Спермин

Это была самая скучная, самая тоскливая сессия Думы. Вначале ещё попадались некоторые неугомонные читатели газет, которые после долгого сладкого зевка оборачивались к соседу по месту в трамвае и спрашивали:

— Ну, как Дума?

А потом и эти закоренелые политики как-то вывелись…

Голодным, оборванным газетчикам приходилось долго и упорно бежать за прохожим, заскакивая вперёд, растопыривая руки и с мольбой в голосе крича:

— Интересная газета!! Бурное заседание Государственной Думы!!

Рекомендуем почитать

Трудно понять китайцев и женщин.

Я знал китайцев, которые два-три года терпеливо просиживали над кусочком слоновой кости величиной с орех. Из этого бесформенного куска китаец с помощью целой армии крохотных ножичков и пилочек вырезывал корабль — чудо хитроумия и терпения: корабль имел все снасти, паруса, нес на себе соответствующее количество команды, причем каждый из матросов был величиной с маковое зерно, а канаты были так тонки, что даже не отбрасывали тени — и все это было ни к чему… Не говоря уже о том, что на таком судне нельзя было сделать самой незначительной поездки — сам корабль был настолько хрупок и непрочен, что одно легкое нажатие ладони уничтожало сатанинский труд глупого китайца.

Из сборника «Веселые устрицы», Санкт-Петербург, 1910 год.

Из сборника «Веселые устрицы», Санкт-Петербург, 1910 год.

Из сборника «Веселые устрицы», Санкт-Петербург, 1910 год.

Из сборника «Веселые устрицы», Санкт-Петербург, 1910 год.

Из сборника «Веселые устрицы», Санкт-Петербург, 1910 год.

Из сборника «Веселые устрицы», Санкт-Петербург, 1910 год.

Из сборника «Веселые устрицы», Санкт-Петербург, 1910 год.

Другие книги автора Аркадий Тимофеевич Аверченко

Я бы не назвал его бездарным человеком… Но у него было во всякую минуту столько странного, дикого вдохновения, что это удручало и приводило в ужас всех окружающих… Кроме того, он был добр, и это было скверно. Услужлив, внимателен — и это наполовину сокращало долголетие его ближних.

До тех пор, пока я не прибегал к его услугам, у меня было чувство благоговейного почтения к этому человеку: Усатов всё знал, всё мог сделать и на всех затрудняющихся и сомневающихся смотрел с чувством затаённого презрения и жалости.

«… У нее дьявольское терпение. Свое «а зачем» она может задавать тысячу раз.

– Лида! Говори прямо: что тебе нужно? Запирательство только усилит твою вину.

Женская непоследовательность. Она, вздыхая, отвечает:

– Мне ничего не надо. Я хочу посмотреть картинки.

– Ты, Лида, вздорная, пустая женщина. Возьми журнал и беги в паническом страхе в горы.

– И потом, я хочу сказку. …»

В книгу вошли лучшие юмористические рассказы крупнейших писателей-эмигрантов начала XX века. Их роднит вера в жизнь и любовь к России.

Для старшего школьного возраста.

Из сборника «О хороших, в сущности, людях!», Петербург, 1914 год

В очередное издание альманаха «Юность» входят наиболее яркие произведения А. Аверченко и В. Войновича, долгое время не публиковавшиеся в нашей стране, и лишь теперь возвращенные широкому кругу читателей.

Мой друг, моральный воспитатель и наставник Борис Попов, провозившийся со мной все мои юношеские годы, часто говорил своим глухим, ласковым голосом:

— Знаете, как бы я нарисовал картину «Жизнь»? По необъятному полю, изрытому могилами, тяжело движется громадная стеклянная стена… Люди с безумно выкатившимися глазами, напряженными мускулами рук и спины хотят остановить ее наступательное движение, бьются у нижнего края ее, но остановить ее невозможно. Она движется и сваливает людей в подвернувшиеся ямы — одного за другим… Одного за другим! Впереди ее — пустые отверстые могилы; сзади — наполненные, засыпанные могилы. И кучка живых людей у края видит прошлое: могилы, могилы и могилы. А остановить стену невозможно. Все мы свалимся в ямы. Все.

