Сотворение зла

Генерал, командир спецбригады, обвел присутствующих тяжелым взглядом.

— Ну, так что будем делать?

— Такого не бывало в нашей практике, — неуверенно ответил молодой капитан, представляющий Центр.

Командир нервно усмехнулся, и суровое лицо его еще больше потемнело. Уже две недели он не спал по-человечески. Его мучила тревога и чувство бессилия, столь несвойственные ему ранее.

— Вы, наверное, забыли, где находитесь? — язвительно спросил командир — Спецбригада не имеет дел с обычными явлениями. Чем говорить общеизвестные глупости, подумайте лучше, как его уничтожить.

Другие книги автора Александр Зевайкин

— Ну и что они сказали? — поинтересовался дядя Миша Шмякин, присаживаясь на бревно в тени сарая в предчувствии пространной беседы. Прищурив добрые, с хитринкой глаза, он внимательно посмотрел на собеседника и хлопнул тяжелой ладонью по бревну, приглашая занять местечко рядом.

Его племянник Андрюха Пупков, нескладный лохматый юноша в черных линялых джинсах и блеклой футболке с остатками забугорных слов, обречено махнул рукой, тяжело вздохнул и упавшим голосом выдавил:

Когда-то я хотел написать целую повесть про собак. Я даже название придумал: «Последний ангел». И пара сюжетов уже была, да всё руки не доходили. Отложил я это дело в долгий ящик, да теперь, наверное, и не соберусь. Но кое-какие воспоминания в голове крутятся. Запишу на всякий случай, авось пригодятся. Повествование мое состоит из маленьких эпизодов, связанных одной общей темой взаимоотношений человека и его самого преданного четвероногого друга — собаки.

Весна все возвращает к жизни. Будит спящее, творит замену умершему. Так было и в памятном сорок пятом, когда облегченно вздохнула целая страна, и миллионы людей поняли — будут жить. Вот и сейчас зеленая дымка свежей листвы опустилась на березы и даже на мрачных елях, что растут у колхозного правления, ветки подернулись светло-зеленой бахромой новых иголок. И тысячи-тысячи новых запахов сменили поднадоевшее морозное однообразие, до кислой оскомины прокопченное печным дымом. И земля проснулась, задышала, запарила под щедрыми солнечными лучами. На пригорках, в помощь им зажелтели цветы мать-и-мачехи, говоря об окончательной победе долгожданной весны. Вспенились сады, и дружно, с задором, торопясь, полезла вдоль сараев крапива, а на огородах, еще прохладных и сырых, проклюнулись шустрые одуванчики. Средь извечной грязи промялись, просушились тропиночки. А скотинка, выйдя из темных хлевов, просто ошалела от солнца и нежной травы на взгорках. Фуфайки и ушанки все чаще стали скучать без дела, вися на гвоздике за дверью в сенцах, и пошла веселая, горячая пора: поля-огороды. К маю уже кое-что успели посадить: лучок, морковку, свеклу. Самые прыткие, у кого огороды повыше и раннюю картошку в землю кинули. Но среди всей этой суматохи и круговерти, приходит один день… Накануне, под вечер, все дела затихают. Фронтовики чинно, с достоинством стягиваются к Филиппычу. У него большой стол в палисаднике и спокойная хозяйка. Эта традиция пошла с того давнего 46-го, когда из дальних краев в деревню вернулись те немногие мужики, что уцелели, защищая святое право на существование своего великого и многострадального народа. По случаю, прямо с утра, сколотили из свежих досок длинную столешницу, чтобы места всем хватило, вкопали двенадцать дубовых столбушков, и пока бабы хлопотали с закуской, стол был готов.

Еще в средние века каждый уважающий себя граф был обязан иметь охотничий замок, а лучше — два. Пусть не больших, не роскошных, но все же… должно быть место, где можно отдохнуть после удачной охоты, предаться благородному пьянству и романтичному разврату, забыв о горестях светской жизни и… вообще, о ее скоротечности и неминуемых хладных объятиях смерти.

Он знал об этом. А знакомые — нет. Поэтому они удивились, когда он затеял строительство замка вдали от всех дорог, где на двадцать километров вокруг — три позаброшенные деревеньки, покосившиеся избы, лишенные хозяев, и тихо доживающие свой век. И леса, холмы, овраги. Насколько хватает взгляда.

