. Знал плёсы, и изгибы - повороты, пороги, отмели и глубинки на ямах с воронками, небольшие заливчики - корганы и мелководные речонки - притоки. После котелка крепкой окунёвой ухи и миски пшённой каши с подсолнечным маслом сидели, бывало, дед и внук у костра. Мальчик слушает, дед рассказывает. Рассказывает о первом своём медведе, убитом ещё в прошлом веке, и о последнем, восемьдесят седьмом на счету деда Климентия. Рассказывает о медведице, которую Климентий привёз на розвальнях в город на рынок. Было это ещё до первой мировой войны. На рынке подошёл к деду Климентию какой-то господин, осмотрел медведицу, приценился и приказал ехать к губернаторскому дому. Сказал о звере, что вот, мол, это ему и надо, и сел на розвальни. Во двор вышел сам губернатор. В шубе, толстый, важный, брови хмурит, будто чем-то недовольный. Тоже осмотрел медведицу, и она ему понравилась. Сразу брови расправил. "Хорошее, - говорит, - чучело выйдет". Приказал расплатиться с дедом, накормить на кухне, похвалил деда и от себя полтинник добавил. - Дедушко, - спрашивал, бывало, Егорша, - скажи мне, а на медведя одному-то не страшно?.. Не боязно?.. - Не бояться надо, - отвечал дед Климентий, - а умно да осторожно применяться, но не зарываться. Зверя не бойся, смело, но умело действуй! А вот бойся человека злого: он хуже зверя хищного может оказаться. И хитрее, и страшнее, и опаснее. Побаивайся злого человека, ну, а ежели встретишь всё одно не отступай! Теперь деда нету. Сегодня покликал Егорша своих друзей-приятелей, да напрасно. Колька с матерью на пристань, на большую реку зачем-то уехал. Другой Колька отмахнулся - некогда, нужно картошку окучивать. Фёдору тоже некогда нужно к спортивным соревнованиям готовиться. И Андрюшка отмахнулся надоело, лень, лучше книжку почитать. Нет, никто так не любит реку и рыбалку, как Егорша! Мальчик вздохнул с досады, взвалил на плечо вёсла и мачту с парусом, прихватил корзинку с лесками и продольниками и пошел на реку к своему карбасу. А когда к нему по дороге привязался семилетний Антошка, приятеля Фёдора братишка, Егорша даже обрадовался, но сказал для порядка строго: - И не проси, мал ещё. С тобой не рыбалка, умаешься только... - Мне уже семь, - сказал Антошка, не отставая. - И ещё четыре месяца. - Всё одно, мал. Ни грести, ни ловить не умеешь. - Это я-то не умею?! Возьми, вот посмотришь, как ещё умею. Возьми-и-и! - А если мать заругается? - Ни-и-и... Они подошли к реке. Егорша забросил вёсла, парус и корзину в карбас. Антошка стоял на пристанном помосте и молча, умоляюще смотрел на Егоршу, искал его взгляда. - Что же ты стоишь? - спросил Егорша. - Отчаливай конец да садись! Торопиться нужно, пока вода падает. По течению и с паруском карбас ходко пошёл вниз по реке. Парус, как и карбас, был у Егоршн маленький, дырявый и латаный, но ладно скроенный и потому ветрозабористый. Егорша решил спуститься до верхних порогов и для начала там попытать рыбацкое счастье. - Смотри, смотри, как вода крутится! - сказал Антошка, когда они были километрах в двух от порогов. - Тут ключи и ямы, - пояснил Егорша. - Тут глубина - пять весел не хватит. Видишь, какая вода чистая пошла. А купаться нельзя, вмиг на дно утянет. - Сашка Бабурин тут и утонул? - спросил Антошка. - Нет, он у деревни, а там совсем мелко. Пьяный, говорят, был. А здесь в позапрошлом году утонул Ефим Иванович, Катькин отец. Как-то из лодки вывернулся, его и закрутило. А ведь плавать умел, что твоя щука! Тут опасно. Ветер совсем ослаб, и парус повис. Егорша привязал шкот к банке и вложил в уключины вёсла. - Так быстрее. Сначала есть будем или половим? - спросил он у Антошки. - Ни-и-и... Сперва половим. А тут рыбы много? - Не знаю. В это время я тут не ловил. Да нам рыбы везде хватит. Мы не жадные. На уху да на жаркое - и хватит. А нет, тогда за пороги спустимся. Не забоишься через пороги?.. - Ни-и-и... - А если карбас разобьёт? - Не разобьёт, - убеждённо сказал Антон. - Да я и плавать умею. - Ну, тут далеко не уплывёшь. - А ты тогда как? - хитро спросил Антошка. - Двум смертям не бывать, - сказал Егорша. Так говаривал дед Климентий. Егорша резко затабанил левым веслом, и через минуту карбас ткнулся в песчаный отмелистый берег. Мальчики принялись наживлять крючки продольника. - Тут сёмга есть? - спросил Антон. - Редко заходит. Только ловить её запрещено. - А если попадёт - выбросим? - Не попадёт. Дедушке тут за всю жизнь всего несколько штук поймал. А нам не попадёт. Тут ещё стерлядь есть. Налим и сиг. Всегда в таких местах. А за порогами - щука, окунь, подъязок, сорога, ёрш. - А треска? - Треска в море. Ты наживляй, а то вода скоро прибывать будет. На прибылой плохая ловля. Мальчики работали сноровисто и разговаривали степенно и неторопливо, как взрослые рыбаки. Наживив все крючки, они выехали на середину реки и вытравили продольник. На поверхности воды заплясал большой деревянный