«… Но с полдороги случилось маленькое происшествие: мрачный, сонный парень молниеносно сошел с ума… Ни с того, ни с сего он вдруг почувствовал прилив нечеловеческой энергии: привстал на козлах, свистнул, гикнул и принялся хлестать кнутом лошадей с таким бешенством и яростью, будто собирался убить их. Обезумевшие от ужаса лошади сделали отчаянный прыжок, понесли, свернули к краю дороги, налетели передним колесом на большой камень, линейка подскочила кверху, накренилась набок и, охваченная от такой тряски морской болезнью, выплюнула обоих пассажиров на пыльную дорогу. …»

Аркадий Аверченко (1881–1925) – замечательный русский писатель-юморист, подлинное мастерство которого сразу покорило его современников, не случайно присвоивших ему титулы «Короля смеха» и «Рыцаря улыбок».

Популярные книги в жанре Юмористическая проза

Алекс ЭКСЛЕР

Выступление на 23-е февраля

Сегодня мне бы хотелось поговорить о 23-м февраля - празднике, посвященном армии и военным. Я очень осторожно пробую подходить к этой теме, так как хохмить по поводу этого праздника или, не дай Бог, издеваться над ним - я вовсе не собираюсь. Совсем даже наоборот. У меня много друзей профессиональных военных. Я даже сам в некотором роде - запасной лейтенант. Да-да! Hе удивляйтесь! Именно я собственной персоной провел месяц в одном авиационном полку где-то на просторах нашей необъятной Родины. Hе надо иронических ухмылок! Этот полк, как ни странно, до сих пор существует и даже восстановил ту часть боеспособности, которую потерял после моего кратковременного присутствия.

За громадным письменным столом, на дубовых боках которого были вырезаны бекасы и виноградные гроздья, сидел глава учреждения Семен Семенович. Перед ним стоял завхоз в кавалерийских галифе с желтыми леями. Завхозы почему-то любят облекать свои гражданские телеса в полувоенные одежды, как будто бы деятельность их заключается не в мирном пересчитывании электрических лампочек и прибивании медных инвентарных номерков к шкафам и стульям, а в беспрерывной джигитовке и рубке лозы.

Леонид Каганов

Зарисовки с ВЛК

* * *

Поступал я в Литинститут 2 раза. Первый раз - год назад. Принес тексты и даже прошел творческий конкурс, но не смог правильно ответить на вопрос куда именно я направляюсь - на дневное или заочное отделение? Потому что направлялся я на ВЛК (высшие литературные курсы), ибо они всего 2 года. ВЛК бывают не каждый год, а с перерывом, поэтому я забрал документы, подождал еще годик, собрал всяческие справки уже для ВЛК, взял необходимое направление из Союза писателей, снова принес тексты на "конкурс" и был зачислен. Спрашивается - зачем? Ответа на этот вопрос я сам не знаю. Думал - среда. Думал - научат чему-нибудь. Hо чем больше я хожу на ВЛК, тем тоскливее и тоскливее становится.

Кондауров Александр

Истоpия из "анекдотов"

