Средние люди

Ключ почти неслышно два раза поворачивается в замке, но дверь все-таки скрипит. И сразу же за соседской дверью слышится короткое шебуршание и приглушенное сопение, а дверной глазок наливается настороженной чернотой.

Одной рукой Павло медленно вытаскивает ключ из замка, а другой, скрутив «дулю», целится ею в соседский «глазок» и в Зину Гнатовну, которая, он знает, приникла к нему. Такой у Павла с Зиной Гнатовной ритуал, с незапамятных еще времен установившийся. Случается, когда Павло возвращается домой после своих ночных похождений, Гнатовна, будто бы ненароком, по какому-то своему делу, высовывает из-за двери квадратный подбородок с блестящей, жирной, недовольной нижней губой: «А, это ты, сынок… А я гадаю — шо там оно такое ходит?..» «Во сука…Это в первом-то часу ночи!» — думает тогда Павло и, что-нибудь наспех пробормотав, скрывается за обитой черным дерматином дверью.

Рекомендуем почитать

Путешествие на поезде по маршруту Москва-Владивосток

Отчужденыш — отчужденный, покинутый всеми своими. Так у Даля. А собственно, «отчуждение» имеет несколько значений. И философский, почти «эпохальный» смысл, если верить герою романа-эпопеи Анатолия Андреева «Отчуждение»…

ВЕСЬ ЭТОТ ДЖАЗ

Конечно, это роман про любовь. Про бегство в жизнь и про бегство от жизни. Про безверие. Про веру. Про реальность, затерявшуюся в действительности, и про действительность, возводящую иллюзии на свой счет. Про иллюзии, в которых прячется и обретается смысл бытия… Короче, про «весь этот джаз», как говорит герой Юрия ИЗДРЫКА, мягко отсылая читателя к знаменитому фильму Боба Фосса. Который, кстати, нелишне освежить в памяти, открывая этот роман.

Теперь синий цвет мне чаще «к лицу». Раньше с ним был полный кошмар — когда я надевал что-нибудь синее, мое лицо становилось бледным, набрякшим, под глазами проявлялись темные круги. И сам я казался толще. Потом синий немного утихомирился. То ли привык ко мне, то ли просто устал от моих настойчивых попыток приручить его. Я делал это осторожно. Надевал синий сначала понемногу — какую-нибудь шведку с тоненькой темно-небесной окантовкой. Потом, примерно через год, — синюю кепку или шарф. А еще через год я отважился надеть полноцветную синюю рубашку. Так что, пожалуй, я все-таки его приручил. Причем делать это нужно было именно таким образом, постепенно, иначе — не получалось. Скажем, я пробовал сиреневый. Потом сиренево-сиренево-сиренево-синий. Потом сиренево-синий. И вот, когда дело дошло уже до того, чтоб от фиолетового оттенка избавиться вообще, синий сразу всполошился и показал свой характер. Но все это в прошлом. Теперь он хоть иногда и взбрыкивает, но в целом ведет себя вполне послушно.

Когда у моего деда случается сентиментальное настроение, он, как это часто бывает со старыми людьми, начинает рассказывать одну и ту же историю, но история эта, несмотря на неизменный сюжет, приобретает от раза к разу все новые трактовки и детали, новые точки зрения и подробности, которые вдруг делаются важными, хотя раньше таковыми не являлись, а повторение постоянных эпизодов придает истории особую логику, ритм, монотонную страсть, как в песне или молитве. Кроме нас, с дедом никто, похоже, этих вариаций не замечает, и всякий раз приступы его сентиментальности — а они, в основном, становятся частью традиционных семейных или церковных праздников и связанных с ними щедрых застолий — сопровождаются недовольством со стороны остальных членов семьи: «Снова эти надоевшие воспоминания. Все уже выучили их наизусть!»

«Учить Россию демократии — безнадежная затея. Эта страна слишком горда, чтобы смиренно сидеть за партой. Да и Запад не подходит в качестве образцового примера для подражания. Между тем Россия становится все более могущественной. После финансового кризиса она располагает гораздо большими денежными резервами, чем до него. Запад недооценивает Россию, утверждая, что она больше не важна. Как-то газета Die Welt вышла с шапкой: „Россия нам больше не нужна!“ Лейтмотивом же данной книги стало: „Почему мы нуждаемся в России!“»

Мы предлагаем читателям главу из новой книги одного из ведущих западных политологов — эксперта Совета по внешней политики Германии Александра PAPA «Холодный друг. Почему Западу нужна Россия».

Постсоветская Россия на обломках колхозно-совхозного способа производства нащупывает возможные формы реального существования села, пытаясь остановить его вымирание и найти компромисс между архаикой личного подсобного хозяйства и аграрными капиталистическими предприятиями… Как долго стране предстоит искать эти пути? Михаил РУМЕР-ЗАРАЕВ исследует проблему в очерке «Столыпинский проект».

Популярные книги в жанре Современная проза

Введите сюда краткую аннотацию

Появление в печати рассказов этого цикла ознаменовало начало литературной деятельности Эмилияна Станева. Большинство их посвящено жизни болгарской провинции или попыткам провинциала приспособиться к столичным условиям. В них ярко отразились быт, нравы, характерные особенности земляков Станева в Елене и Тырново, в художественно трансформированном виде запечатлены действительные события, свидетелем или участником которых был сам писатель.