буёк-поплавок. Якоря у Егорши не было, его заменяли два камня, оплетённые берёстой, оставшиеся ещё от деда. Егорша отдал "якорь" поблизости от берега. Вскоре были заброшены донницы и лески. Мальчики приутомились и теперь, в ожидании клёва, могли отдохнуть. Лишь спустя минут двадцать Антон подсек первую добычу. То был ёрш величиной чуть побольше пальца, но рванул он поплавок лески с хваткой килограммового окуня и даже напугал рыболова. - Вот так раз, - удивился Егорша, - в таких местах и вдруг - ёрш! Хотя он везде суётся, сопливый. Вода с прибылью запоздала больше, чем предполагал Егорша. За два часа ужения на добрую уху ребята всё же "натаскали". Потом они поехали к буйку и неторопливо, крючок за крючком подняли продольник. Тут добыча была значительно богаче. Карбас на вёслах, чтобы не сносило, поддерживал Антон. Продольник выбирал Егорша. То и дело он негромко, но весело сообщал: - Так, ещё камбалка... Э, хорош сижок! Ещё камбала... А вот тебя-то мы и не ждали... - Это относилось к зацепившемуся за крючок ершу. - Ну, раз попал - полезай в кузов. Гриб-то ты не белый и не красный... Разговаривал ли Егорша сам с собой, или с ершом, или сообщал о добыче Антошке, сказать трудно. Но так всегда при подъёме снасти разговаривал дед Климентий. И внук вольно или невольно подражал ему. Донаживив объеденные рыбой крючки, ребята снова вытравили продольник и, довольные, поехали к берегу. Труд у мальчиков был чётко распределён. Антон занялся костром, а Егорша чистил для ухи рыбу. Готовить настоящую рыбацкую уху хотя и небольшое, но искусство, и далеко не каждому оно доступно. Но уж кто-кто, а Егорша этим искусством владел мастерски, как знал он рыбацкий промысел и управлялся на карбасе с вёслами и парусом в любую, даже самую ненастную погоду. Вскоре пылал костёр, и над ним висел на тагане вместительный котелок. - Давай я картошки почищу, - предложил Антошка. - Ты что? Это что же за уха с картошкой? Картошка всё дело испортит. Вот рыбки не надо жалеть, побольше... В бьющий ключом кипяток обильно скользнули сиги, камбалы и... два ерша "для крепости", как, усмехнувшись, сказал Егорша. Подступил уже вечер, когда ребята поужинали - нахлебавшись славной, крепчайшей ухи, запили кипятком и стали располагаться на ночлег. Костёр затухал, он и не нужен был. Вечер выдался тихий и тёплый. - Э, а карбас-то на всякий случай лучше укрыть... - вдруг вспомнил Егорша. - Избу не запирай, а посудину укрой и от глаз, и от непогоды. Он подошёл к карбасу и перевёл его с чистого места в прибрежные кусты. Проснулся Егорша от странных, словно приглушённых выстрелов, звуков. "Стреляют? Но ведь сейчас же нет охоты, в это время запрещено", - подумал Егорша. Он привстал. Антошка, мирно и сладко похрапывая, спал рядышком. Егорша прислушался. Через некоторое время приглушённый звук повторился. Мальчик вышел на берег, заодно решив посмотреть карбас. На середине реки маячила без движения лодка. Две фигуры склонились с бортов её и руками шарили по воде. Блеснула над бортом рыбина, вторая, третья... Подрывают! Браконьеры! - Эге-е!.. - не помня себя, заорал Егорша. - Что делаете, гады? Люди на лодке выпрямились и схватились за вёсла. Они, конечно, не могли знать, что сейчас против них только двое мальчишек. - Антоха! - растолкал товарища Егорша. - Изо всех сил беги в деревню, к Фёдору Петровичу! Знаешь председателя? Скажи: выше порогов рвут рыбу. Да быстрее! Хотя Антон и был спросонья, он сразу же сообразил, что нужно делать. Вскочил, поддёрнул штаны. - Понял? А я останусь следить. Понял?.. - Понял, - уже на бегу ответил Антон. - Я мигом. Лодка с браконьерами двинулась к противоположному берегу. "Неужели уйдут? - с тревогой подумал Егорша, вглядываясь с напряжением в даль, в сторону своей деревни. - Скорее бы!" Он знал: у председателя Фёдора Петровича хороший, новый, быстроходный катер. Между тем, не видя погони, браконьеры обнаглели и снова выплыли на реку. - Теперь-то вас прихватят, сами лезете в петлю, - прошептал Егорша. Но лодка браконьеров на середине не остановилась, а направлялась к этому берегу. "Как-то тут их надо задержать..." - мысль билась тревожно и учащённо. Лодка ткнулась в берег. Браконьеры вылезли на песок. Егорша спрятался в кустах. Но теперь он не мог наблюдать за рекой. И браконьеры тоже куда-то исчезли. "Упустил, разиня!" - со злостью на себя подумал мальчик и вдруг совсем близко услышал стук катерного двигателя. В тот же момент сильный удар чем-то тяжёлым по голове сбил мальчика с ног. Теряя сознание, он дико закричал. Второго удара он уже не почувствовал. ...Егорша очнулся на больничной койке. Открыл глаза и увидел перед собой белый халат медицинской сестры, а рядом у кровати сидел Антошка, его милый, маленький друг Антошка. Всё вспомнилось сразу же. И первым словом Егорши был вопрос: - Задержали? Заплаканный Антошка не мог говорить. Он только кивнул головой.

