Сплошные прелести

Терри Кэш

СПЛОШНЫЕ ПРЕЛЕСТИ

Перевел с английского А.Фокин

1

Выбравшись из бассейна, Сюзанна Корбетт босиком прошлепала к коврику, который расстелила рядом на газоне. У ворот частного бассейна для высокопоставленных сотрудников нефтяной компании, дежурил Дирк, самый красивый из всех охранников; Сюзанна уже давно положила на него глаз. Ложась на коврик и расстегивая сзади застежку лифчика-бикини, она затылком чувствовала, как его взгляд буравит ей спину. Откинув лифчик в сторону, она распростерлась на коврике, подставив спину обжигающему техасскому солнцу.

Популярные книги в жанре О любви

Сергей Вахнин

Про Это

Много сказано лживых слов о любви, нижайщей из людских слабостей. Настало время сорвать сверкающие тайные покровы и показать ее темную сущность. Этот порок заставляет лгать даже самые чистые сердца, дрожать самые сильные руки и глупеть самые светлые головы. Нет той подлости и преступления, которые не совершались, прикрываясь словами любви. Разное называют этим словом. Один преврашается в собаку, его бьют и унижают, а он называет это несчастной любовью. Другой тщеславие зовет любовью. Любовью называют потирание потных тел друг о друга. Привычка, боязнь потери насиженного места, страх наказания и другие черные стороны души человеческой тоже хотят называться любовью. Любая слабость может извернуться и назваться этим словом. Все они тянут в свою сторону рваное одеяло слов любви. Казалось бы, можно заметить через прорехи ложь и обман, но магия любви завораживает и заставляет молчать голос разума. Отрекитесь от слова любовь, оно истрепано, вывернуто наизнанку и давно уже означает ложь. Когда звучит "Я люблю тебя", это означает "Я тебе лгу". И на одного заблуждающегося в осознании своей "любви" приходиться сотня произносящих это слово из жалости, лести, привычки или желания обладать. Не произносите слово "любовь" и не принуждайте произносить, похороните его. А если вам повезет и вы встретите чуство, которое не сможете назвать лживой слабостью, оставте его невысказанным, не будите демонов лжи.

Что такое любовь? Похоть, прихоть, игра, страсть, всеобъемлющая и неисповедимая?

Включенные в книгу произведения объединены не только схожим названием и — как читатель вправе предположить — общей темой. В них — по-разному, но с одинаковой неумолимостью — автор отказывается выбирать между явью и вымыслом, приличным и непристойным, поэтическим и вульгарным, реалии вожделения земного тесно сплетаются с символическим сюрреализмом любви божественной, с манящим и обманчивым светом той далекой звезды…

Сборник «Любовь преходящая» рассказывает, как юноша входит во взрослую жизнь, как он знакомится с любовью плотской, как ищет любви иной, как всякий раз любовное томление издевательски оборачивается фарсом.

В романе «Любовь абсолютная» герой, приговоренный к смертной казни за убийство (настоящее или мнимое?), ожидая экзекуции, вспоминает свое детство и видит себя маленьким бретонцем конца XX века и Христом согласно Евангелию; сыном плотника Иосифа и непорочной Девы, Мариам, и вместе с тем, отпрыском нотариуса г-на Жозеба и его похотливой супруги, совратительницы Варии…

Альфред Жарри (Jarry Alfred, 1873–1907) — признанный классик французской литературы, поэт, прозаик, драматург, к середине XX века ставший культовой фигурой литературного и театрального авангарда Европы, США и Латинской Америки. Автор скандально известного цикла о короле Убю, к которому возводят чуть ли не все театральные течения XX века — от дадаизма и сюрреализма до театра абсурда.

В сборник вошли такие произведения Альфреда Жарри, как «Любовь преходящая» и «Любовь абсолютная».

Роман «Гнев Диониса» был признан самой читаемой книгой в 1910-х годах Написанный как дневник художницы, он повествует об истории молодой женщины, отправившейся из Петербурга на Кавказ, чтобы познакомиться с семьей любимого ею мужа. Завязавшийся в дороге роман со случайным попутчиком ставит героиню перед выбором между прежней любовью и страстью к новому знакомому.

