Спаситель мира

Кому могло быть выгодным убийство писателя, которого все окружающие считали попросту безобидным чудаком?

У молодого следователя Синицына, расследующего это преступление, нет ни улик, ни подозреваемых... есть только одна-единственная зацепка, слишком, на первый взгляд, нелепая, чтобы привести к истине.

И все-таки... быть может, тайна гибели писателя и вправду заложена на страницах его последнего романа?.. Но — как тогда ее раскрыть?

Отрывок из произведения:

Этот остросюжетный роман ни в коем случае не является историческим, несмотря на то, что действие его разворачивается не только сегодня, но и возвращает читателя к началу прошлого столетия. В книге «Спаситель Мира» автор позволил себе весьма фривольно перемешать реальные исторические фигуры с вымышленными персонажами, создавая проблему критикам в определении жанра. Но эклектика — штука не новая. В наши дни, когда кухня мирового чтива выбросила на рынок столь странное литературное блюдо, как «фэнтези», подобный эксперимент вряд ли можно назвать шокирующим. Любителей аналогий хочу предупредить сразу: все главные герои, как и основной сюжет, вымышлены.

Рекомендуем почитать

Убита дочь известного эстрадного певца, пятнадцатилетняя Женя Качалова. Что это – месть? Деньги? Конкуренция? Или спасение ангела, как считает сам убийца?

Поисками маньяка-философа занимаются следователь Соловьев и его бывшая одноклассница – судебный психиатр доктор Филиппова.

Если двум разным людям суждено носить одно лицо, если сладкая жизнь отзывается болью прежних грехов, если на имя нерожденного откликается рожденный дважды, если одни жаждут мести, другие – справедливости, а третьи – истины, то нет конца загадочным преступлениям, и круговорот таинственных событий неумолимо ведет то ли к гибели, то ли к прозрению.

Старшему офицеру Интерпола, многоопытному подполковнику Сергею Ордынцеву предстоит нелегкое дело! Дело о предотвращении покушения на жизнь одного из крупнейших бизнесменов страны — школьного друга Ордынцева. По иронии судьбы, покушение это намеревается совершить еще один из неразлучной компании друзей — бывший спортсмен, ставший теперь лучшим киллером на службе у мафии…

Они — «Дивизион». Секретная оперативная группа по борьбе с организованной преступностью. Люди, чья профессия — расследовать самые сложные, самые невозможные дела.

Однако на этот раз распугивать приходится не просто убийство при загадочных обстоятельствах, но — смерть одного из своих.

Загадочно и страшно погибают близкие друзья, следующая жертва — она! И рассчитывать не на кого — ни на собственного мужа, ни на «случайно» оказавшегося на пути подполковника ФСБ.

Если убийцами не рождаются, а становятся, то почему бы скромной домохозяйке не стать отличным детективом…

Вперед, Рыжая!

Следователь прокуратуры Петровский убивает бандита Курлова. И сам же вынужден расследовать это дело. Но ситуация осложняется тем, что и Петровский, и Курлов когда-то вместе работали в проводимой ФСБ программе «Чистые руки»; в прокуратуре знают, что Петровский – внедренный к ним офицер ФСБ и любая оплошность Петровского может стать для него роковой…

Лилит. Загадочная «черная леди» московского криминального мира. О ее «деяниях» известно многое. О ней самой — абсолютно ничего.

И вот эта женщина, по слухам, стоит за бесследным исчезновением мужа Марии, хозяйки маленького магазина.

Но зачем мог понадобиться таинственной Лилит бедный художник? Мария с лучшей подругой начинают собственное расследование...

Иногда самое пустяковое задание оборачивается настоящим кошмаром. Особенно если на кон поставлена профессиональная репутация. Но разве могла я, Доминика Альмион, предположить, что благое желание помочь симпатичному незнакомцу избавиться от смертельного проклятия обернется такой лавиной проблем? В итоге я побывала в другом мире, ввязалась в расследование убийства и приняла участие в настоящем маскараде, где каждый участник является не тем, кем кажется на первый взгляд. Теперь самое главное – разгадать, за какой из масок скрывается могущественный кукловод, опутавший сетью своих интриг целый город!

Другие книги автора Андрей Юрьевич Анисимов

Молоденькая женщина — УБИЙЦА? Да. Потому что убийство — единственный способ, которым она может восстановить справедливость. Потому что убийство — единственная возможность занять СВОЕ МЕСТО в семье, из которой ее когда-то похитили.

Казалось бы, все сделано ИДЕАЛЬНО, и преступнице нечего бояться.

Однако в игру неожиданно вступает многоопытный, умный, циничный следователь Ерожин — человек, обладающий ИСТИННЫМ ДАРОМ раскрывать загадочные преступления.

Когда-то он был следователем. Хорошим следователем.

Слишком хорошим, чтобы не нажить себе врагов.

