Солнечный свет

Солнечный свет
Автор:
Перевод: Е. Рождественская-Молчанова
Жанр: Классическая проза
Год: 1991

Когда я вспоминаю детство, на память мне приходит цветок – красивый большой бутон на тонком стебельке. Под теплыми лучами весеннего солнца он раскрывает свои прелестные алые лепестки, открывая золотистую сердцевинку. Этот цветок – я сама. Случалось, я грустила, но грусть была мимолетной, как утренняя заря. Заря тоже прекрасна, как солнце, но не такая яркая. Пасмурные дни моего детства я помню смутно. Да, небо иногда темнело, и начинался дождь. Но и эти мгновения вспоминаются мне прекрасной радугой, скачущими по воде водомерками и цветами с жемчужными капельками на них. Совсем еще ребенком я поняла свою прелесть и очарование. Я была умнее сверстников – вернее, имела возможность быть умнее. Ничего особенного делать я не умела, да и зачем мне было этому учиться. И все же я слыла умной. Пожалуй, потому, что за меня все делали другие, стоило только слово сказать. В общем, моего ума хватало на то, чтобы заставить других на себя работать, а потом оценивать плоды чужого труда. Окружавшие меня люди все были ниже меня, потому и подчинялись, и глупее – чего же мне было ждать от них? Превосходство в положении давало мне превосходство и в уме. Но я не желала об этом думать: я верила, что и в самом деле очень умна. Я не только купалась в солнечном свете. Я сама была маленьким солнцем, посылающим прекрасные теплые лучи. Я сама излучала сияние.

Другие книги автора Лао Шэ

Межпланетный корабль прилетает с Земли на Марс и оказывается в удивительном государстве, где живут люди-кошки… Так начинается роман знаменитого китайского писателя Лао Шэ «Записки о Кошачьем городе». В этом произведении, близком по духу «Истории одного города» Салтыкова-Щедрина или «Острову пингвинов» А. Франса, автор остроумно изобразил государственные учреждения, армию, систему хозяйства и образования, схоластическую науку, официальное искусство, основанные на порядках, хотя губительных для страны, но, к сожалению, весьма живучих. Многое в этом романе напомнит читателям и о нашей действительности.

Автор: Лао Шэ

Незамысловатая и печальная история жизни пекинского рикши Сянцзы по прозвищу Верблюд воспроизведена в романе с таким богатством жизненных обстоятельств и подробностей, с таким проникновением в психологию персонажей, на которые способен лишь по-настоящему большой писатель, помимо острого глаза и уверенного пера имеющий душу, готовую понимать и сострадать.

В романе раскрылся специфический дар Лао Шэ как певца и портретиста своего родного города. Со страниц «Рикши» встает со всеми его красками, звуками и запахами древний, во многом уже исчезнувший и все-таки вечный Пекин, его переулки и дворы, его обитатели всех профессий и сословий с их неповторимым говором, с их укладом и вкусами. Существует несколько редакций романа. В настоящем издании впервые приводится перевод первоначальной.

Шедевр драматургии Ляо Шэ "Чайная" в своих трех актах воссоздает – на крошечном пространстве пекинской чайной – три переломных этапа в истории китайского общества. Воссоздает судьбы посетителей чайной, через изменения в царящей в ней атмосфере, в манере поведения людей, в тоне и даже лексиконе их речей. Казалось бы, очень китайская и даже сугубо пекинская пьеса – разумеется в хорошем исполнении – впечатляет и зрителей в дальних странах.

Лао Шэ — один из крупнейших китайских прозаиков XX века, автор многочисленных романов, рассказов и пьес, вошедших в золотой фонд современной китайской литературы.

В сборник включен роман «Рикша», наполненный глубоким гуманистическим содержанием, сатирический роман «Записки о Кошачьем городе», фрагменты незаконченного романа «Под пурпурными стягами» — о Пекине времен маньчжурских богдыханов, избранные рассказы, отрывки из биографических записок «Старый вол, разбитая повозка».

Сборник выходит к 15-летию со дня трагической гибели писателя от рук хунвэйбинов во время так называемой «культурной революции» в КНР.