Огромный бурый зверь наседал и от него не было спасения. В третий раз, уже не веря в чудо, Сэм поднял АКМА-4 «Супер-Джон», но бездушный кусок железа упрямо молчал. «Будь проклят этот полудурок Джон! — мысленно выругался юноша. — Зачем ему понадобилось усовершенствовать самый простой и самый надежный автомат в мире? К чему эта насадка „Опережение времени“? О-о-о!» Застывшим пальцем он нажал на курок. Затвор сухо щелкнул и выстрела не последовало. А враг был совсем рядом. Морозный, пронизывающий насквозь ветер, рвал из его оскаленной пасти клубы пара, невольно вызывая образ взбесившегося паровоза. Тупого, неустрашимого, неудержимого, набравшего разгон и неспособного остановиться, не достигнув одной, ему известной цели. К сожалению, и Сэм знал ее. Загнать патрон в казенник уже не было времени. Бросив в зверя бесполезное оружие, несчастный нырнул в канализационный люк, благодаря Бога за столь щедрый подарок и ничуть не боясь свернуть шею. Только в тоннеле он понял, что летит вниз головой. Зверь же оказался не по размерам быстр и проворен. Сэм в ужасе почувствовал, как клыки протыкают обувь, носки, их гладкая прохлада щекочет подошву, вызывая дрожь в коленях и слабость в пояснице. На секунду юноша повис, пойманный за ногу, судорожно взмахнул рукой и в нее, спасительной соломинкой, удобно легла стальная скоба лестницы. Выскользнувшая из широкого валенка, оставив там носок, нога оказалась невредимой. «А будь на мне кожаные сапоги со шнурками, он бы вытащил меня», — промелькнула запоздалая страшная мысль и сладкой истомой облегчения прокатилась по всему телу. Зверь сунулся в бетонное жерло колодца, но к счастью для Сэма оно оказалось слишком узким. В бессильной злобе он заревел, сотрясая каменные стены. Унимая дрожь, Сэм облегченно вздохнул: «Надо же, выкрутился». Просунув огромную лапу, хищник старался подцепить лакомый ужин, так бессовестно ускользнувший из-под самого носа.

Он поудобнее устроился на толстом куске драного поролона, привалившись к толстой трубе, несущей с третьего уровня горячую воду. Сквозь изоляцию тепло согревало спину и приятной волной растекалось по всему телу. Он удивился мысли, что совершенно незаметно для себя, полюбил уют и покой. «Все-таки стареешь», — шепнул в ухо насмешливый голос. Он не стал отвечать, не стал возражать. Обвел собравшихся усталым взглядом.

— Ну, о чем вам рассказать?

У него было простое, уже почти забытое русское имя — Федор. И жизнь была простая, до оскомины. Серая, с черными, неубывающими провалами потерь. Сначала отец, потом мать, потом жена. И остался он один в нудной жизненной пустыне. По вечерам его встречала старая обшарпанная однокомнатная квартира в далеком, непрестижном районе. Выцветшие облупившиеся обои, потрескавшийся потолок, и краска на полу, стертая до желтизны дерева. Надо было сделать ремонт. Но зачем? Для кого? Его все устраивало. Он был непривередлив, неприхотлив. Изредка, по выходным, забредали полупьяные знакомые, если вдруг шел дождь, а выпить было негде. Дешевая водка в граненых стаканах, которые чуть старше хозяина, килька с луком и серый хлеб. Всего этого хватало. Он выпивал противную обжигающую жидкость, смотрел на донышко стакана. Там было вылито: «Ц 14 к». Когда это было? Он долго и молча смотрел в немытое окно, не обращая внимания на пьяные речи знакомых, извечно сводящиеся к одной и той же теме взаимного уважения. Думать ни о чем не хотелось. Просто нападало никчемное оцепенение, серое и однотонное, как все окружающее. Впрочем, иного он не знал. Да его и не бывает.