Два случая, котоpые пpоизошли почти одновpеменно на Пасху 1996 года, поставили под угpозу жизнь твоpческой интеллигенции Киева - если можно умеpеть от хохота, то именно тогда нам пpедставились наилучшие шансы. Муж моей сестpы пилит скpипочку в Hациональной опеpе. Hесмотpя на гpомкое название сего учpеждения, пpоблема с выплатой заpплаты там стоит очень остpо, и пpактически все музыканты ищут какой-то дополнительный заpаботок. В основной своей массе они делятся на тех, кто игpает по вечеpам в pестоpанах для бандитов и на тех, кто состоит в т.н. "оpкестpе жмуpов" - то есть, игpает на похоpонах ( пpеимущественно, тех же самых бандитов). Всем pаботам pабота, но спиваются на ней в два счета. Hепосpедственно пеpед Пасхой хоpонили они одного кадpа, котоpый пpоживал в одном из "спальных pайонов" - в 16-тиэтажном доме, пpичем на 12-м этаже. Когда уже собpались в полном составе безутешные pодственники и дpузья, подъехал автобус и венки с тpауpными лентами уже укpашали ступеньки подъезда, когда музыканты уже взяли инстpументы "на изготовку", в самый что ни на есть pаспоследний момент возникла маленькая техническая заминка. Дело в том, что покойный был мужчиной очень высоким - под 2 метpа, гpоб был, естественно, еще больше, гpузовой лифт оказался поломанным, а в пассажиpский гpоб, даже поставленный "на попа", не уместился бы ни в коем случае. Hаступила затяжная "pекламная пауза" - наpод не знает, что делать, вдова неpвничает, длительное вpемя заняли поиски лифтеpа, но это ни к чему не пpивело, поскольку выяснилось, что лифт поломан очень всеpьез и надолго. Родственники-то ладно - куда они денутся, потеpпят, а вот у музыкантов вpемя лимитиpованное, посему им в утешение было выдано некотоpое количество спиpтного из поминочного запаса, и, удалившись в ближайший сквеpик, они постаpались скpасить себе часы томительного ожидания. Тем вpеменем оpгкомитет похоpон лихоpадочно обсуждал, что делать. По лестнице гpоб не снесешь, поскольку лестничные клетки многоэтажных домов, как известно, не пpедназначены для пpоносов гpобов, не говоpя уже о том, что нести его нужно, как минимум, шестеpым, да еще и pазвоpачиваться с ним на площадках. От пpичудливой мысли спустить гpоб на веpевках из окна тоже пpишлось отказаться - во-пеpвых, где достать веpевки такой длины, во-втоpых_ну как бы вам объяснить_вот пpедставьте себе, что вышли вы на балкон , скажем белье повесить_и тут мимо вас, меpно покачиваясь на веpевках, пpоплывает гpоб_ В общем, учитывая, что медлить далее уже нельзя, пpиняли единственное веpное pешение - взять усопшего под pучки и спустится с ним в лифте. Сказать легко, но вот только сpеди pодственников и дpузей добpовольцев на pоль тpуподеpжателя не нашлось . С дpугой стоpоны - постоpонних пpивлекать не хочется, не давать же повод к лишним pазговоpам. Словом, не нашли ничего лучшего, как обpатиться к оpкестpантам, котоpые втихаpя наслаждались жизнью, усевшись под детскими гpибочками . Хотя, как известно, музыканты и самый циничный наpод, но услышав такую пpосьбу даже они несколько опешили. Диpижеp легкомысленно пpедложил возложить эту миссию на главного наследника по завещанию, но шутка успеха не имела. В общем, тpомбонист Рома, будучи самый отчаянным (или самым пьяным), сжалился над бедными людьми и за некотоpое скpомное вознагpаждение согласился спустится со жмуpом в лифте, в то вpемя как пустой гpоб снесут по лестнице пешком. Дpузья-музыканты, помогая им загpузиться в лифт, еще посмеивались насчет того, что дескать будет весело, если на каком-нибудь из нижних этажей лифт остановят на "подсадку"_ Рома тоже был довольно весел и бодpился как мог. Делов-то на тpи минуты. Естественно, застpял и пpосидел в лифте полтоpа часа. В компании с покойником ему не было очень скучно. Тем более, что дабы воспpепятствовать падению окоченевшего тpупа, его пpиходилось все вpемя нежно обнимать за талию. "Я полюбил его, как pодного" - pассказывает Рома в долгие зимние вечеpа за кpужкой пива_Тепеpь вообpазите: а) состояние Ромы, котоpый, намеpтво застpяв между восьмым и седьмым этажом, пеpвые двадцать минут pевел белугой, колотился в двеpи и звал на помощь, потом обессилел и покоpился судьбе. Когда его вызволили, он находился в состоянии, близком к каталепсии. Hа глазах его были слезы. Пpодлись весь этот кошмаp еще хоть пять минут, и они бы получили втоpой тpуп, готовый к погpебению (во фpаке и с бабочкой). б) -состояние pодственников, вдовы и многочисленной толпы любопытных, жадных до pазвлечений - будь то свадьба или похоpоны. После получасового напpасного ожидания в подъезде (ах, как же им все-таки хотелось обстpяпать все тихо и незаметно), pастеpянные гpобоносцы вышли с ПУСТЫМ гpобом на улицу и пpедались панике. Установить, где именно находится лифт с дpагоценным гpузом, найти человека, способного починить лифт и спустить его вниз - все это заняло немало вpемени. Дабы замять скандал и излечить от душевной тpавмы, в Рому влили щедpую поpцию гоpючего. Эффект пpевзошел все ожидания. Он не только сообщил, что не имеет никаких пpетензий, но и готов честно выполнить свои обязанности тpомбониста. О, зачем они, безумные, не отпpавили его домой_.Hавеpное, это были самые стpанные похоpоны во всей миpовой истоpии. Вообpазите себе похоpонную пpоцессию, где безутешные pодственники идут, закpывая лица платками и давясь от беззвучного хохота, оpкестpантов, котоpые еле сдеpживаются, чтобы не бpосить инстpументы и не повалится на землю в истеpическом пpипадке, но все же кое-как пытаются игpать "Тpауpный маpш" Шопена_ Особую пpелесть пpоизведению великого польского композитоpа пpидавало то, что тpомбонист отставал pовно на два такта от остального оpкестpа, что пpивнесло в избитый шлягеp совеpшенно новый, пpосто-таки авангаpдный оттенок. Все-таки им худо-бедно удавалось сдеpживаться, пока на кладбищенской доpоге им не повстpечалась сухонькая стаpушка, котоpая, утиpая слезы кончиком платка, сказала дpебезжащим голоском: "Хлопци, вы так гаpно гpаете_" После этого в составе оpкестpа остались только скpипачи, котоpым истеpическое кудахтанье все же не мешало воспpоизводить какое-то подобие звуков - в отличие от духовиков. Диpижеp же молча содpогался в конвульсиях. Во вpемя панихиды Рома, будучи уже совеpшенно невменяемым, поскользнулся и упал в соседнюю яму, выpытую для чужого покойника. Скpомное самоотвеpженное сеpдце_Hе имея возможности выбpаться, он все же не пожелал наpушить тоpжественность момента, и чтобы не подводить товаpищей, пpодолжал игpать свою паpтию. Постепенно все инстpументы один за дpугим pастеpянно умолкали. Ситуация во вкусе Гофмана - тpомбониста нет, а тpомбон игpает, пpичем звучание у него явно замогильное_Столпившись вокpуг ямы, где скоpчившись на дне, ничего не слыша, не видя и вpяд ли уже хоть что-нибудь сообpажая, Рома пpодолжал увлеченно заниматься тpомбонизмом, бесстыжие циники огласили обитель печали дpужным, бодpящим хохотом, от котоpого несчастный, забытый всеми покойник, навеpное пеpевеpнулся в своем гpобу_

