Среда обитания

Л.Александренко

Среда обитания

Он сидел по пояс в воде, оборванный, бородатый, и хрипло бубнил:

- Пусти к огню, мужик, пусти!

Глаза у него были тоскливые, с сумасшедшинкой.

Еще секунду назад в тихой заводи, где я набирал воду, никого не было. Я отгонял ладонью мелкий осенний сор, качавшийся поверху. Вдруг что-то рухнуло в воду, и посередине неглубокой ходуном заходившей заводи явилось мне нечто - в драной штормовке, латанных на коленях джинсах и дурацкой летней кепочке с красным пластмассовым козырьком, натянутой ниже ушей. Одна нога этого существа была босая, зато на другой красовался болотный сапог ядовито-зеленого цвета. "Нечто" выжимало бороду, нетерпеливо лягало воду босой ногой и простуженно сопело, нагоняя на меня оторопь:

Популярные книги в жанре Научная фантастика

В сборник вошли четыре повести о наших современниках. Все эти повести можно назвать сказочными, однако элемент сказки служит в них лишь условным авторским приемом, позволяющим вести серьезный и взволнованный разговор и о становлении характера молодого человека, и о его отношении к жизни, к ее «вечным» для литературы темам — к своему таланту, к труду, к любви, и о серьезных нравственных проблемах, заботящих сегодняшнюю молодежь.

У мальчика есть мечта, которую оставил ему отец, — найти Синюю Дорогу…

Многие считают, что Виктор Печ — далеко не лучший ученик школы и не гений, а просто хороший мальчик. А, по-моему, ведь даже в энциклопедии не все подряд гении. Может, когда-нибудь Витя попадет в энциклопедию. И еще: в каком-то зале музея будут выставлены удивительные вещи…

Они, эти вещицы, в свое время оказались ненужными в мире, и потому очутились у меня. Нет, не совсем потому: Печ подарил их мне, своей подруге. Интересно, когда я стану старенькой, жаль будет с ними расставаться? Сейчас, кажется, ни за что б не отдала. Странные подарки единственные в мире и такие, которые, может, лучше прятать подальше.

Обращаясь с просьбой к инопланетянам, мультимиллиардер Олфайри был готов заплатить любую цену. Даже ту, которую ему назвали…

Сестра моя Анна, задержав меня в передней, сказала с таинственным видом:

— Филипп, тебе только что звонили.

— Кто?

— Эдгар По.

— Каком-нибудь болван, которому нечего делать? На узком брезгливом лице Анны появилось страдающее выражение. Оно появлялось всегда, когда я бывал раздражен и несдержан.

— Нет, — сказала Анна тихо. — Голос был мечтательный и необычайно красивый. Вероятно, это и был Эдгар По.

— Уж скорее Хемингуэй или Фолкнер. Эдгар По умер больше ста лет тому назад.

Под ударами, наносимыми наукой, рушится стена невежества, рассеивается религиозный туман. Земля, а с нею и Человечество, находит свое настоящее место во Вселенной. Галактики, метагалактики, миллиарды миров и световых лет — вот до каких глубин раскрывается Космос перед неутолимым в своем стремлении к знанию человеческим разумом!

А что же дальше? Неужели Вселенная бесконечна только механически, объемно? Неужели она — всего лишь сумма планет, звезд и галактик?

Его отсутствие.

Жанет Вестермарк внимательно наблюдала за тремя находившимися в кабинете мужчинами: директором Института, который должен был вот-вот исчезнуть из ее жизни, психологом, который в нее вступал, и мужем, жизнь которого текла параллельно ее жизни, и все-таки совершенно отдельно.

Не только ее занимало это наблюдение. Психолог, Клемент Стекпул, сгорбившись, сидел в кресле, обхватив сильными некрасивыми ладонями колени и выдвинув вперед обезьянье лицо, чтобы лучше видеть Джека Вестермарка — новый объект своих исследований.

Спустя четыре года после того, как Анна Болейн лишилась головы в лондонском Тауэре, в семействе Глэдвеббов появился на свет ребенок необычный ребенок.