* * *

Эмигрировав в 1917 году, она так и не вернулась в Россию. Произведения ее не переиздавались, имя практически не упоминалось — так из русской литературы вычеркивали неугодного автора.

Но время расставляет все на свои места, и произведения одного из самых популярных писателей начала XX века возвращаются к читателям.

Итак, Евдокия Нагродская (1866–1930)… как А. Вербицкая, Санжар, Т. Краснопольская, она снискала себе славу писательницы-феминистки. Уже первый ее роман «Гнев Диониса» принес Нагродской скандальную известность, и в короткий срок выдержал десять изданий. Так называемые вопросы «пола» свободного брака, «освобождение женщины из-под ига мужчины», загадки таинственной женской души стали основными темами в ее творчестве. Писательница не просто приоткрывает завесу над тем, о чем стыдливо умалчивала традиционная литература — она отстаивает свое право говорить об интимном смело и откровенно. И не удивительно, что обращение Нагродской к глубинам женского естества созвучно сознанию современной женщины.

Роман одной из самых знаменитых романисток XX века Ф.П. Кийз погружает читателя в добрые старые времена, когда жизнь на Миссисипи была простой и спокойной. Роскошные пароходы на большой реке, богатые плантаторы и их семьи, благородные капитаны и отчаянные игроки, а главное — любовь и страсть. Так начинается повествование о судьбах героев, которым предстоит выдержать страшные испытания судьбы и познать истинные чувства.

* * *

Прекрасный роман “Любовь в наследство, или Пароходная готика” принадлежит одной из знаменитых романисток XX века Ф.П. Кийз, именуемой “принцессой жанра”.

Плантация Синди Лу с ее несравненным дворцом становится приютом любви и верности Клайда Бачелора, главного героя романа, и его жены Люси. Там переживают они самые страшные испытания судьбы и самые сильные чувства. Там же познают истинные ценности их дети и внуки.

Крутой коммерсант, как подлинный хозяин жизни избалованный вниманием женщин, сталкивается с неожиданным сопротивлением приглянувшейся ему молодой девушки. Получив от нее публичный отпор, он организовывает тайную любовную переписку, даже не подозревая, чем это может закончиться…

Словно белые медведи на оторванной льдине,

Мы дрейфуем сквозь ночь, мы не будем другими.

А вокруг тишина и уснули соседи.

Мы отрезаны от мира, как на льдине медведи.

Авторы      

НЮ

Айна Ким

Марина Керчь (Fura)

Лаюки

Кароль

SashaSoul

Гало

Своя Н

Елегриг

Инеса Теплова

Леончик

Enigma

Lanna

В жарком воздухе московского лета, словно тополиный пух, витает терпкий аромат страсти. Безумной любовной лихорадкой охвачены герои романа Николая Новикова. Что же сильнее — любовь или деньги, самопожертвование или страх смерти, риск или холодный расчет? Все это предстоит выяснить им, пройдя через самые разные — порой смешные, а порой трагические — испытания, сменяющие друг друга, словно яркие и пестрые узоры калейдоскопа.

Обычный лыжный марафон, не самый престижный из спортивных соревнований, сыграл в жизни Александры Ветровой особую роль. Саша могла бы выиграть гонку, но сознательно уступила победу. Надолго запомнились ей слова пожилого тренера о том, что у каждого победа своя. Судьба у девушки из провинции складывалась непросто, иногда от ее виражей просто захватывало дух, но выдержку Саша не теряла, просто очень хотела найти именно свою победу, ту, что принесет ей счастье. Как же узнать, в чем оно: опереться ли на надежное плечо влюбленного боксера, стать музой вдохновенного поэта или подняться над обстоятельствами и сотворить чудо — стать принцессой!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Игорь КЕЦЕЛЬМАН

Зоопарк

ИЗ ЗАПИСОК ПЕРЕВОЗЧИКА ЖИВОТНЫХ

В этом произведении представлен обобщенный образ зоопарка.

Автор просит читателей не искать сходства в описываемых событиях

с реальными фактами или же с каким-то конкретным зоопарком.