Коваленко Вячеслав Юpьевич

La Fabelo

(гpустная сказка)

Автоp Зелёный (Коваленко Вячеслав Юpьевич)

Безответственный pедактоp Jonnу (Цымбал Яpослав Петpович)

Синтаксис и пунктуация автоpские!

Использование в любой фоpме данного твоpения - с согласия автоpа

Ссылка на автоpа пpи этом обязательна!

C автоpом можна связаться чеpез безответственного pедактоpа:

FidoNet: 2:463/410, E-mail: dj_у[email protected]; jonnу[email protected]уahoo.com

Сергей Лэйн

Собачка & Собачечка

Собачка Кубик проснулась от внезапного шороха ранним утром. Вскоре ей послышалось шлёпанье хозяйских тапочек в соседней комнате. Дверь в прихожую скрипя отворилась, и оттуда ползущими шагами направился на кухню хозяин. Завтраком Кубик остался вполне доволен, но, как это бывает у всех маленьких, да и больших собачек, всё-таки голод свой до конца не утолил. Пришлось несколько раз посмотреть ангельским взглядом в хозяйские глаза. Но это не очень-то помогло, так как хозяин решил в этот день позавтракать яичницей.

Юрий Меркулов

Паpодия на Павлика Безяева

Эпигpаф: "ЛЮДИ, ПРЩАЙТЕ! я УХОЖУ HА ВСЕГДА!

Я ПОСТУПИЛ HА РТФ В УЛГТУ И МHЕ ТЕПЕРЬ ДАЛЕКО ЕЗДИТЬ... Я ПЕРЕЕЗЖАЮ К БАБУШКЕ ЗАСВИЯГУ _HАВСЕГДА_ , А ТАМ HЕТ КОМПА!!!!

МОЯ ГРУПА РД-11 - ДЛЯ ТЕХ КТО ЗАХОЧЕТ ПОГОВОРИТЬ С ПОГИБАЮЩИМ ПАВЫЛИКОМ... ДА, МОЯ ЗВЕЗДА ЗАШЛА, МЕHЯ ЗАСОСАЛА ПУЧИHА УЧЁБЫ(И КТО СКАЗАЛ ЧТО В ПОЛИТЕХЕ ЛЕЕЕЕЕЕГКО УЧИТЬСЯ ААААААААААААААААААААААААААААААА?)... вСЁ, Я БРОСИЛ ПИСАТЬ - HЕТ У ВАС БОЛЬШЕ ПеСАТЕЛЯ... Ж(*((( пpОЩАЙТЕ!!!!

Что же делать, если в семье растёт прелестный, милый, обаятельный, но исключительно избалованный мамой мальчик? И что нужно сделать, если он уже вырос, выучился, но так и остался неисправимым Игорешенькой – маменькиным любимым сыночком, который практически ничего не умеет и не хочет делать? Герои этой книги решили вопрос оригинально. Записывайте рецепт: берём избалованного парня – маменькиного сынка, помещаем его в замкнутое пространство с тремя весьма своенравными кошками, вредной и пронырливой собакой – помесью таксы с фокстерьером, добавляем чрезвычайно громкого, капризного и хулиганистого какаду, взбалтываем и оставляем настаиваться. Всё что не смогли исправить люди, запросто скорректируют кошки, собаки и красавец-какаду по кличке Гаврила!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Денис Драгунский издал три книги очень коротких, снайперски точных рассказов, которые – редкий случай! – понравились и массовому читателю, и литературной критике. На первом месте там были истории о женщинах. А вот новая книга популярного рассказчика – о мужчинах, о вечных мужских вопросах. Как быть, если у тебя есть все: работа-жена-карьера-успех-машина-дача – а нет счастья? Как жить доброму, но обыкновенному мужчине рядом с талантливой женщиной? Как научиться любить жену сильнее, чем маму? Как отличать мечту от реальности? Прочитав эту неожиданную и предельно откровенную книгу, женщины станут лучше понимать мужчин, а мужчины убедятся, что понять женщин нельзя – их можно только любить.

Известного ученого Игоря Карцева никогда не прельщали лавры Индианы Джонса. Тихие кабинетные исследования, лекции в университете, романтические встречи с красивыми женщинами – такой была размеренная жизнь завидного холостяка. Но однажды в его руки попадает потрепанная записная книжка с головоломным шифром, и с этого момента Карцев с головой увязает в смертельно опасной интриге с похищениями, убийствами, подставами и шантажом. Оказывается, в бесценной книжке указан путь к мифическому Китеж-граду. Мистическому городу, который фанатично искали фашисты, города, ставшего недосягаемой мечтой для археологов всего мира! И Карцеву придется найти этот путь, если он хочет выжить и спасти любимую женщину, попавшую в руки охотников за сокровищами.

Стюарт Стивен – известныйанглийский журналист, глубоко изучивший деятельность дипломатической службы и политической разведки. Книга «Операция «Раскол» (в подлиннике – «Операция «Расщепляющий фактор») написана в середине 70-х годов. Она посвящена одной из крупнейших операций ЦРУ, проведенной в 1947- 1949 гг. по замыслу и под руководством Аллена Даллеса. Осуществление этой операции вызвало волну кровавых репрессий в странах Восточной Европы. В результате жертвами операции «Раскол» стали такие известные деятели, как Рудольф Сланский (Чехословакия), Ласло Райк (Венгрия), Трайчо Костов (Болгария) и многие другие, Основанная на конкретных исторических фактах, эта книга, по словам автора, воссоздает картину крупнейшей операции ЦРУ периода холодной войны.

«Эротические приключения Гулливера» являются единственным в мире изданием неизвестной рукописи Свифта, созданной им в 1727 году на основе глав и частей, изъятых первым издателем «Путешествий Гулливера…» А. Мотом за их «откровенный и шокирующий характер». Читатель не только узнает, в чем состоял истинный спор между тупоконечниками и остроконечниками, но и прояснит для себя все темные места и несуразности поведения Гулливера в уже ставшем классическим тексте «Путешествий…», о котором сам Свифт с горечью замечает: «...опубликованный [...] текст имеет такое же сходство с оригиналом, какое добрый кусок говядины может иметь с таковым же, но побывавшим в желудке и естественным образом вышедшим наружу». Наконец Гулливер предстанет перед читателем не занудой и ханжой, а сильным и любознательным мужчиной, полным страсти, жизнелюбия и оптимизма, а его приключениям вернется изначальное содержание.