Евгений Степанович КОКОВИН

СОЧИНЕНИЕ ПРО ЕРША

В первый день нового учебного года я встретил на улице своего юного друга - школьника Юру Капустина, страстного рыболова, отчаянного футболиста и любителя шахмат. Юра возвращался из школы, и вид у него был печальный. Нужно сказать, что Юра с давних пор всегда делится со мной всеми своими радостями и неудачами. - Ты что такой грустный? - спросил я, надеясь подбодрить мальчика. Двойку успел получить?.. - Ещё не получил, но получу. - Как же так? - удивился я. - Не получил, а уже знаешь, что получишь. Сегодня-то уроки кончились, а к завтрашнему дню можно ещё подготовиться. - Уроки кончились, но и сочинение уже написано и сдано. Тут я всё понял. Ребята писали сочинение, а результаты будут известны завтра или послезавтра. - Очень плохо написал? - спросил я. - Может быть, ещё хоть тройка будет. Рано горевать. - Хотел написать много, а написал про одного ерша. На бульваре мы присели на скамейку, и Юра рассказал мне о том, как он писал сочинение на тему "Как я провёл лето". - Учительница Вера Ивановна нам сказала: "Не пишите обо всех каникулах, не описывайте каждый день, а выберите для сочинения самое главное, самое интересное, что произошло в вашей жизни за время каникул. Главное, чтобы было ярко и художественно". Я и подумал: "Ох какое сочинение можно написать!" Ведь столько интересною произошло за все лето, столько я повидал! Рыбная ловля с папой. Мы с ним трех огромных щук выловили, и окуни были и подъязки, и сороги. Потом я ездил в пионерский лагерь. Там военная игра была и соревнования по лёгкой атлетике. Я одно первое и одно второе места занял. Потом я с мамой в Москву ездил. Были в Третьяковской галерее. С дядей Колей на футбол ЦСКА - "Динамо" ходили. Вот здорово было! А во Дворце пионеров я с мастером на шахматном сеансе ничью сделал. А здесь два раза на яхте катался. У нас еще был поход по местам партизанской славы. Какое сочинение можно было написать! А написал только про одного ерша... Юра замолчал, ещё больше пригорюнившись, а я спросил: - Так почему все-таки про одного ерша?.. - Я решил начать с рыбной ловли. Мы с папой на первую рыбалку еще в начале июня ездили. Очень здорово. Знаете, какие щуки были! Это нельзя было никак пропустить в сочинении. Долго я сидел и обдумывал, как начать. Потом стал писать: "Раннее весеннее утро Золотистые лучи июньского солнца позолотили голубой небосклон..." Перечитал. Вначале понравилось, а потом подумал-подумал: утро весеннее, а солнце июньское. Июнь-то - уже лето. Потом пишу о солнце, а в тот день, когда мы с папой поехали ловить рыбу, шёл мелкий дождь. Папа еще сказал: "Ничего, не размокнем. Мы же с тобой мужчины! А в дождь иногда рыба еще лучше клюёт". Зачем же, думаю, мне врать в сочинении про хорошую погоду! И ещё раз перечитал. И так писать нельзя: "Золотистые лучи... позолотили..." Как Вера Ивановна говорит, масло масляное. Вот я всё и зачеркнул и решил начать снова. Сижу, думаю. Вспоминаю, как начинал свои повести и рассказы Аркадий Гайдар. У меня его книга всегда с собой в портфеле. Вот, например, "Р. В. С." начинается. "Раньше сюда иногда забегали ребятишки..." Или "Четвёртый блиндаж": "Колька и Васька - соседи" Просто и хорошо. И никаких золотистых лучей. Конечно, я знал: природу, пейзажи описывать нужно, но только как-нибудь по-новому. Тут