Череп, отшлифованный ветрами, дождями, отливал прохладной голубизной. Вездесущие вьюны с нежно-розовыми колокольцами теперь заменяли волосы, оплетая продолговатую затылочную часть. Вместе с узкими глазницами, сквозь которые пробивались стрелы пырея, она выдавала инородность некогда живого гуманоида. Если лечь на живот и постараться взглянуть на череп снизу, то он вдруг сольется с зеленой дымкой травы, покрывающей все вокруг. Было что-то в этом непривычное, до ломоты в сердце таинственное.

Популярные книги в жанре Фэнтези

У каждого из нас есть заветная мечта — быть сильным и смелым, завести собаку или полететь на Луну. У Кирилла Андреева, неприметного мальчика из обычной семьи, тоже есть такая мечта. Только он хочет не новые кеды или роликовые коньки, его заветное желание — убежать из скучного и противного мира пошлости и реальности, окружающего его, в мир грёз и мечтаний, в мир, который существует только в новогоднюю ночь…

Таинственный посланник доставил магистру каббалы Сабиану Блейку подарок, о котором тот и не мог мечтать, — великую книгу «Неморенсис», не предназначенную для человеческих глаз. Страшное предсказание находит ученый на страницах книги: «Полынь… сияющая звезда упадет с небес… и многие погибнут от ее горечи». С тех пор Блейк обыскал каждый уголок небосвода в поисках звезды, надеясь увидеть предвестие эпохи торжества человеческого разума. Но приближение кометы несет не свет и разум, а смерть и разрушение. Юная горничная Блейка по имени Аджетта осмелилась украсть «Неморенсис» и стала пешкой в опасной игре, участники которой — не только простые смертные…

Если сбудется пророчество и звезда Полынь упадет, злые силы смогут переродиться в новом обличье. Надежда на спасение этого мира призрачна. Но не зря спутником Аджетты стал падший ангел Тегатус, ведь Вселенная создана не для зла, а для любви.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Стерпится — слюбится…

Народная мудрость.

— Габриэла! Габриэла!

Мужской голос разносился над дворовыми службами. Ответа не последовало. Ещё не старый, но здорово потрёпанный жизнью мужчина сошёл со ступенек каменного дома. Грязь чавкнула под сапогами, мужчина поскользнулся и чуть не упал. Выругавшись, он направился к изгороди за конюшней. Оттуда хорошо было видно полоску леса на перекрестье дорог, "

Можно ли примирить страны, враждующие полвека, если ты девушка, сирота, простолюдинка и не имеешь полезных связей? Если тебе обещана сила, с которой ты сможешь это сделать? Правда, с нею ты не будешь ни воином, ни магом. И ты не представляешь, что это за сила. Отказаться от мечты, смириться и жить как живут остальные? Можно отказаться, но ты пытаешься исполнить мечту.

Самые великие колдуны и волшебники будущего не смогут пробиться к истокам событий этой эпохи через магический щит заклятия неизвестности. Историкам и архивариусам будет проще — многие документы, манускрипты, воспоминания очевидцев и мемуары сохранятся. Но, как обычно, никто не даст исчерпывающий ответ… Почему случились одни события и не произошли другие? Как изменился бы текст, ныне навечно золотом впечатанный в изумрудные скрижали, захвати или не захвати Величайший Полководец конкретный город, крепость, мост, пленника… Но на самом деле ключевые моменты истории находятся абсолютно не там. И бурная лавина судьбоносных случайностей зародилась вовсе не так, как это будет представляться ученым.

Никогда не произносите заклятие, если не знаете, что из этого выйдет! Юная грабительница Табеа, увы, не была знакома с этим правилом. Собиралась она всего-то обокрасть уединенный дом, но обнаружила там вместо столового серебра… возможность стать обладательницей магического кинжала. Неплохо? Одно только «но»: кинжал оказался не совсем тем, чем должен был оказаться. Волшебных сил-то в нем предостаточно, да только силы эти таковы, что и профессиональному чародею стоит поостеречься. Что говорить о той, которая вообще не знает магии…

Срубленное дерево, если его использовать на доброе дело, не умирает, а обретает новую жизнь. Дома или беседки, пустячной поделки для утешения души, мебели, даже двери или половицы. Погибает оно, только став никому не нужным, выброшенным на свалку или обочину, где сгнивает и становится гнездом для гнуса, личинок, зловредных микроорганизмов.