«Развод» написан в традиционной манере социально-бытового повествования, в нем изображено пекинское чиновники средней руки с их заботами и страстишками. С немалой долей иронии обрисованы мелкие люди, разыгрывающие из себя важных персон, их скучная жизнь с нелюбимыми женами, робкие мечты об иной, «поэтической» действительности. Но события убыстряют свой ход: арестовывают сына одного из персонажей, старания вызволить его приводят к гибели другого. Ирония отступает на задний план, фигуры становятся многомерными, сквозь, казалось, прочно сросшиеся с лицами маски проступают человеческие черты. Затем треволнения уходят в прошлое, река жизни течет по прежнему руслу. И только главный герой уже не может жить по-старому.

"Под пурпурными стягами" - последнее крупное произведение выдающегося китайского писателя, которому он посвятил годы своей жизни, предшествующие трагической гибели в 1966 году. О романе ничего не было известно вплоть до 1979 года, когда одиннадцать первых глав появились в трех номерах журнала "Жэньминь вэньсюэ" ("Народная литература"). Спустя год роман вышел отдельным изданием. О чем же рассказывает этот последний роман Лао Шэ, оставшийся, к сожалению, незавершенным? Он повествует о прошлом - о событиях, происходивших в Китае на рубеже XIX-XX веков, когда родился писатель. В ту пору в стране еще правила маньчжурская династия Цин. Об эпохе, изображенной в романе, говорит его название, где под "пурпурными стягами" (по-китайски - "истинно красные") имеется в виду одно из "восьми знамен" - своеобразный символ маньчжурской власти. Однако его нельзя назвать историческим романом. Скорее он походит на художественную автобиографию, рассказывающую о раннем детстве писателя, а еще точнее на семейную хронику. Лао Шэ был маньчжуром, поэтому описанное им прежде всего круг жизни маньчжурской семьи. С этой точки зрения произведение Лао Шэ уникально, так как в китайской литературе нет другого, которое столь точно и проникновенно изображало бы жизнь этого, по-своему удивительного народа, завоевавшего Китай в XVII веке и почти полностью растворившегося в китайской среде два столетия спустя. Читая роман, видя образы маньчжурских "знаменных людей", живо представляешь их своеобычные нравы, привычки и психологию.

В самом начале книги Лао Шэ вспоминает популярнейшую китайскую легенду. Жил когда-то молодой Пастух; однажды его выгнали из дома, разрешив взять с собой лишь старого вола и разбитую повозку. Но оказалось, что вол умеет говорить человеческим голосом, и он помог Пастуху взять в жены небесную фею Ткачиху. Когда вола не стало, Ткачиха сбежала в свои чертоги, но Пастух так горевал, что боги разрешили ему раз в году — в седьмой день седьмого месяца по лунному календарю видеться с женой. Для этого сороки устраивают мост через Небесную реку Млечный Путь.

Скопив деньжат, мы с Ваном и Цю решили открыть собственную больницу. Жену Вана сделали старшей сестрой – как-никак это уже не простая сиделка, а почти докторша. Тестю Цю поручили бухгалтерию и делопроизводство. Мы с Ваном все рассчитали: если достопочтеннейший тесть представит липовый отчет или удерет, прихватив денежки, мы спустим шкуру с Цю – он у нас будет как бы заложником. Вообще-то, затеяли все это мы с Ваном, Цю примазался к нам позднее, и за ним нужен был глаз да глаз. Ведь в любом деле неизбежно приходится делиться на фракции и присматривать друг за другом – иначе прогоришь. В случае чего нас вместе с мадам Ван было трое против одного. Правда, к Цю мог прийти на подмогу тесть, но он был уже в годах – мадам Ван и в одиночку сумела бы выщипать ему бороду. Вообще-то говоря, Цю был малый неглупый, и если бы не его коварство… Он был спец по геморрою, из-за этого, собственно, мы его и взяли, но уж если бы дело дошло до драки, церемониться с ним не стали бы.