Поездка

-Медведь в аэропорту,- сказал директор зоопарка.- Мне позвонили, а я забыл. Ты поезжай, забери. Такое вот указание под конец рабочего дня. "Лучше бы ты не вспоминал!" подумал я. Да делать нечего, придется ехать. В рот щепотку чая - зажевать, сумку через плечо. Поехал. Идти нужно было через весь зоопарк. А зоопарк - это клетки, вольеры с животными. Между ними дорожки, по которым ходят посетители и смотрят на животных. То и дело останавливаются то у одной, то у другой клетки. Я шел по дорожкам мимо диких кошек, овцебыков, антилоп, фламинго, очковых медведей. Я столько раз видел их, что и головы поворачивать не хотелось. Настроение было паршивое. Уже собрался домой, а тут ехать. И еще - посетители навстречу. Они, словно вязкая масса, сквозь которую с трудом пробиваешься. Орущие, бегающие дети. Мамы с колясками, которые они все время теряют. Засмотрится на какое-нибудь животное, а коляску укатят... Очередь на пони, очередь за мороженым. Толчея, галдеж. Взрывы хохота у клеток с обезьянами. Столпились и смотрят. Посетители! Как же они надоели! Лето. Зимой будет полегче. Зимой зоопарк безлюден. Я хожу один по заснеженной территории. Пусто вокруг. Хорошо. А если залезть на крышу дирекции (зимой мы тянули туда телефонные провода), то вдали можно увидеть настоящий храм с белыми колоннами в ярких лучах солнца. Храм словно парит в воздухе, он приподнят над землей. - Что это? - спросил я своего напарника. - Ресторан "Шанхай",- ответил он. Наконец я вырвался из толпы посетителей, миновал туалеты и оказался на зоопарковской помойке. Бок о бок несколько баков из ржавого железа. Из них торчало гнилое сено и несло чем-то кислым. Рядом с баками, расстегнув ширинки, приткнулись двое посетителей. Туалет на ремонте. Я поспешно прошел мимо. Хорошо хоть не женщины, было и такое. За помойкой - гараж. Там меня ждал желтенький обшарпанный автобус. Радость-то какая! Целый автобус дают! Не придется, как в прошлый раз, когда я журавля на метро вез. Пассажиры тогда все спрашивали: "Кто у вас там в коробке шевелится?.. Журавль? Не тесно ему?" "Привезу, выпустим". Выпускать оказалось некому. Поздний вечер, и в зоопарке никого. Только в комендатуре - зеленом деревянном домике - дежурный с милиционерами. Белели халаты двух медсестер из соседнего вендиспансера. Пункт ночной профилактики. Дежурный в защитном камуфляже стоял посреди улицы и останавливал проезжавшие такси: водка есть? Неохота ему было тащиться к метро, где киоски. - Чего там у тебя? - спросил милиционер. - Журавль. - Подожди, сейчас дежурный подойдет. - А где молодой человек ночевать будет? - заинтересовалась одна из медсестер. Она говорила медленно, пьяно растягивая слова. - Домой поеду. - Ну-у, ночью ехать. Давай мы поближе тебе что-нибудь найдем. Но тут появился дежурный с водкой и ее внимание переключилось. - Врачей уже нет. Сам занесешь в карантин? Или здесь оставишь? - Занесу. Я шел по темным дорожкам зоопарка. Фонари не горели - их не было. Ночные прогулки в зоопарке не предусмотрены. Коробку я держал в руке и чувствовал, как внутри переступает журавль. Совсем рядом в темноте были вольеры, клетки. Там животные. Но их и не слышно. Только где-то над головой шумели листвой деревья. Вот и ветеринарный пункт, он же карантин,- над входом горит красная лампочка. Я с трудом, путаясь в ключах, открыл дверь, в темноте нашел круглые на ощупь выключатели и повернул все разом. Зажегся яркий свет. Большой зал с серым плиточным полом и белыми кафельными стенами был заполнен клетками с животными: попугаи, мартышки, белки. Свободных клеток не видно. Я опустил коробку на пол. Пусть постоит. Утром выпустят. На всякий случай прикинул в уме: так, завтра не суббота и не воскресенье. Рабочий день. Дольше ночи не простоит. "Чао, бамбино!" - И погасил свет. Запирая дверь, я слышал, как журавль возится в тесной коробке, толкается о стенки. В