Теперь он — частный детектив Человек, который пытается забыть свое прошлое Но иногда прошлое возвращается…

Возвращается — когда гибнет в тюремной больнице при загадочных обстоятельствах его старинный враг, а затем одного за другим убивают двух музыкантов И именно он начинает расследование обстоятельств их гибели.

Новая книга Андрея Анисимова является продолжением остросюжетного романа «Близнецы. Восточное наследство». Бывший сотрудник МВД Петр Ерожин женится на любимой девушке и получает лицензию на право открыть частное сыскное бюро. События развиваются стремительно и неожиданно. Из охотника, идущего по следу преступника, сыщик, обвиненный в изнасиловании и шантаже, сам едва не становится дичью. Мало того, его молодая красавица жена подвергается смертельному риску, а взрослому сыну грозит тюрьма. Знал ли следователь Ерожин, поступая когда-то против совести, что готовит ловушку для себя и своих близких? Выйдет ли он победителем в схватке с бандитом, озверевшим от желания отомстить?

Почему явился к генералу-отставнику сын-бизнесмен – и попросил, в случае чего, позаботиться о его ребенке? Чего боится этот человек, не связанный ни с мафией, ни с политикой? Почему он считает себя смертником, для которого счет идет на минуты? И как связана эта странная история с загадочным убийством преуспевающего московского врача, вообще не имевшего врагов? Все – сложно. Очень сложно. И с каждой минутой становится все сложнее, все запутаннее. Новые улики не добавляют ясности в дело – а попросту добавляют загадок в расследование, которое откровенно не по зубам милиции. В расследование, которое способен провести только многоопытный частный детектив Ерожин…

Кто она? Это не так-то просто объяснить…

С одной стороны – наглая, хваткая хищница-провинциалка, не выбирающая средств в «покорении столицы». Но – с другой?

С другой же, она – МУЗА. Божественная прекрасная муза талантливого художника. Не женщина даже, но – «вечная женственность». Не любовница, но – ЛЮБОВЬ. Великая, неистовая любовь, без которой для подлинного творца не существует ни творчества, ни самой жизни…

«Ангел смерти» – метко назвал следователь юную Марину…

Ее жизнь – жизнь тихой, скромной, «домашней девочки» – студентки внезапно превратилась в ад.

Все, с кем она встречается в последние дни, гибнут при загадочных обстоятельствах…

Но что может быть общего у незаметного старика-пенсионера, парня из автосервиса, бандитов-«братков»?

Возможно, это совпадение?

Но чем дальше, тем яснее становится следователю – таких совпадений не бывает…

…Смерть старика-ученого от сердечной недостаточности. Печальный, но далеко не «криминальный» поворот жизни? Возможно. Вот только… Вот только – почему брат погибшего прямо на похоронах объявляет немолодую вдову – самозванкой? Почему эта вполне естественная смерть – всего лишь первая в запутанном клубке преступлений, носящих явно «профессиональный» характер? И, наконец. Каким образом вплетается в этот клубок улик и свидетельств, совпадений и несоответствий история молоденькой хищницы, готовой, во имя выгодного брака, решительно на все?.. Это – лишь немногие из тайн, которые в силах раскрыть взявшийся за это загадочное дело частный детектив Ерожин…

Клиент, заказавший расследование агентству бывшего следователя, а ныне частного детектива Ерожина, застрелился? Такое бывает… Но очень уж неправдоподобным выглядит это самоубийство, и очень уж явно пытается кто-то навесить это странное преступление на любовника жены погибшего… Ерожин, отозванный из отпуска, берется за дело – и немедленно понимает: что-то очень важное снова и снова уходит от внимания милиции. Что-то, что может опрокинуть официальную версию убийства…

Популярные книги в жанре Детективы: прочее

КАСЬЯНОВ ГЕОДИМ

Филипп Конусов: Пожар в дачном кооперативе.

* * *

Начнём мы вовсе не с оборотней.Начнём мы с жаркого летнего дня...

День и в самом деле был знойный.Солнце пекло немилосердно и пот лил ручьями.Нет счастья в жизни,и не будет - горестно думал я,ковыряя тяпкой землю вокруг хилых кустов картофеля.Хоть бы ветерок подул...

У забора,разделявшего два дачных участка,соседка жаловалась моей жене на несчастную жизнь.Экая жара стоит,не погода,а Божья кара.В огороде всё сохнет,а тут ещё сын уже год как не может найти работу.Чтобы не за рубли,а за доллары.Такой серьёзный молодой человек,мощные плечи,стриженая голова и руки,говорят,золотые. Каждую субботу приезжает из города на Ниве,привозит рюкзак с продуктами,топит баню и парится.Образ жизни - почти как у американского безработного.Плюс русская баня.Сегодня с утра уже из трубы дымок пошёл,и я изумлялся неистребимой жажде молодого человека париться даже в такую жару.

Артур Конан Дойл

Случай леди Сэннокс

О романе Дугласа Стоуна и небезызвестной леди Сэннокс было широко известно как в светских кругах, где она блистала, так и среди членов научных обществ, считавших его одним из знаменитейших своих коллег. Поэтому, когда в один прекрасный день был объявлено, что леди Сэннокс окончательно и бесповоротно постриглась в монахини и навсегда заточила себя в монастырь, новость эта вызвала повышенный интерес. Когда же сразу вслед за этим пришло известие, что прославленный хирург, человек с железными нервами, был обнаружен утром своим слугой в самом плачевном состоянии - он сидел на кровати, бессмысленно улыбаясь, с обеими ногами, просунутыми в одну штанину, и могучим мозгом, не более ценным теперь, чем шляпа, наполненная кашей, - вся эта история получила сильный резонанс и взволновала людей, уже и не надеявшихся на то, что их притупившиеся, пресыщенные нервы окажутся способны к волнению. Дуглас Стоун в расцвете своих способностей был одним из самых выдающихся людей в Англии. Впрочем, вряд ли его способности успели достигнуть полного расцвета: ведь к моменту этого маленького происшествия ему было всего тридцать девять лет. Те, кто хорошо его знал, считали, что, хотя он стал знаменит как хирург, он смог бы еще быстрее прославиться, избери он любую из десятка других карьер. Он завоевал бы славу, как воин, обрел бы ее как путешественник-первопроходец, стяжал бы ее как юрист в залах суда или создал бы ее как инженер - из камня и стали. Он был рожден, чтобы стать великим, ибо умел замышлять то, чего не осмеливаются совершать другие, и совершать то, о чем другие не смеют помыслить В хирургии никто не мог повторить его виртуозные операции. Его самообладание, проницательность и интуиция творили чудеса. Снова и снова его скальпель вырезал смерть, но касался при этом самих истоков жизни, заставляя ассистентов бледнеть. Его энергия, его смелость, его здоровая уверенность в себе - разве не вспоминают о них по сей день к югу от Мэрилебоун-роуд и к северу от Оксфорд-стрит? Его недостатки были не менее велики, чем его достоинства, но куда как более колоритны. Зарабатывая большие деньги - по величине дохода он уступал лишь двум лицам свободных профессий во всем Лондоне, - Стоун жил в роскоши, несоизмеримой с его заработком. В глубине его сложной натуры коренилась жажда чувственных удовольствий, удовлетворению которой и служили все блага его жизни. Зрение, слух, осязание, вкус властвовали над ним. Букет старых марочных вин, запах редкостных экзотических цветов, линии и оттенки изысканнейших гончарных изделий Европы - на все это он не жалел золота, которое лилось из его карманов широким потоком. А потом его внезапно охватила безумная страсть к леди Сэннокс. При первой же их встрече два смелых, с вызовом, взгляда и слово, сказанное шепотом, воспламенили его. Она была самой восхитительной женщиной в Лондоне и единственной женщиной для него. Он был одним из самых привлекательных мужчин в Лондоне, но не единственным мужчиной для нее. Она любила новизну переживаний и бывала благосклонна к большинству мужчин, ухаживавших за ней Может быть, по этой причине лорд Сэннокс выглядел в свои тридцать шесть лет на все пятьдесят (если только последнее не явилось причиной такого ее поведения). Это был уравновешенный, молчаливый, ничем не примечательный человек с тонкими губами и густыми бровями. Он слыл страстным садоводом, этот лорд, и отличался простыми привычками домоседа. Одно время он увлекался театром, сам играл на сцене и даже арендовал в Лондоне театр. На его подмостках он впервые увидел мисс Мэрион Доусон, которой предложил руку, титул и треть графства. После женитьбы прежнее увлечение сценой опостылело ему. Его больше не удавалось уговорить сыграть хотя бы в домашнем театре и вновь блеснуть талантом, который он так часто демонстрировал в прошлом. Он чувствовал себя теперь счастливей с мотыгой и лейкой среди своих орхидей и хризантем. Всех занимала проблема, чем объясняется его бездействие: полной утратой наблюдательности или прискорбной бесхарактерностью? Знает ли он о шалостях своей жены и смотрит на них сквозь пальцы, или же он просто-напросто слепой, недогадливый олух? Эта тема оживленно обсуждалась за чашкой чая в уютных маленьких гостиных и за сигарой в эркерах курительных комнат клубов. Мужчины отзывались о его поведении в резких и откровенных выражениях. Только один человек в курительной, самый молчаливый из всех, сказал о нем доброе слово. В университетские годы он видел, как лорд Сэннокс объезжает лошадь, и это произвело на него неизгладимое впечатление. Но когда фаворитом леди Сэннокс стал Дуглас Стоун, всякие сомнения насчет того, знает ли об этом лорд Сэннокс или нет, окончательно рассеялись. Стоун не желал хитрить и прятаться. Своевольный и импульсивный, он отбросил все соображения предосторожности и благоразумия. Скандал приобрел печальную известность. Ученое общество, намекая на это, сообщило ему, что его имя вычеркнуто из списка вице-председателей. Двое друзей умоляли его подумать о своей профессиональной репутации. Он послал их всех к черту и, купив за срок гиней браслет, отправился с ним на свидание с леди. Каждый вчер он бывал у нее дома, а днем ее видели в его экипаже. Ни он, ни она даже не пытались скрывать свои отношения, пока наконец одно маленькое происшествие не положило им конец. Был гнетущий зимний вечер, промозгло-холодный и ненастный. Ветер завывал в трубах и сотрясал оконные рамы. При каждом его новом порыве дождь барабанил в стекло, заглушая на время глухой шум капель, падающих с карниза. Дуглас Стоун, отобедав, сидел у зажженного камина в своем кабинете; рядом на малахитовом столике стоял бокал с превосходным портвейном. Прежде чем сделать глоток, он подносил бокал к лампе и глазами знатока любовался темно-рубиновым вином с крохотными частицами благородного налета в его глубинах. Пламя в камине вспыхивая, бросало яркие отблески на его четко очерченное лицо с широко открытыми серыми глазами, толстыми и вместе с тем твердыми губами и крепкой квадратной челюстью, своей животной силой напоминавшей челюсть какого-нибудь римлянина. Уютно устроившись в своем роскошном кресле, он время от времени чему-то улыбался. У него и впрямь имелись все основания быть довольным собой, так как, вопреки совету шестерых коллег, он сделал в тот день операцию, которая производилась лишь дважды в истории медицины, притом сделал блистательно: результат превзошел все ожидания. Ни одному хирургу в Лондоне не хватило бы смелости задумать и искусства осуществить подобное. Он чувствовал себя героем. Но ведь он обещал леди Сэннокс приехать к ней сегодня вечером, а уже половина девятого. В тот миг, когда он тянулся к звонку, чтобы распорядиться подать карету, раздался глухой стук дверного молотка. Вскоре в прихожей зашаркали шаги и хлопнула входная дверь. - К вам пациент, сэр, дожидается в приемной, - объявил дворецкий. - Он хочет, чтобы я его осмотрел? - Нет, сэр, по-моему, он хочет чтобы вы поехали с ним. - Слишком поздно, - воскликнул Дуглас Стоун с раздражением. - Я не поеду. - Вот его визитная карточка, сэр. Дворецкий подал карточку на золотом подносе, подаренном его хозяину женой премьер-министра. - Гамиль Али, Смирна. Гм! Турок, наверное. - Да, сэр. Похоже, он приезжий, сэр. И ужасно обеспокоен. - Фу ты! У меня же назначена на сегодня встреча. Мне придется уехать. Но я его приму. Пригласите его сюда, Пим. Через несколько мгновений дворецкий распахнул дверь и ввел в кабинет невысокого мужчину, сгорбленного годами и недугами: то, как он вытягивал вперед шею, моргал и щурился, говорило о сильнейшей близорукости. Лицо у него было смугло, а борода и волосы черны как смоль. В одной руке он держал белый муслиновый тюрбан в красную полоску, в другой - небольшую замшевую сумку. - Добрый вечер, - сказал Дуглас Стоун, когда за дворецким закрылась дверь. - Я полагаю, вы говорите по-английски? - Да, господин. Я из Малой Азии, но говорю по-английски, если говорить медленно. - Насколько я понял, вы хотите, чтобы я поехал с вами? - Да, сэр. Я очень хочу, чтобы вы помогли моей жене. - Я мог бы приехать завтра утром, а сейчас меня ждет неотложная встреча, и сегодня я ничем не смогу помочь вашй жене. Ответ турка был своеобразен. Он потянул за шнурок своей замшевой сумки, открывая ее, и высыпал на стол груду золотых - Здесь сто фунтов, - сказал он, - и я обещаю вам, что дело не займет у вас и часа. Кэб ждет у ваших дверей. Дуглас Стоун взглянул на часы. Через час будет еще не поздно приехать к леди Сэннокс. Он бывал у нее и в более позднее время. А гонорар необычайно велик. В последнее время его донимали кредиторы, и он не может позволить себе упустить такой шанс. Придется ехать. - А что у вас за случай? - спросил он. - О, очень прискорбный! Очень прискорбный! Наверное, вы не слыхали об альмохадесских кинжалах? - Никогда. - О, это такие восточные кинжалы, старинной работы и необычайной формы, с эфесом в виде скобы. Понимаете, сам я торговец древностями и приехал из Смирны в Англию, но на следующей неделе возвращаюсь домой. Много редкостей я привез с собой и продал, но некоторые остались у меня, и среди них, мне на горе, один из этих кинжалов. - Не забывайте, сударь, что у меня назначена встреча, напомнил хирург, начиная раздражаться. - Прошу вас, сообщите только необходимые подробности. - Это необходимая подробность, вы увидите. Сегодня моя жена упала в обморок в комнате, где я держу товары, и порезала себе нижнюю губу этим проклятым альмохадесским кинжалом. - Понятно, - сказал Дуглас Стоун, вставая. - И вы хотите, чтобы я перевязал рану? - Нет, нет, дело хуже. - Что же тогда? - Эти кинжалы отравлены. - Отравлены? - Да, и ни один человек, будь то на Востоке или на Западе, не может теперь сказать, какой это яд и есть ли противоядие. Но все, что известно об этих кинжалах, известно и мне, потому что мой отец тоже был торговцем древностями, и нам приходилось иметь много дел с этим отравленным оружием. - Каковы симптомы отравления? - Глубокий сон и смерть через тридцать часов. - Вы сказали, что противоядия нет. За что же платите вы мне этот большой гонорар? - Лекарства ее не спасут, но может спасти нож. - Как? - Яд всасывается медленно. Он несколько часов остается в ране. - Значит, ее можно промыть и очистить от яда? - Нет, как и при укусе змеи. Яд слишком коварен и смертоносен. - Тогда - иссечение раны? - Да, только это. Если рана на пальце, отрежь палец, так всегда говорил мой отец. Но у нее-то рана на губе, вы подумайте только, и ведь это моя жена. Ужасно! Но близкое знакомство с подобными жестокими фактами может притупить у человека остроту сочувствия. Для Дугласа Стоуна это уже был просто интересный хирургичский случай, и он решительно отметал как несущественные слабые возражения мужа. - Или это, или ничего, - резко сказал он. - Лучше потерять губу, чем жизнь. - Да, вы, конечно, правы. Ну что ж, это судьба и с ней надо смириться. Я взял кэб, и вы поедете вместе со мной и сделаете, что надо. Дуглас Стоун достал из ящика стола футляр с хирургическими ножами и сунул его в карман вместе с бинтом и корпией для повязки. Если он хочет повидаться с леди Сэннокс, нужно действовать без промедления. - Я готов, - сказал он, надевая пальто. - Не хотите выпить бокал вина, прежде чем выйти на холод? Посетитель отпрянул, протестующее подняв руку. - Вы забыли, что я мусульманин и правоверный последователь пророка! - воскликнул он. - Но скажите, что в том зеленом флаконе, который вы положили себе в карман? - Хлороформ. - Ах, это нам тоже запрещено. Ведь это спирт, и мы подобными вещами не пользуемся. - Как?! Вы готовы допустить, чтобы ваша жена перенесла операцию без обезболивающих средств? - Ах, она, бедняжка, ничего не почувствует. Она уже заснула глубоким сном, это первый признак того, что яд начал действовать. И к тому же я дал ей нашего смирнского опиума. Пойдемте, сэр, а то уже целый час прошел. Когда они вышли в темноту улицы, струи дождя хлестнули им в лицо и, пыхнув, погасла лампа в прихожей, свисавшая с руки мраморной кариатиды. Пим, дворецкий, с трудом придерживал плечом тяжелую дверь, норовившую захлопнуться под напором ветра, пока двое мужчин ощупью брели к пятну желтого света, где ждал кэб. Через минуту колеса кэба загромыхали по мостовой. - Далеко ехать? - спросил Дуглас Стоун. - О, нет. Мы остановились в очень тихом местечке за Юстонстрит. Хирург нажал на пружину часов с репетитором и прислушался к тихому звону: пробило четверть десятого. Он прикинул в уме расстояния, подсчитал, за сколько минут управится он со столь несложной операцией. К десяти часам он должен поспеть к леди Сэннокс. Через мутные, запотелые окна он видел проплывавшие мимо туманные огни газовых фонарей и редкие освещенные витрины магазинов. Дождь лупил и барабанил о кожаный верх экипажа, колеса расплескивали воду и грязь. Напротив слабо белел в темноте головной убор его спутника. Хирург нащупал в карманах и приготовил иглы, лигатуры и зажимы, чтобы не тратить времени по прибытии. От нетерпения он нервничал и постукивал ногой по полу. Но вот наконец кэб замедлил движение и остановился. В то же мгновение Дуглас Стоун соскочил на землю, и купец из Смирны не мешкая вышел следом. - Подождите здесь, - сказал он извозчику. Перед ними был убогого вида дом на узкой и грязной улочке. Хирург, неплохо знавший Лондон, бросил быстрый взгляд по сторонам, но не нашел среди темных силуэтов характерных примет: ни лавки, ни движущихся экипажей, ничего, кроме двойного ряда унылых домов с плоскими фасадами, двойной полосы мокрых каменных плит, отражающих свет фонарей да двойного потока воды в сточных канавах, которая, журча и кружась в водоворотах, устремлялась к канализационным решеткам. Входная дверь, выцветшая и покрытая пятнами, имела над собой оконце, в котором мерцал слабый свет, еле пробивавшийся сквозь пыль и копоть на стекле. Наверху тускло желтело одно из окон второго этажа. Купец громко постучал. Когда он повернул свое смуглое лицо к свету, Дуглас Стоун заметил, как омрачено оно тревогой. Раздался звук отодвигаемого засова, и дверь открылась. За ней стояла пожилая женщина с тонкой свечой, прикрывающая слабое мигающее пламя рукой с узловатыми пальцами. - Ничего не случилось? - задыхаясь от волнения, спросил купец. - Она в таком же состоянии, в каком вы ее оставили, господин. - Она не говорила? - Нет, она крепко спит. Купец закрыл дверь, и Дуглас Стоун двинулся вперед по узкому коридору, не без удивления оглядываясь вокруг. Здесь не было ни клеенки под ногами, ни половика, ни вешалки. Глаз всюду натыкался на толстый слой серой пыли да густую паутину. Поднимаясь вслед за старухой по винтовой лестнице, он слышал, как резко звучат его твердые шаги, отдаваясь эхом в безмолвном доме. Ковра под ногами не было. Спальня находилась на втором этаже. Дуглас Стоун вошел туда следом за старой сиделкой, за ним последовал купец. Здесь по крайней мере были какие-то вещи, и даже в избытке. Куда ни ступи, на полу и в углах комнаты в беспорядке громоздились турецкие ларцы, инкрустированные столики, кольчуги, диковинные трубки и фантастического вида оружие. Единственная маленькая лампа стояла на полочке, прикрепленной к стене. Дуглас Стоун снял ее и, осторожно шагая среди наставленного и наваленного всюду старья, подошел к кушетке в углу комнаты, на которой лежала женщина, одетая по турецкому обычаю, с лицом, закрытым чадрой. Нижняя часть лица была приоткрыта, и хирург увидел неровный зигзагообразный порез, шедший вдоль края нижней губы. - Вы должны простить меня: лицо у нее останется укрытым чадрой, - проговорил турок. - Вы же знаете, как мы, на Востоке, относимся к женщинам. Но хирург и не думал о чадре. Лежащая больше не была для него женщиной. Это был хирургический случай. Он наклонился и тщательно осмотрел рану. - Никаких признаков раздражения, - сказал он. - Мы могли бы отложить операцию до появления местных симптомов. Муж, который больше не мог сдерживать волнение, вскричал, ломая себе руки: - О! Господин, господин, не теряйте времени. Вы не знаете. Это смертельно. Я-то знаю, и уж поверьте мне: операция совершенно необходима. Только нож может ее спасти. - И все же я считаю, что нужно подождать, - заметил Дуглас Стоун. - Довольно! - воскликнул турок рассерженно. - Каждая минута дорога, и я не могу стоять здесь и безучастно смотреть, как мою жену обрекают на гибель. Мне ничего не остается, кроме как поблагодарить вас за визит и обратиться к другому хирургу, пока еще не поздно. Дуглас Стоун заколебался. Отдавать сотню фунтов крайне неприятно. Но если он откажется оперировать, деньги придется вернуть. А если турок прав, и женщина умрет, ему трудно будет оправдаться перед коронером на дознании в случае скоропостижной смерти. - Вы лично знакомы с действием этого яда? - спросил он. - Да. - И вы ручаетесь мне, что операция необходима? - Клянусь всем, что есть для меня святого. - Рот будет ужасно изуродован. - Я понимаю, что это больше не будет хорошенький ротик, который так приятно целовать. Дуглас Стоун круто повернулся к турку, готовый сурово отчитать его за жестокие слова. Но, видимо, такая уж у турка манера говорить и мыслить, а времени для препирательства нет Дуглас Стоун достал из футляра хирургический нож, открыл его и указательным пальцем попробовал на ощупь остроту прямого лезвия. Затем он поднес лампу ближе к изголовью. Два черных глаза смотрели на него через прорезь на чадре. Зрачков почти не было видно - сплошная радужная оболочка. - Вы дали ей очень большую дозу опиума. - Да, она получила хорошую дозу. Он снова вгляделся в черные глаза, уставленные прямо на него. Они были тусклы и безжизненны, но как раз тогда, когда он рассматривал их, в их глубине вспыхнула искорка сознания. Губы у женщины дрогнули. - Она не полностью в бессознательном состоянии. - Так не лучше ли пустить в ход нож, пока это будет безболезненно? Та же мысль пришла в голову и хирургу. Оттянув пораженную губу щипцами, он двумя быстрыми движениями ножа отрезал широкий треугольный кусок. Женщина со страшным булькающим криком вскочила на кушетке. Чадра свалилась с ее лица. Это лицо он знал. Он узнал его, несмотря на эту безобразно выступающую верхнюю губу, несмотря на это месиво из слюны и крови. Она, продолжая кричать, все пыталась закрыть рукой зияющий вырез. Дуглас Стоун с ножом в одной руке и щипцами в другой сел в ногах кушетки. Комната закружилась у него перед глазами, и он почувствовал, как что-то сдвинулось у него в голове словно распоролся какой-то шов за ухом. Окажись напротив кушетки посторонний наблюдатель, он сказал бы, что из двух этих ужасных, искаженных лиц его лицо выглядит ужасней. Как будто в дурном сне или в пьесе, разыгрываемой на сцене, он увидел, что шевелюра и борода турка валяются на столе, а у стены, прислонясь к ней, стоит лорд Сэннокс и беззвучно смеется. Крики теперь прекратились, и обезображенная голова снова упала на подушку, но Дуглас Стоун продолжал сидеть неподвижно, а лорд Сэннокс все так же стоял, сотрясаясь от внутреннего смеха. - Право же, эта операция была совершенно необходима Мэрион, - заговорил наконец он. - Не в физическом смысле, а в нравственном, я бы сказал, в нравственном. Дуглас Стоун нагнулся и принялся перебирать бахрому покрывала. Его нож со звоном упал на пол, но он по-прежнему сжимал в руке щипцы с тем, что в них было зажато. - Я давно собирался проучить ее в назидание другим, - любезным тоном пояснил лорд Сэннокс. - Ваша записка, посланная в среду, не дошла по адресу - она здесь, у меня в бумажнике. И уж я не пожалел труда, чтобы выполнить свой план. Кстати, губа у нее была поранена вполне безобидным оружием - моим кольцом с печаткой. Он бросил на своего молчащего собеседника острый взгляд и взвел курок небольшого револьвера, который лежал у него в кармане пальто. Но Дуглас Стоун все перебирал и перебирал бахрому покрывала. - Как видите, вы все-таки успели на свидание, - сказал лорд Сэннокс. И при этих словах Дуглас Сэннокс рассмеялся. Он смеялся долго и громко. Но теперь уже лорду Сэнноксу было не до смеха. Теперь его лицо, напрягшееся и отвердевшее, выражало что-то, похожее на страх. Он вышел из комнаты, притом вышел на цыпочках. Старуха ждала снаружи. - Позаботьтесь о вашей госпоже, когда она проснется, распорядился лорд Сэннокс. Затем он спустился по лестнице и вышел на улицу. Кэб стоял у дверей, и извозчик поднес руку к шляпе. - Первым делом, Джон, - сказал лорд Сэннокс, - отвезешь доктора домой. Наверное, придется помочь ему спуститься. Скажешь дворецкому, что его хозяин заболел во время посещения больного. - Слушаюсь, сэр. - Потом можешь отвезти домой леди Cэннокс. - А как же вы, сэр? - О, ближайшие несколько месяцев я поживу в Венеции, в гостинице "Отель ди Рома". Проследи, чтобы письма пересылали мне по этому адресу. И скажи Стивенсу, чтобы он показал на выставке в будущий понедельник все пурпурные хризантемы и телеграфировал мне о результате.

Валерий Борисович ГУСЕВ

ДО ОСЕННИХ ДОЖДЕЙ...

Повесть

Глава 1

Нынешняя осень в Синеречье была хороша: сухая, теплая, солнечная. Не страдала она своей обычной обреченностью, болезненной слякотью и противным, промозглым холодом, а была поначалу очень похожа на лето, которое славно потрудилось, устало и теперь быстро погружается в здоровый, заслуженный сон, счастливо вздыхая, устраиваясь поудобнее и светло улыбаясь сквозь легкую еще дремоту.

Валерий Борисович ГУСЕВ

КОНКУР СО ШПАГОЙ

Повесть

Глава 1

Дела свои Яков вел и оформлял безукоризненно, добиваясь, так сказать, полного соответствия формы содержанию. Сколько я знаю, ему никогда их на доследование не возвращали, никаких уточнений и доработок не требовали. Особенно он отличался, подготавливая рукописные материалы: строчки выписывал по линеечке, буковки как печатал - каждая из них стоит отдельно и сливается с другими в слова, которые, в свою очередь, выстраиваются, складываются в четкие, безупречные в своей ясности доказательства.

Мэри Фитт

Лабиринт

Супериндендант Маллет и доктор Фицбраун

перевод М.Павлычева

Глава 1

* 1 *

Мнения всех сходились к одному: тот, кто дал имена сестрам Хатли, был наделен своего рода даром предвидения и действовал из злости. Алитея {Истина (др.- греч.)} не имела ни малейшего представления об истине, и это знали все ее друзья, а Анджела {Ангел (лат.)}, обладательница длинных золотистых волос и ангельской внешности, была самой настоящей дьяволицей.

Юрий Иванович Константинов

Палач и Дева

Первый пассажир. Это и есть знаменитое Голубое Ожерелье?

Второй пассажир. Вы не ошиблись. Уникальное образование. Условия на всех планетах абсолютно идентичны земным. Абсолютно, заметьте. Это предопределило и сходные пути эволюции и развития цивилизации. Видите, маленькая планета в левом углу экрана... Там разгар мезозоя. Немного левее - Випла. Типичное средневековье - охота на ведьм, разгул местной инквизиции.

Юрий Иванович Константинов

Путешествия для избранных

(Из цикла "Приключения Аллана Дэвиса")

Когда Аллан Дэвнс, двадцатичетырехлетний репортер вечерней газеты, коротая время перед телевизором в своей неуютной холостяцкой квартирке, со скуки записал вопросы самой популярной в стране викторины-шоу "Капризы старой леди", он и в мыслях не держал, что станет победителем.

Но бесстрастно анализировавший ответы компьютер отдал предпочтение именно ему, и спустя месяц приглашенный в студию, где его ослепили мощные юпитеры и смутили приветствия статистов и зрителей, Дэвис узнал, что он и есть новый телечемпион и обладатель главного приза - лицензии фирмы "Феникс" на кругосветное путешествие.

Тюрьма штата, 3 апреля:

Дорогая Джуди! Вот уж год прошел, как разлучен я с тобой, и какой же он долгий, этот год! Ну, да я был примерным заключенным и сторонился неприятностей, как кошка воды, и теперь все говорят, что ещё через год меня на поруки отпустят. Ты как раз успеешь поля засеять и урожай снять. Посему держитесь там с дядюшкой Айком, выше нос! Одно меня гложет: что-то давненько не получал я вестей от тебя. В чем дело? Что там у вас творится?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Оксана Анкудинова ([email protected])

Харловка

Поход совершен ленинградской группой с 22.07.2000г. по 14.08.2000г.

СОСТАВ УЧАСТНИКОВ:

Жаринов Константин ( 1959 г.).....командир: - Шуя-Вама-Водла ( 3к., Карелия ); - Тугунда-Охта ( 3к., Карелия ); - Никодимка-Кожа ( 3к., Архангельская область ); - Елеть-Кереть ( 3к., Карелия ); - Тумча ( 4к., Карелия ); - Кутсаеки-Тумча ( 4к., Карелия ); - Кутсаеки-Кувдженьга ( 4к., Карелия ).

Ю Р И Й А Н Н Е Н К О В

ВОСПОМИНАНИЯ

(выборка)

Владимир Ленин...

В Самаре мой отец познакомился и сблизился с Владимиром Ильичем Ульяновым, а также - с мужем его сестры, Марком Елизаровым.

(...)В августе того же года Ленин покинул Самару, и между ним и моим отцом завязалась переписка. В письменном столе отцовского кабинета долгие годы бережно хранились ленинские письма. (...)В нашей квартире в Петербурге, в кабинете моего отца неизменно висела под стеклом романтическая фотография юной красавицы Веры Фигнер с ее собственноручной надписью: "Дорогому Павлуше - Вера Фигнер". (...)Возвращаясь домой после вечерних прогулок с Фигнер, отец рассказывал, какая она умница, какая светлая женщина, какой мудростью, верой и добротой несет от ее слов, но однажды с горечью признался, что их пути все же разошлись, и что она, по его мнению, уже не понимает эволюции реальной жизни.

Иннокентий Анненский

Другие редакции и варианты

Варианты приводятся согласно порядку стихов в основном тексте произведения. Под нумерацией строк (или строф) указывается источник варианта. Если он не указан, это означает, что источник тот же, что и для предыдущего варианта.

Приводятся другие (полные) редакции отдельных стихотворений, а также наиболее существенные разночтения. Варианты даются по возможности как нечто связное, отрывками не менее 3-4 стихов и только в редких наиболее характерных случаях приводятся два стиха. Список условных сокращений см. на с. 564.

АНСЕЛЬМ КЕНТЕРБЕРИЙСКИЙ

ПРОСЛОГИОН

Глава 1

Ныне пробудись, о человече! уйди хоть немного от попечений твоих, сокройся хоть малость от беспокойных твоих помыслов. Ныне отбрось прочь тягостные заботы, отложи многотрудные твои занятия. Хоть ненадолго обрети досуг для Бога, хоть ненадолго стяжай в нем успокоение. Войди в клеть ума твоего, изгони все, кроме Бога и тех вещей, что помогают тебе искать его, и, затворив дверь, взыскуй его. Скажи ныне, все существо сердца моего, скажи Богу так: "Лика Твоего взыскую; буду искать лица Твоего, Господи" (Пс. 26, 8).