я вспомнил ещё Николая Васильевича Гоголя. "А поворотись-ка, сын! Экой ты смешной какой!" Так начинается повесть "Тарас Бульба"... И тогда я начал смело: "А ну, сынок, вставать да на рыбную ловлю ехать пора!" - разбудил меня ранним утром папа". И дальше легко пошло. Сижу вспоминаю и пишу. Вспомнил, как мы накануне червей искали и удочки готовили. Поплавки такие яркие, сине-красно-белые, на маленьких куколок похожие. Я так и написал. И как рюкзак собирали - это же целая экспедиция. Вспомнил, как у Пржевальского снаряжение описывается. Описал и я наше снаряжение. Утром я с разрешения папы отдал часть червей Славке Воробьёву. А то он гоже на рыбалку собрался, а червей не нашёл. Потом написал, как я (мы помогли соседям обмелевший катер стаскивать) в воду в одежде бухнулся. Папа сказал: "Задержались, зато доброе дело людям сделали" Всё это я тоже написал в сочинении. Описал поездку на катере, красивые берега Северной Двины, потом - узкую извилистую речку, где мы остановились, высокие сосны и ели, густые кустарники. И написал о том, как я волновался, в первый раз забрасывая удочку. Вначале не клевало. Я ждал, скучал, сердился... И вдруг как поплавок ушёл в воду. Я подсек и вытащил... маленького ёршика. А я думал, что окунь на полкилограмма. И в это время Вера Ивановна говорит: "Дети, через пять минут будет звонок. Заканчивайте писать и сдавайте тетради". Писал, писал, хотел о многом, а написал только про одного ерша. Сочинение про ерша! Ребята засмеют. И двойка обеспечена! - Ничего, - сказал я, чтобы успокоить Юру. - Ещё Козьма Прутков сказал: "Нельзя объять необъятное!" Как бы ты обо всём этом на нескольких страничках написал? И про рыбалку, и про Москву, и про пионерский лагерь, и про футбол. - Вера Ивановна велела написать про главное и художественно, - возразил Юра. - А я - про ерша! - Ничего, - повторил я. - Важно, как написать. Чехов о чернильнице или о пепельнице мог рассказ написать. Учительницу русского языка и литературы я хорошо знал и вечером зашёл к ней домой. - Один ваш ученик очень беспокоится, - сказал я. - Написал сочинение и боится, что получит двойку. - Это кто же? - Юра Капустин. - Капустин? - удивилась Вера Ивановна. - Да у него же самое лучшее сочинение во всём классе. Я раскрыл тетрадь Юры Капустина, открыл страницу, на которой заканчивалось сочинение, и увидел крупную красную цифру "5". "Вот вам и сочинение про ерша!" - подумал я с радостью за своего юного друга, за его первые успехи.

Евгений Степанович КОКОВИН

ЗАКОН НЬЮТОНА

Теперь нет этого домика. На его месте стоит большое новое двухэтажное здание. В домике была сельская школа. Из нескольких деревень сюда сходились по утрам ребята. И старый учитель Павел Иванович Котельников обучал их грамоте. Первоклассники и второклассники учились вместе, потому что классная комната была одна. И учитель был один в школе. Школа, окруженная деревьями, стояла на горе и передними окнами смотрела на Северную Двину. Казалось, гора бережно придерживала маленький домик ласковыми руками берез и сосен. Кроме двух рядов парт да щелявой доски на треножнике, серой от меловой пыли, в классной комнате ничего не было. Несколько потрёпанных таблиц с изображением животных и два портрета без рамок украшали стены. Старый учитель Павел Иванович, указывая на один из портретов, любил повторять стихи:

Колесникова

Гонимые и неизгнанные

Вступление

Русскому и зарубежному читателю известна лишь в общих чертах такая страница русской истории, как выступление, или восстание, декабристов 14 декабря 1825 года. Это восстание на Сенатской площади в Петербурге правильнее было бы назвать "стоячей военной демонстрацией", которая продолжалась несколько часов и затем была расстреляна картечью правительственных войск. Событие это - выдающееся для XIX века не только само по себе, но и по политическим и экономическим последствиям для России. Событие, как показали минувшие 177 лет, относящееся к разряду исторических парадоксов.

Лев Колодный

Замоскворечье

БОЛЬШАЯ ЯКИМАНКА

ЯКИМ + АННА = ЯКИМАНКА

У каждой старинной улицы Москвы - свой поэт. У Тверской - Пушкин. У Арбата - Окуджава. У Якиманки - Шмелев Иван, сын Петра, родившийся в замоскворецком дворе. Заполненный мастеровым и торговым людом этот двор стал школой жизни и источником вдохновения. Много лет цензоры вымарывали любое упоминание о писателе, словно не было в природе такого классика русской литературы. Теперь сочинения его не томят в спецхране, издают, учат в школе. В недавние дни прах Шмелева доставили на родину, чтобы выполнить его последнюю волю - похоронить в Донском монастыре, рядом с предками.

Артур Конан Дойл

Кожаная воронка

Перевод В. Воронина

Мой приятель Лионель Дакр жил в Париже на авеню Ваграм, в том небольшом доме с чугунной оградой и зеленой лужайкой спереди, что стоит по левую сторону улицы, если идти от Триумфальной арки. По-моему, он стоял там задолго до того, как была проложена авеню Баграм, поскольку его серые черепицы поросли лишайником, а стены выцвели от старости и покрылись плесенью. Со стороны улицы дом кажется небольшим - пять окон по фасаду, если мне не изменяет память, - но он продолговат, и при этом всю его заднюю часть занимает одна большая, вытянутая комната. Здесь, в этой комнате, Дакр поместил свою замечательную библиотеку оккультной литературы и коллекцию диковинных старинных вещей, которую он собирал ради собственного удовольствия и ради развлечения своих друзей. Богач, человек утонченных и эксцентричных вкусов, он потратил значительную часть своей жизни и своего состояния на создание совершенно уникального частного собрания талмудических, кабалистических и магических сочинений, по большей части редчайших и бесценных. Особенно привлекало его все непостижимое и чудовищное, и, как я слышал, его эксперименты в области неведомого переходили все границы благопристойности и приличия. Друзьям-англичанам он никогда не рассказывал об этих своих увлечениях, придерживаясь тона ученого и коллекционера-знатока, но один француз, чьи вкусы имели сходную направленность, уверял меня, что в этой просторной и высокой комнате, среди книг его библиотеки и диковинок музея, отправлялись самые непотребные обряды черной мессы.

Артур Конан Дойл

Подъемник

Офицер авиации Стэгнейт должен был чувствовать себя счастливым. Он прошел через всю войну без единой царапины; у него была отличная репутация, и к тому же он служил в одном из самых героических родов войск. Лишь недавно ему исполнилось тридцать, и впереди его ожидала блестящая карьера. И, главное, рядом шла прекрасная Мэри Мак-Лин, и она обещала пройти с ним рука об руку всю жизнь. Что еще нужно молодому человеку? И все же на сердце у него было тяжело.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ежемесячный научно-популярный и научно-художественный журнал

Ежемесячный научно-популярный и научно-художественный журнал

Ежемесячный научно-популярный и научно-художественный журнал

Леонард Эйлер, без всякого сомнения, был самым выдающимся математиком эпохи Просвещения и одним из самых великих ученых в истории этой науки. Хотя в первую очередь его имя неразрывно связано с математическим анализом (рядами, пределами и дифференциальным исчислением), его титаническая научная работа этим не ограничивалась. Он сделал фундаментальные открытия в геометрии и теории чисел, создал с нуля новую область исследований — теорию графов, опубликовал бесчисленные работы по самым разным вопросам: гидродинамике, механике, астрономии, оптике и кораблестроению. Также Эйлер обновил и установил систему математических обозначений, которые очень близки к современным. Он обладал обширными знаниями в любой области науки; его невероятный ум оставил нам в наследство непревзойденные труды, написанные в годы работы в лучших академиях XVIII века: Петербургской и Берлинской.