Лучшие из этих рассказов Станев собрал в книге «Будни и праздники» (1945), давшей название всему циклу. В настоящем издании к обычно включаемым в этот цикл рассказам добавлены еще пять: «Идеи», «Бедняцкая радость», «Через реку», «Ревность» и «Крестьянки», при жизни писателя публиковавшиеся только в периодике.

Ежемесячный литературно-художественный журнал

Ежемесячный литературно-художественный журнал

Бернардо Ачага (наст, имя – Хосеба Ирасу Гармендия) – это самый сильный голос современной баскской литературы.

Его роман «Сын аккордеониста» был встречен с огромным вниманием, причем не только на родине писателя, – за три года он был переведен на 18 языков. Здесь вновь, как и в его рассказах и в книге Ачаги «Жители страны Обаба» (1988), звучит тема исчезающего мира. Подобно легендарному Макондо из «Ста лет одиночества» Гарсиа Маркеса, для юноши, главного героя романа, деревня Обаба – это малая родина, средоточие всего светлого и романтичного. Но, как всякий рай, этот для него потерян. Он больше никогда не увидит порхающих бабочек с нежными баскскими названиями. Случайно найденный список казненных, дневник времен гражданской войны и генерала Франко, предательский поступок отца – и обычной жизни приходит конец. Музыку, лекции, свидания сменяют листовки и взрывы. Юноша становится на сторону тех, кто ратует за баскскую автономию, будущих участников ЭТА.

— Не остановить реку жизни; сегодня мы не те, что были вчера, и завтрашнее солнце застанет нас уже не теми, что мы сегодня. — Монтер продолжал свои поиски. В коридоре воздух стоял неподвижно. Ему стало жарко, и он снял свою синюю фуражку. Речники носят такие. Лицо его покрыто загаром, но плешь, прятавшаяся под фуражкой, по-зимнему бела. А эти уши с отмороженными краями — где-то я их уже видел.

— На заседаниях в райсовете, — подтвердил монтер.

Он поднялся так рано, что в начале шестого, когда и не рассвело еще толком, уже стоял посреди кухни — одетый, выбритый, даже чего-то слегка пожевавший, держа в руках уложенный с вечера рюкзачок. Собственно, он взял его, чтоб шагнуть за порог, но что-то еще зацепило — стоял и пристально вглядывался в заоконную муть. Хотя — что там могло зацепить? В сером тумане стыла им же посаженная когда-то рябинка, тянула к окну мокрую ветку. На ветке сидела ворона — нахохлившаяся, почти безголовая. Вдруг, беззвучно и тяжело качнув ветку, она не то взлетела, не то свалилась, заполошно взмахнув отсыревшими крыльями. Он вздрогнул и, как бы очнувшись, вскинул рюкзачок на плечо.

Опубликован в сборнике "Из чего только сделаны мальчики. Из чего только сделаны девочки", изд. "Амфора", 2011 г.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Настоящее издание — первый полный перевод на русский язык знаменитой книги маркиза де Кюстина, до этого печатавшейся в России лишь в отрывках или пересказах. Перевод сопровождается подробным комментарием, разъясняющим культурно-исторические, литературные и политические реалии.

Авторские примечания в квадратных скобках [1], комментарии — в фигурных {1}.

Эта книга посвящена убийству С. М. Кирова 1 декабря 1934 г. Убийство одного из главных руководителей СССР положило начало террору Сталина против собственной партии и привело к преследованиям сотен тысяч совет­ских граждан. В книге рассказывается о самом убийстве, его расследовании и последовавшем за ним терроре. Рассматривается подоплека убийства, в част­ности утверждения, что за ним стояли Сталин и НКВД. В отдельной главе изу­чаются взаимоотношения между Кировым и Сталиным. Еще одна глава осве­щает мотивы убийцы и возможную роль НКВД в организации преступления.

Соседская бабка Вера давно невзлюбила Борьку. На дух его не переносила и всегда пристально следила за каждым шагом пацана. Такое недоверие старухи было не случайным. Много раз ловила она мальчишку на краже яблок и крыжовника, а нынче тот и вовсе обнаглел. Вытащил из ее колодца гладыш и сожрал из него сметану — всю до капли. Ладно б только съел, а то ведь нассал в него и как ни в чем не бывало снова опустил в колодец. Тут его и поймала старая. Ухватила за ухо и, выкручивая до визга, поволокла Борьку к матери, поддавая коленом в задницу на каждом шагу и приговаривая:

Этот мир очень похож на наш. В нем те же материки и те же народы, но у него совсем другая история, творимая не только мечом, но и магией…

Еще в Средние века европейские страны объединились и образовали Континентальный Имперский Союз, или просто – Империю. Но даже в этой Империи нет мира. Чудовищная и непостижимая эпидемия мгновенно превращает заболевшего человека в зловещего монстра, именуемого эаром. Монстров расплодилось так много, что люди вынуждены начать против них войну. Один из виднейших сановников Империи, герцог Александр Стил, он же Стальной Арбитр, проникает в главную тайну эаров – их создают рнайхи, пришельцы, уже не первый раз пытающиеся захватить Землю. В схватке с рнайхами герцог погибает, но битва еще не проиграна. Совершенно неожиданно для себя Стальным Арбитром становится Юрий Кириллов – россиянин, живущий в нашем времени и в нашем мире…