Популярные книги в жанре Классическая проза

В семейном архиве моих родственников по материнской линии имелась одна необычная старинная рукопись, о которой никто не знал, как она, собственно, попала в архив и какое отношение имеет к нашей фамилии. Ибо в семейной летописи, которая велась с неукоснительной аккуратностью, не было упоминаний о том, что кто-то из представителей нашего рода в XVII веке изучал в Италии астрономию и естественные науки, а появление странного документа было связано именно с этой эпохой, с этой страной и учебой в одном итальянском университете. В семье его очень условно с чьей-то легкой руки называли «Галилеевой хроникой», хотя и в отношении этого имени в ней не было никаких ссылок и намеков. Ясно было лишь одно: содержание рукописи в какой-то мере отражало типичную судьбу ученого той эпохи. Поскольку автор – очевидно, из страха перед инквизицией, жестоко преследовавшей представителей нового естествознания, – тщательно избегал упоминания каких-либо имен, у нас и в самом деле не было никаких оснований связывать этот документ с историей рода, если не считать того факта, что моя кузина Марианна во время своей поездки по Италии среди многочисленных гербов бывших студентов, которые, как известно, украшают стены древнего Падуанского университета, обнаружила и наш герб, что, конечно же, еще нельзя рассматривать как разгадку тайны «Галилеевой хроники». И вот, как это часто бывает с древними бумагами, рукопись эту, хотя и бережно хранимую, почти никто никогда не читал. И мне тоже содержание ее стало известно лишь в ту незабываемую ночь во время Второй мировой войны, когда я по просьбе Марианны отправилась в город, в ее старинный дом, чтобы забрать хотя бы самые важные документы семейного архива и спасти их от опасностей войны. Сама Марианна, которая на время войны перебралась ко мне в деревню, не могла оставить маленьких детей, а муж ее, как и большинство мужчин нашей семьи, был на фронте; доверить же этот необычайно ценный груз чужим людям мы не решились. И вот я взяла на себя эту миссию, хотя друзья отговаривали меня от поездки, так как в те дни немецкие города все чаще подвергались воздушным налетам. Но такова уж человеческая натура, что мы теоретически можем представить себе самое невероятное, но не в силах поверить в возможность того, что это случится именно с нами; к тому же, будучи, как и Марианна, представительницей очень древнего рода, я осознавала всю важность своей миссии – одним словом, я довольно беззаботно пустилась в путь.

Писательское дарование и гражданская мужество Александра Казбеги особенно ярко проявились в его творческой деятельности 80-х годов XIX века. В его романах и рассказах с большой художественной силой передан внутренний мир героев, их чувства и переживания.

Казбеги изобразил пленительные ландшафты горной Грузии.

Электронная версия произведения публикуется по изданию 1955 года.

Вокзал в Цимпрене давно уже стал пугалом для служащих Вёнишского отделения железной дороги.

Когда кто-нибудь халатно относится к делу или чем-либо иным навлекает на себя неудовольствие начальства, о нем говорят: «Будет продолжать в том же духе — его, того и гляди, переведут в Цимпрен». А ведь всего два года назад перевод в Цимпрен был заветной мечтой всех железнодорожников округа.

После того как неподалеку от Цимпрена началось бурение скважин и черное золото забило из земли струями толщиной в метр, цены на земельные участки сразу же подскочили в десять раз. Но умные крестьяне по-прежнему выжидали, и поскольку через четыре месяца жидкое золото все еще било из земли струями толщиной в метр, цены выросли уже в сто раз. Потом цена перестала подниматься, ибо струи стали тоньше — восемьдесят, шестьдесят три, наконец, сорок сантиметров; эта цифра оставалась неизменной полгода, и цены на участки, которые упали было до пятидесятикратного размера первоначальной стоимости, снова поднялись — теперь они были в шестьдесят девять раз выше изначальной. Акции компании «Sub terra spes[1]

Представляется излишним превозносить само собой разумеющиеся формы вежливости, как-то:

придержать дверь ребенку, входящему в дом;

не отталкивать ребенка, когда он что-то покупает, а, наоборот, пропускать вперед;

дать возможность школьнику, усталому и измученному стрессами, спокойно сидеть в трамвае, автобусе, электричке на пути домой, не задевая его ни словесно, ни даже назидательным, воспитующим взглядом, — он заслужил свой отдых;

Я ехал в Турин через Корсику.

Из Ниццы я отплыл в Бастию пароходом и, как только мы вышли в море, заметил хорошенькую, скромную на вид молодую даму, которая сидела на верхней палубе и смотрела вдаль. Я подумал: «Вот и дорожное приключение».