темноте возвращался обратно. Впереди, как маяк, светилось окно комендатуры... Это тогда было, с журавлем. А сейчас, за медведем, меня отвезут и привезут. Из желтого автобуса навстречу идет водитель, улыбается: - Что, в аэропорт? - Приветливо тянет руку. И качается. Ничего. Не в первый раз. Медведь был медвежонок. Камчатский. Сидел в картонной коробке, перевязанной шпагатом, и жалобно выл. Еще бы, постой несколько часов на солнцепеке... Рядом никого. Летчикам, через которых его передали, как с проводниками на поездах передают вещи, надоело ждать, и они уехали, оставив медвежонка на асфальтовом бордюрчике возле здания аэропорта. Верх коробки был мокрый, темный от воды. Попоить решили, сердобольные! Размокшие половинки картона разошлись, когда мы подняли коробку, и из нее показалась голова, поросшая бурой шерстью. Я в одиночку пытался удержать животное (водитель, увидев, как обстоят дела, быстренько перебрался к себе, за плексигласовую перегородку), придавливал размокший картон, поправлял сползший шпагат, но все было напрасно. Медвежонок вылез из коробки, когда автобус уже ехал. Вылез и бросился к задней дверце. Она была неплотно прикрыта, вместо замка примотана проволокой. Оставалась широкая щель, и сквозь нее был виден лес. Медвежонок прижался к щели и завыл. Я сидел на подпрыгивающем сиденье и оценивающе смотрел на животное. Уже не маленький медвежонок. Подросток. Вообще-то мне следовало бы сойти. Пусть водитель сам добирается. Но тогда жди рейсового автобуса, битком набитого, и целый час трясись в нем до метро. Неохота. А-а!.. Пронесет. Сначала я еще посматривал на медвежонка, сидевшего у двери и временами начинавшего тихо, жалобно выть. Словно ребенок хнычет. Жалобные интонации окончательно меня успокоили: куда ему, слишком напуган. И я спокойно повернулся к окну: там, за стеклом, по-прежнему был лес, до города оставалось далеко. Одинокие деревья на обочине - словно из леса выбежали и вдруг остановились, замерли от неожиданности, увидев машины. И провожают их удивленными взглядами. Постоят вот так немного и дальше побегут. А там, где лес редел, было видно красное закатное небо. Небо в густом румянце. "Красиво как!" - однажды вырвалось у водителя, молодого парнишки, с которым я возвращался из очередного аэропорта. "Что?" - оторвался я от своих мыслей. "Небо какое красивое,- повторил парень, качнув головой в сторону,вон же!" "Да, красивое",- согласился я. И подумал: "Надо же, закат еще видит. Небо красивое! Еще не разучился замечать. Ничего, подожди". Как же его звали, этого парнишку? Не вспомнить. Сколько их поменялось, водителей. Один я все езжу и езжу. Автобус быстро мчался, подпрыгивая на неровной дороге. Держась рукой за сиденье, я смотрел в окно на лес и закатное небо, мелькавшее в просветах деревьев. Сзади завозился медвежонок. Я быстро обернулся. Все спокойно, он там же, у задней двери. Просто повернулся с боку на бок. Ничего, медвежонок, сейчас приедем на ветпункт, выйдет человек с мешком и засунет тебя в него. (Так легче перенести в клетку, чтобы когти в ход не пустил.) Мешок через плечо и пошел. Так маленьких детей пугали: "Украдут тебя, посадят в мешок и унесут. И никогда больше мамы и папы не увидишь!" Все правильно, ведь медвежонка украли у мамы-медведицы - убили ее, а ребенка забрали. (Убили чтобы не искала.) Украли его, как же без мешка обойтись! Когда мы приехали в зоопарк, там уже никого не было. Ветврачей никто не предупредил. Я посмотрел на медвежонка: что ж, мешок откладывается до завтра. Наклонился к водителю: - Загоняй машину в гараж, никуда он из автобуса не денется. В гараже было темно и пахло бензином. Медвежонок беспокойно завозился в автобусе, когда остался внутри совсем один. Ничего, до утра продержится. Я помог водителю задвинуть тяжелую дверь гаража. Повесили замок и ушли, провожаемые отчаянным воем запертого медвежонка.