В то утро в холодной прихожей, рядом со спальней, где миледи рожала, находились четверо: мать роженицы, ее тетка, свояченица и паж. Мужа миледи, юного сэра Фрэнка Глэдвебба, с ними не было — уехал на охоту. Наконец пришел тот долгожданный миг, когда повивальная бабка поспешила к томившейся под дверью четверке с радостным известием о том, что Всевышний (который незадолго до того обратился в протестанство) счел возможным одарить миледи сыном.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Александров Филипп

РАССКАЗЫ ПРО МАЛЕHЬКУЮ СМЫШЛЕHУЮ ИРКУ

Жила как-то на свете маленькая смышленая Ирка. То есть не "как-то" жила, "как-то" живут только всякие несмышленые существа, а Ирка была очень даже смышленой, хотя и маленькой, - и жила поэтому совершенно конкретно. Каждый день жила, с утра до вечера. И даже иногда ночью жила, когда не спала. И такая была смышленая, что постоянно думала. Теперь уже и установить точно нельзя: толи она думала от того, что была очень смышленой, толи напротив, стала смышленой от того, что постоянно думала. Известно только, что думала Ирка о самых разных вещах. И о тех обыкновенных, о которых всякий человек думать умеет, и о таких загадочных, которые не сразу и объяснить-то можно. И мысли у Ирки обо всяких вещах были разные, каждой вещи - своя мысль, по Сеньке как бы и шапка. Обыкновенным вещам - мысли простые, каждодневные. Для загадочных - большие мысли, трудные, похожие на мелко исписанные листы бумаги, вспомнишь о таких, с середины додумывать не станешь, а лучше сначала начнешь. А еще были у Ирки мысли, которые сами в голову приходят. Они ей больше всего нравились. Потому что были это мысли легкие, необязательные и несерьезные даже, а все же таинственные и внезапные: как сокровище. И когда приходила такая случайная мысль к Ирке в голову, то Ирка не сразу думать ее начинала, а сначала разглядывала и любовалась, часто откладывая на потом, до светлой минутки, чтобы можно было иногда ее вынуть и порадоваться.

Николай Александров

СЧАСТЛИВОЕ СВОЙСТВО ПАМЯТИ

(О творчестве Михаила Ардова)

Михаила Викторовича Ардова сегодня можно считать автором бестселлеров. Что меня лично чрезвычайно радует. И не только потому, что книги его читать интересно и весело, хотя и это немаловажно. Поговорим о другом. О воспоминаниях.

Память необыкновенный дар. От забвения и небытия человека спасает память, в известном смысле, помнить и значит жить. Беспамятство - род небытия.

Сергей Александров

Мулла

Замполита у нас в полку, не в пример многим другим политработникам, уважали. Был он высок, плотен и усат. Происхождением своим не кичился, хотя и отец и тесть были генералами. В Афганистан прибыл он после академии добровольно, но, хотя и сделал он это из карьерных расчетов, труса не праздновал, рейды не пропускал и пулям не кланялся. Нос в чужие дела без нужды не совал, а главную свою функцию роль полкового инквизитора выполнял, когда пятиться было некуда. Обладал он еще одним ценным качеством мог высосать невероятное количество спиртного, не теряя при этом лица, и прозвище полковое было у него соответствующее Насос. Пришлось ему однако же прозвище на время сменить.

Сергей Александров

Растяпа

Долгое время первенство среди офицеров нашего полка по растяпистости держал старший лейтенант с оригинальным именем Леопольд. Человеком он был порядочным, но военная косточка в нем не прощупывалась. И вот судьба ему улыбнулась, его славу затмили, да еще как!

Прибыл в полк по замене лейтенант В. Прибыл на должность командира одного из ответственных взводов обеспечения. Какого? Тайны открывать не буду. Ходил он развинченной походкой, на лице его постоянно было выражение человека, выпившего по ошибке вместо водки бензин. Если правда то, что глаза - зеркало души, то душа его эмоциями обременена не была. Рот его был постоянно открыт и понятно, какой диагноз поставил бы ему любой психиатр.