Я пристроился напротив и стал разглядывать ее, задаваясь всеми теми вопросами, какие обычно задаешь себе при виде незнакомой привлекательной женщины: о ее положении, возрасте, характере. Вслед за тем стараешься угадать то, чего не видишь, судя по тому, что видишь. Взглядом и воображением пытаешься исследовать то, что скрыто за корсажем и под платьем. Когда она сидит, определяешь длину талии; стараешься рассмотреть, стройна ли ножка; оцениваешь достоинства руки, по которой можно судить о тонкости прочих суставов, и форму уха, выдающего происхождение яснее, чем метрическое свидетельство, не всегда достоверное. Прислушиваешься к ее словам, чтобы постичь склад ее ума и по интонации определить сердечные склонности. Ведь тембр и оттенки голоса открывают опытному наблюдателю весь сокровенный строй души, так как между мыслью и голосовым аппаратом всегда существует полная, хоть и трудно уловимая гармония.

В тот день почтальон Бонифас, выходя из почтовой конторы, рассчитал, что обход будет короче обычного, и почувствовал от этого живейшую радость. Он обслуживал все деревни, расположенные вокруг местечка Вирвиль, и иной раз под вечер, возвращаясь широким усталым шагом домой, ощущал, что ноги его отмахали по меньшей мере сорок километров.

Итак, разноска писем кончится рано; он может даже не слишком торопиться и вернется домой часам к трем. Вот благодать!

"В наше время" - сборник рассказов Эрнеста Хемингуэя. Каждая глава включает краткий эпизод, который, в некотором роде, относится к следующему   рассказу. Сборник был опубликован в 1925 году и ознаменовал американский дебют Хемингуэя.

Блестящее писательское дарование Ги де Мопассана ощутимо как в его романах, так и самых коротких новеллах. Он не только описывал внешние события и движения человеческой души в минуты наивысше го счастья или испытания. Каждая новелла Мопассана – это точная зарисовка с натуры, сценка из жизни, колоритный образ мужчины или женщины, молодежи или стариков, бедняков или обитателей высшего света.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

После ухода управляющего Цяня у Синь Дэчжи, старшего приказчика в «Тройной удаче», от забот и тревожных предчувствий пропал аппетит. Цянь был общепризнанным знатоком в торговле шелками, а «Тройная удача» – всем известной старой фирмой. У Цяня Синь Дэчжи выучился мастерству. И опасался он не за себя. Он и сам не мог сказать, отчего ему так тревожно: казалось, будто Цянь унес с собой что-то такое, чего уже не вернешь.

Когда новым управляющим стал Чжоу, Синь Дэчжи понял, что предчувствия его не обманули: тут уже стало не до молчаливых переживаний – в пору было кричать! Этот Чжоу сразу же повел себя, как настоящая потаскуха: «Тройной удаче» – солидной фирме с многолетним стажем – предстояло отныне завлекать покупателей с улицы! От одной этой мысли рот Синь Дэчжи презрительно кривился – как разварившийся пельмень. Прежние порядки, прежняя марка, прежнее умение – все безвозвратно ушло вместе с Цянем. Цянь – прямой, честный, педантичный – вел торговлю в убыток. А хозяевам к концу года только прибыль подавай, да побольше.

Это история – лишь одна из многих подобных.

Это история о войне.

Это история о преданности Родине.

Это история о долге и материнской любви, способной преодолеть все.

Рассказ основан на реальных событиях.

Впервые вниманию боголюбивого читателя предлагается краткий обзор той интереснейшей части Священного Предания Православной Церкви, которая содержит в себе многоценный мистико-догматический и нравственно-эстетический опыт традиционного употребления различных изображений креста в истории Христианства. Разнообразные символы и знаки, сопровождающие каждого христианина на его пути к Небу, – есть особый язык Святой Церкви, знание которого необходимо каждому ее члену, поэтому брошюра может быть рекомендована в качестве учебного пособия по катехизации самого широкого круга читателей.

Осенью сорок пятого к профессору Викентию Ивановичу Южинцеву зашёл проститься бывший его аспирант Георгий Андреевич Белов, назначенный директором Терновского заповедника. В войну Белов был разведчиком. За два месяца до Победы был тяжело ранен, долго провалялся по госпиталям.

Викентий Иванович, высокий тощий старик с крупной лысой головой, усыпанной родимыми пятнами, встретил Белова в университетском вестибюле и повёл к себе, на второй этаж, по коридору мимо застеклённых шкафов, на полках которых белели кости и черепа разных животных.