Константин КЕДРОВ

Энциклопедия метаметафоры

От автора

Энциклопедия метаметафоры - итог шестнадцатилетнего курса лекций по русской поэзии, который я читал в Литературном институте Союза писателей с 1970 по 1986 гг. Сюда входили спецкурсы по творчеству Л.Толстого и Достоевского, аспирантский семинар, курс лекций по истории русской литературы, а также "подпольный" семинар по теории метакода и метаметафоры, проходивший у меня на квартире почти еженедельно на протяжении нескольких лет. Главные участники семинара - Иван Жданов, Алексей Парщиков, Александр Еременко. Несмотря на отстранение от преподавания под давлением КГБ, я продолжал работу над теорией метаметафоры и в 1989 г. выпустил монографию "Поэтический космос" (М., "Сов. писатель".). В 1966 г. в Институте философии РАН состоялась защита докторской диссертации. Метаметафора для меня не теория, а итог поэтической деятельности. В 1990 г. вышел мой первый сборник "Компьютер любви", ныне переведенный на все основные языки мира. В 9995 г. крупнейшее издательство "Иванэм сикэм" выпустило монографию "Поэтический космос" на японском языке. В 1999 г. вышла моя новая книга "Метаметафора". "Энциклопедию метаметафоры" можно считать продолжением и весьма существенным дополнением к этой книге. Это соединение поэзии, науки, философии и религии в некий новый жанр, возникший в 2000 г. Генрих Сапгир назвал это научной поэзией, но правильнее было бы определение "поэтическая наука". В прошлом веке "Евгений Онегин" был назван энциклопедией русской жизни. Французские философы-просветители выпустили в XVIII веке коллективный труд "Французская энциклопедия". Теперь перед нами поэтическая энциклопедия русской мысли начала века и третьего тысячелетия. Особенность этой книги в том, что наука здесь полностью подчинена поэзии, а поэзия совершенно самостоятельна и не зависит от науки. Они не соединяются, а существуют параллельно по принципу дополнительности. Религия, в частности православная литургия и нагорная проповедь Иисуса Христа для автора есть одно из высших проявлений поэзии. Самым гениальным стихотворением ХХ века я считаю формулу Эйнштейна E = mc2. Аналогий этому жанру на сегодняшний день нет ни в философии, ни в поэзии. Это энциклопедия метаметафоры.

Константин Кедров

ВИНТОВАЯ ЛЕСТНИЦА

Пушкин и Лобачевский

Есть какая-то тайна века в том, что мы фактически ничего не знаем о встрече А. С. Пушкина с Лобачевским.

Да, они встречались и, видимо, беседовали всю ночь, гуляя по улицам Казани. Но о чем шла беседа?

Предположить, что, встретившись с Пушкиным, Лобачевский стал бы занимать его пустыми разговорами, это значило бы ничего не понять в характере великого геометра. Да и Пушкин знал, с кем ведет многочасовую беседу. Конечно, речь должна была идти о "воображаемой геометрии". Тогда почему же в записях и дневниках Пушкина эта встреча никак не отражена? Правда, отголоском беседы может считаться знаменитая фраза о том, что вдохновение в геометрии нужно не менее, чем в поэзии. Геометрия Н. Лобачевского называется "воображаемая", а от "воображения" до "вдохновения" один шаг.

К. КЕДРОВ

Возвращение Ирины Одоевцевой

Сейчас пришло время осознать, что пребывание писателя за границей не делает создаваемую им литературу "эмигрантской". Тургенев долго жил в Буживале, Гоголь в Риме, Достоевский в Берлине. В Париже жили Бунин, Ирина Одоевцева и Георгий Иванов; литература, которую они создавали, была и остается русской. Нет в ней ничего эмигрантского, противостоящего исторической судьбе родины, и это особенно ясно чувствуется при чтении мемуаров Ирины Одоевцевой. В них есть весьма знаменательные слова: