Сотворение зла

Генерал, командир спецбригады, обвел присутствующих тяжелым взглядом.

— Ну, так что будем делать?

— Такого не бывало в нашей практике, — неуверенно ответил молодой капитан, представляющий Центр.

Командир нервно усмехнулся, и суровое лицо его еще больше потемнело. Уже две недели он не спал по-человечески. Его мучила тревога и чувство бессилия, столь несвойственные ему ранее.

— Вы, наверное, забыли, где находитесь? — язвительно спросил командир — Спецбригада не имеет дел с обычными явлениями. Чем говорить общеизвестные глупости, подумайте лучше, как его уничтожить.

Другие книги автора Александр Зевайкин

— Ну и что они сказали? — поинтересовался дядя Миша Шмякин, присаживаясь на бревно в тени сарая в предчувствии пространной беседы. Прищурив добрые, с хитринкой глаза, он внимательно посмотрел на собеседника и хлопнул тяжелой ладонью по бревну, приглашая занять местечко рядом.

Его племянник Андрюха Пупков, нескладный лохматый юноша в черных линялых джинсах и блеклой футболке с остатками забугорных слов, обречено махнул рукой, тяжело вздохнул и упавшим голосом выдавил:

Еще в средние века каждый уважающий себя граф был обязан иметь охотничий замок, а лучше — два. Пусть не больших, не роскошных, но все же… должно быть место, где можно отдохнуть после удачной охоты, предаться благородному пьянству и романтичному разврату, забыв о горестях светской жизни и… вообще, о ее скоротечности и неминуемых хладных объятиях смерти.

Он знал об этом. А знакомые — нет. Поэтому они удивились, когда он затеял строительство замка вдали от всех дорог, где на двадцать километров вокруг — три позаброшенные деревеньки, покосившиеся избы, лишенные хозяев, и тихо доживающие свой век. И леса, холмы, овраги. Насколько хватает взгляда.

Весна все возвращает к жизни. Будит спящее, творит замену умершему. Так было и в памятном сорок пятом, когда облегченно вздохнула целая страна, и миллионы людей поняли — будут жить. Вот и сейчас зеленая дымка свежей листвы опустилась на березы и даже на мрачных елях, что растут у колхозного правления, ветки подернулись светло-зеленой бахромой новых иголок. И тысячи-тысячи новых запахов сменили поднадоевшее морозное однообразие, до кислой оскомины прокопченное печным дымом. И земля проснулась, задышала, запарила под щедрыми солнечными лучами. На пригорках, в помощь им зажелтели цветы мать-и-мачехи, говоря об окончательной победе долгожданной весны. Вспенились сады, и дружно, с задором, торопясь, полезла вдоль сараев крапива, а на огородах, еще прохладных и сырых, проклюнулись шустрые одуванчики. Средь извечной грязи промялись, просушились тропиночки. А скотинка, выйдя из темных хлевов, просто ошалела от солнца и нежной травы на взгорках. Фуфайки и ушанки все чаще стали скучать без дела, вися на гвоздике за дверью в сенцах, и пошла веселая, горячая пора: поля-огороды. К маю уже кое-что успели посадить: лучок, морковку, свеклу. Самые прыткие, у кого огороды повыше и раннюю картошку в землю кинули. Но среди всей этой суматохи и круговерти, приходит один день… Накануне, под вечер, все дела затихают. Фронтовики чинно, с достоинством стягиваются к Филиппычу. У него большой стол в палисаднике и спокойная хозяйка. Эта традиция пошла с того давнего 46-го, когда из дальних краев в деревню вернулись те немногие мужики, что уцелели, защищая святое право на существование своего великого и многострадального народа. По случаю, прямо с утра, сколотили из свежих досок длинную столешницу, чтобы места всем хватило, вкопали двенадцать дубовых столбушков, и пока бабы хлопотали с закуской, стол был готов.

Огромный бурый зверь наседал и от него не было спасения. В третий раз, уже не веря в чудо, Сэм поднял АКМА-4 «Супер-Джон», но бездушный кусок железа упрямо молчал. «Будь проклят этот полудурок Джон! — мысленно выругался юноша. — Зачем ему понадобилось усовершенствовать самый простой и самый надежный автомат в мире? К чему эта насадка „Опережение времени“? О-о-о!» Застывшим пальцем он нажал на курок. Затвор сухо щелкнул и выстрела не последовало. А враг был совсем рядом. Морозный, пронизывающий насквозь ветер, рвал из его оскаленной пасти клубы пара, невольно вызывая образ взбесившегося паровоза. Тупого, неустрашимого, неудержимого, набравшего разгон и неспособного остановиться, не достигнув одной, ему известной цели. К сожалению, и Сэм знал ее. Загнать патрон в казенник уже не было времени. Бросив в зверя бесполезное оружие, несчастный нырнул в канализационный люк, благодаря Бога за столь щедрый подарок и ничуть не боясь свернуть шею. Только в тоннеле он понял, что летит вниз головой. Зверь же оказался не по размерам быстр и проворен. Сэм в ужасе почувствовал, как клыки протыкают обувь, носки, их гладкая прохлада щекочет подошву, вызывая дрожь в коленях и слабость в пояснице. На секунду юноша повис, пойманный за ногу, судорожно взмахнул рукой и в нее, спасительной соломинкой, удобно легла стальная скоба лестницы. Выскользнувшая из широкого валенка, оставив там носок, нога оказалась невредимой. «А будь на мне кожаные сапоги со шнурками, он бы вытащил меня», — промелькнула запоздалая страшная мысль и сладкой истомой облегчения прокатилась по всему телу. Зверь сунулся в бетонное жерло колодца, но к счастью для Сэма оно оказалось слишком узким. В бессильной злобе он заревел, сотрясая каменные стены. Унимая дрожь, Сэм облегченно вздохнул: «Надо же, выкрутился». Просунув огромную лапу, хищник старался подцепить лакомый ужин, так бессовестно ускользнувший из-под самого носа.

Он поудобнее устроился на толстом куске драного поролона, привалившись к толстой трубе, несущей с третьего уровня горячую воду. Сквозь изоляцию тепло согревало спину и приятной волной растекалось по всему телу. Он удивился мысли, что совершенно незаметно для себя, полюбил уют и покой. «Все-таки стареешь», — шепнул в ухо насмешливый голос. Он не стал отвечать, не стал возражать. Обвел собравшихся усталым взглядом.

— Ну, о чем вам рассказать?

У него было простое, уже почти забытое русское имя — Федор. И жизнь была простая, до оскомины. Серая, с черными, неубывающими провалами потерь. Сначала отец, потом мать, потом жена. И остался он один в нудной жизненной пустыне. По вечерам его встречала старая обшарпанная однокомнатная квартира в далеком, непрестижном районе. Выцветшие облупившиеся обои, потрескавшийся потолок, и краска на полу, стертая до желтизны дерева. Надо было сделать ремонт. Но зачем? Для кого? Его все устраивало. Он был непривередлив, неприхотлив. Изредка, по выходным, забредали полупьяные знакомые, если вдруг шел дождь, а выпить было негде. Дешевая водка в граненых стаканах, которые чуть старше хозяина, килька с луком и серый хлеб. Всего этого хватало. Он выпивал противную обжигающую жидкость, смотрел на донышко стакана. Там было вылито: «Ц 14 к». Когда это было? Он долго и молча смотрел в немытое окно, не обращая внимания на пьяные речи знакомых, извечно сводящиеся к одной и той же теме взаимного уважения. Думать ни о чем не хотелось. Просто нападало никчемное оцепенение, серое и однотонное, как все окружающее. Впрочем, иного он не знал. Да его и не бывает.

Когда-то я хотел написать целую повесть про собак. Я даже название придумал: «Последний ангел». И пара сюжетов уже была, да всё руки не доходили. Отложил я это дело в долгий ящик, да теперь, наверное, и не соберусь. Но кое-какие воспоминания в голове крутятся. Запишу на всякий случай, авось пригодятся. Повествование мое состоит из маленьких эпизодов, связанных одной общей темой взаимоотношений человека и его самого преданного четвероногого друга — собаки.

Череп, отшлифованный ветрами, дождями, отливал прохладной голубизной. Вездесущие вьюны с нежно-розовыми колокольцами теперь заменяли волосы, оплетая продолговатую затылочную часть. Вместе с узкими глазницами, сквозь которые пробивались стрелы пырея, она выдавала инородность некогда живого гуманоида. Если лечь на живот и постараться взглянуть на череп снизу, то он вдруг сольется с зеленой дымкой травы, покрывающей все вокруг. Было что-то в этом непривычное, до ломоты в сердце таинственное.

Популярные книги в жанре Фэнтези

Жил-был человек на землях Журавлевского княжества. Звали его Гаврила Масленников. Из всех смердов, населяющих города и села Журавлевского княжества Гаврила был самым известным. Его знал даже сам князь Круторог, а князь, поверьте, мне был человеком хотя и недалеким, но очень щепетильным в выборе своих знакомых. Желанием его было организованна даже особая служба для наблюдения за ними.

Специально приставленные люди наблюдали за знакомыми князя и докладывали ему об их поведении.

Повод: Английская газета The Times в списке 50 восходящих звезд мира указала мифического 16-летнего молдавского нападающего «Олимпии» Масала Бугдува. Никаких доказательств того, что игрок с таким именем существует, не обнаружено.

Все-таки напиваться иногда полезно. Если ты европеец, то, в любом случае, это непоправимое зло, но если ты русский… В умеренных количествах, при нужном стечении обстоятельств, в соответствующей компании из легкой попойки вполне реально извлечь пользу.

В Бескрайнем Океане, много южнее тех мест, где обитает Бородатый Змей, затерялся один маленький, всеми забытый остров. Точнее, это был даже не остров, а высокая, почти отвесная скала, которая своей вершиной уходила едва ли не до самых облаков. На том маленьком острове жили найраны. Их было очень много, тысячи и тысячи; жилища их, теснясь одно к другому, лепились меж камней и поднимались до самой вершины скалы. Однако только нижние жилища были обитаемы, а чем выше, то есть чем дальше от воды, тем чаще и чаще попадались брошенные гнезда. И, наконец, выше хижины старого Уллу уже не селился никто. Когда-то, говаривал Уллу, найраны занимали всю скалу от подножия до самой вершины. А в рунах было сказано, что прежде на острове жили враги, найраны же пришли из-за моря и истребили их и заселили их жилища, но, правда, не все, а лишь те, что были близко от воды.

Холодные и чистые воды Сейма, недавно освободившегося ото льда, казавшиеся черными в темноте ночи, безлунной и беззвездной, текли с едва слышным плюскотом, словно боялись разбудить прикорнувший на высоком правом берегу град Путивль, окруженный рвом, глубиной в сажень и шириной в две, затем земляным валом высотой в восемь аршин с внешней стороны и в три аршина с внутренней, увенчанным деревянными стенами с четырехугольными башнями, у которых островерхие кровли были почти в два раза выше остального строения, из них две срединные башни, более высокие и широкие, Андреевская и Троицкая, были проезжими, с образами святого и праздника на воротами, в честь которых были названы, остальные – глухими, а одна из наугольных башен, самая ближняя к реке, была Тайнинская, с подземным ходом. За стенами находился княжеский двор, каменная соборная церковь святой Богородицы с куполом, крытым белым железом, которое в солнечный день так блестело, что больно было смотреть, и две деревянные, съезжая изба с тюрьмой, дворы воеводы, тысяцкого и бояр, а также осадные дворы для простонародья на случай военного времени. Ниже по течению раскинулся вдоль реки посад, в свою очередь огражденный осыпью с дубовым тыном из толстых остроконечных бревен, поставленных тесно одно к другому. Там располагалось еще одиннадцать деревянных церквей, некоторые совсем маленькие, рассчитанные только на семью и дворню того, на чьи деньги была построена. Примерно посередине посада находилась большая торговая площадь, окруженная лавками купцов и мастерскими богатых ремесленников. От площади к городским стенам шли богатые дворы: гридей, священников, купцов, а в другой стороне селился народ поплоще, и чем беднее, тем дальше от городских стен. Несколько домов, особенно в бедной части посада, пустовало: кто помер от морового поветрия, кто разорился и пошел побираться, кто подался в другие края искать лучшей доли.

Яковлев И.И.

ЧЕРНЫЙ СНЕГ

"Се, еси человек, сотворивый сие!…"

Э. А. По

"…моя тетя безумно умная!.."

из высказываний бывшей супруги

(тоже, в своём роде, великого человека)

Часть первая.

1.

Его отражение смотрело на него из зеркала с каким-то тихим ужасом. "Абсолютно не помню, что было вчера! С кем пил и по поводу чего – полная потеря памяти!"- подумал он и с отвращением посмотрел на ополовиненную бутылку водки, стоящую на подзеркальном столике. Надо было как-то побыстрее приходить в себя – предстояло еще и идти на службу. Хотя, что греха таить, в последнее время на службу в Управу Борис приходил исключительно в таком состоянии – с глубочайшего похмелья. Прополоскав какой-то новомодной мерзостью рот и с отвращением влив в себя с полстакана вчерашнего пойла, которое водкой назвать мог только отупевший оптимист, он потащился из ванной в спальню одеваться. Кое-как выгладив форменную сорочку (все равно под кителем не видно, а снимать китель сегодня не придется, весь день в разъездах), подгладив брюки и напялив фуражку, Борис допил остатки водки и вышел из квартиры. Выйдя из подъезда, он страдальчески прищурил глаза – солнце светило просто невыносимо ярко. Правда, постепенно глаза привыкли и вдобавок пойло, до сих пор стоявшее комком где-то в районе глотки или же пищевода, наконец-то соизволило провалиться в желудок и Борис почувствовал себя несколько лучше. На транспорте ехать не хотелось, благо до Управы было рукой подать, и он решил пройтись пешком. "За одно и проветрюсь хоть чуть-чуть", – устало подумал он.

В начале двадцать четвертого века мировое и космическое пространство разделили несколько крупных стран-монополистов, назвавших себя Содружество Семи Держав. Содружество отправило за пределы Солнечной системы корабль невиданной формы и назначения. Он должен был проделать долгий путь по замкнутой дуге, продолжительностью более сорока земных лет, ради единственной цели – найти следы внеземных цивилизаций.

Членам экипажа пришлось задуматься – а так ли уж безнаказанны наши поступки? И так ли далеки мы от Бога? Стоит ли искать его в небесных сферах, а не в самих себе?

Невероятные приключения Лэрри Дейли и его друзей — экспонатов Музея естественной истории в Нью-Йорке — продолжаются!

Еще несколько дней назад Лэрри и представить себе не мог, что друзьям грозит настоящая беда! Лэрри не раздумывая бросается им на помощь.

Но ему противостоят очень серьезные противники — египетский фараон, желающий покорить весь мир и выбравший себе в помощники Наполеона Бонапарта, Аль Каноне и даже Ивана Грозного со стрельцами…

Чем закончится эта ночь волнующих событий? Об этом вы узнаете, если прочтете книгу и посмотрите фильм — "Ночь в музее 2".

Сказки всегда рождаются в боли. Оберегая от этой боли других.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

При ее-то связях узнать адрес не составило никакого труда. В их маленьком городе людей с такой фамилией можно пересчитать по пальцам.

Ухоженный, сверкающий Lexus RX350 настороженно замер у поворота, словно решая, стоит ли двигаться на эту скользкую дорогу, состоящую, из жидкой грязи, битого стекла, консервных банок, картофельных очистков, арбузных корок, пивных баклажек. Сплошная помойка, длиной в улицу. Обреченно вздохнув, он сердито заворчал и все-таки окунул свои свежие шины в эту клоаку. На пониженной скорости и полном приводе джип пополз по этой захолустной улочке. Куры, разгребавшие опавшие листья под абрикосовыми деревьями, прервали свое занятие и круглыми глазами с удивлением воззрились на блестящего диковинного монстра, что, тихо урча, впервые проник в их вотчину. Нужный дом оказался пятым с краю и единственным, на котором была табличка с номером. Вот только… пришлось намного проехать. Выбраться из колеи не представлялось возможным.

Планета медленно приближалась. На монотонном сером фоне прорисовывались огромные каменные глыбы, остроконечные, словно зубы дракона, порой удивительно правильной, конической формы. Но вот среди камней появилась небольшая, совершенно ровная площадка с бурой поверхностью, покрытой частой сетью трещин.

Андрей сбросил скорость, заложил вираж и, сделав круг, посадил катер. Откинув колпак, он спрыгнул на землю, потопал, проверяя почву на прочность. В его памяти еще жил случай на Эре, когда целый звездолет ухнул в пустоту под тонким слоем известняка и даже сонар почему-то не смог распознать ее. Нет, здесь поверхность держалась твердо, да и сам катер не сравним с громадой галактического крейсера.

— Синее.

— Ты не права, зеленое!

— Синее.

— Ну, какое же синее? Абсолютно зеленое. Темно-зеленое.

— Синее. Спасибо, что не сказал изумрудное…

Ласковое теплое сине-зеленое море легкой волной, почти не образующей пены, накатывалось на гальку и степенно отползало назад.

— Это тебе спасибо, что не обозвала голубым.

— Тебя? — Карие глаза, подчеркнутые длинными ресницами, искрились смехом. — Пока ты вроде бы не давал повода…

У вас никогда не возникало чувство безысходности, которое рождается, когда чего-то хочешь, но не можешь получить? Во мне это мерзкое, противное чувство живет. Оно, наверно, впрыгнуло в мою душу, когда догадалось, что я устала от одиночества и больше всего хочу найти свою любовь.

Кстати, забыла вам представиться, просто не выдержала, сразу прорвало о наболевшем. Так вот, я — Нина, обычная секретарша в школе, живу одна. Я делаю то, что мне велят делать моя директриса и моя мать, переехавшая жить к новому мужу, мои друзья и мои соседи. Моя жизнь не несет никакой смысловой нагрузки, моя работа никому не нужна, моя дружба — это всего лишь лакмус, потому, что когда моим друзьям плохо, они идут ко мне, чтобы убедиться, что бывает еще хуже. Больше всего я хочу дарить любовь любимому человеку, своей половинке, которая должна где-то быть на земле. Впрочем, вполне возможно этой половинкой является один из моих коллег (я тянусь к этому человеку, не буду раскрывать его имя), но между нами стоит большое препятствие и я, поняв бесполезность своих чувств, решила убедить себя, что он — не моя судьба. Однако, мой разум не слушает своих же решений.