Лучше вывезти списанную или сломанную вещь на дачу, за город, где сжечь - в печи, камине, в веселом, обдуваемом ветерками костерке.

Единственное, во что они верят, это удача. Для вполне безобидных жителей безымянной планеты их суеверия превыше здравого смысла, жизни, будущего.

* * *

В научной фантастике Рик Нойбе дебютировал рассказом «Военнопленные» (1994) и с тех пор опубликовал около двух десятков рассказов и повестей в профессиональных журналах (главным образом, в «Isaac Asimov's Science Fiction Magazine») и «оригинальных» антологиях. В соавторстве с Робертом Шофелдом и Джудит Трейси Нойбе составил антологию «Убийство и нанесение увечий в Godbox за миллиард долларов в день» (2006).

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

При ее-то связях узнать адрес не составило никакого труда. В их маленьком городе людей с такой фамилией можно пересчитать по пальцам.

Ухоженный, сверкающий Lexus RX350 настороженно замер у поворота, словно решая, стоит ли двигаться на эту скользкую дорогу, состоящую, из жидкой грязи, битого стекла, консервных банок, картофельных очистков, арбузных корок, пивных баклажек. Сплошная помойка, длиной в улицу. Обреченно вздохнув, он сердито заворчал и все-таки окунул свои свежие шины в эту клоаку. На пониженной скорости и полном приводе джип пополз по этой захолустной улочке. Куры, разгребавшие опавшие листья под абрикосовыми деревьями, прервали свое занятие и круглыми глазами с удивлением воззрились на блестящего диковинного монстра, что, тихо урча, впервые проник в их вотчину. Нужный дом оказался пятым с краю и единственным, на котором была табличка с номером. Вот только… пришлось намного проехать. Выбраться из колеи не представлялось возможным.

Планета медленно приближалась. На монотонном сером фоне прорисовывались огромные каменные глыбы, остроконечные, словно зубы дракона, порой удивительно правильной, конической формы. Но вот среди камней появилась небольшая, совершенно ровная площадка с бурой поверхностью, покрытой частой сетью трещин.

Андрей сбросил скорость, заложил вираж и, сделав круг, посадил катер. Откинув колпак, он спрыгнул на землю, потопал, проверяя почву на прочность. В его памяти еще жил случай на Эре, когда целый звездолет ухнул в пустоту под тонким слоем известняка и даже сонар почему-то не смог распознать ее. Нет, здесь поверхность держалась твердо, да и сам катер не сравним с громадой галактического крейсера.

— Синее.

— Ты не права, зеленое!

— Синее.

— Ну, какое же синее? Абсолютно зеленое. Темно-зеленое.

— Синее. Спасибо, что не сказал изумрудное…

Ласковое теплое сине-зеленое море легкой волной, почти не образующей пены, накатывалось на гальку и степенно отползало назад.

— Это тебе спасибо, что не обозвала голубым.

— Тебя? — Карие глаза, подчеркнутые длинными ресницами, искрились смехом. — Пока ты вроде бы не давал повода…

У вас никогда не возникало чувство безысходности, которое рождается, когда чего-то хочешь, но не можешь получить? Во мне это мерзкое, противное чувство живет. Оно, наверно, впрыгнуло в мою душу, когда догадалось, что я устала от одиночества и больше всего хочу найти свою любовь.

Кстати, забыла вам представиться, просто не выдержала, сразу прорвало о наболевшем. Так вот, я — Нина, обычная секретарша в школе, живу одна. Я делаю то, что мне велят делать моя директриса и моя мать, переехавшая жить к новому мужу, мои друзья и мои соседи. Моя жизнь не несет никакой смысловой нагрузки, моя работа никому не нужна, моя дружба — это всего лишь лакмус, потому, что когда моим друзьям плохо, они идут ко мне, чтобы убедиться, что бывает еще хуже. Больше всего я хочу дарить любовь любимому человеку, своей половинке, которая должна где-то быть на земле. Впрочем, вполне возможно этой половинкой является один из моих коллег (я тянусь к этому человеку, не буду раскрывать его имя), но между нами стоит большое препятствие и я, поняв бесполезность своих чувств, решила убедить себя, что он — не моя судьба. Однако, мой разум не слушает своих же решений.