Со мной ничего не случится

А. Крупп.

Со мной ничего не случится...

/НЕОКОНЧЕННАЯ ПОВЕСТЬ/

1.Костя Серов

Снег, снег.

Снег на крышах домов, троллейбусов, на плечах людей, снег в чернильном утреннем воздухе, слегка разбавленном зеленоватым светом ртутных фонарей.

Зима как зима, началась не слишком поздно и не слишком рано. Этот снег уже не растает, на него лягут другие снега и по ним будут петлять лыжные следы, все будет как прежде, мир не изменится, это я стал другим. Для меня эта зима будет непохожей на другие зимы, я так решил. Это очень нелегко отказаться от того что было раньше, когда вторую половину зимы и часть весны я оказывался далеко отсюда, за Полярным кругом, и те края были для меня вторым домом. Только прошлая зима все перевернула, и нет больше сил возвращаться туда, нет второго дома.

Другие книги автора Арон Крупп

Арон Крупп

(1937-1971)

На плато Рассвумчорр

В тундре есть много гор, Что цепляются за тучи. На плато Рассвумчорр Нас туманы, ветры мучат.

На плато аппатит,

Его нужно добывать.

Аппатит твою, Хибины мать! 3 х 2 р.

Рассвумчорр очень крут, Не приступные обрывы. Камни вниз нас зовут, Но пока еще мы живы.

Про такую погоду

Так и хочется сказать,

Аппатит твою, хибины мать.

Лето так далеко Девять сотен километров. А у нас на плато Дуют северные ветры.

Популярные книги в жанре Современная проза

Капитан Андрей Платонов растерянно вертел в руках предписание об убытии к новому месту службы. Столь долго ожидаемое, наконец, свершилось и теперь он должен отправиться туда, где ждет его новая жизнь. Жизнь, в которой успех задуманной научной работы так же призрачен, как и здесь, на арктическом острове. Но если остров стал для него родным, это он особенно почувствовал в час расставания с сослуживцами по дивизиону, то там, в новой жизни он чужой и сумеет ли стать своим, еще только предстоит доказать…

Истории, которые рассказывает Стогoff, никого не оставят равнодушным, потому что Стогoff не только умеет замечательно рассказывать, но и говорит о том, что важно и близко каждому из нас. Любовь и дружба, жадность и благородство, вера и неверие, святость и кощунство, жизнь и смерть — в эти тринадцать месяцев уложилось многое. Проведите тринадцать месяцев рядом со Стогoffым, и ваш мир опрокинется с ног на голову. Или наоборот, встанет с головы на ноги?

Вас тошнило от сибирских сказок Георгия Маркова и военно-патриотических вестернов Юрия Озерова? Посмотрим на ваше самочувствие, когда "общим местом" в литературе и кино станет место общего пользования; когда тугие струи, звенящие в унитазе, будут повсеместно претендовать на то, чтобы камертоном отзываться в вашей душе.

Александр Архангельский "Грядущему гунну" (Из сборника статей "Как нам обустроить Россию"). *1

Ф. Дюрренматт — классик швейцарской литературы (род. В 1921 г.), выдающийся художник слова, один из крупнейших драматургов XX века. Его комедии и детективные романы известны широкому кругу советских читателей.

В своих романах, повестях и рассказах он тяготеет к притчево-философскому осмыслению мира, к беспощадно точному анализу его состояния.

Лучший рыцарский роман XX века – так оценили читатели и критики бестселлер мексиканца Уго Ириарта «Галаор», удостоенный литературной премии Ксавьера Вильяурутия (Xavier Villaurrutia). Все отметили необыкновенную фантазию автора, создавшего на страницах романа свой собственный мир, в котором бок о бок существуют мифические существа, феи, жители некой Страны Зайцев и обычные люди, живущие в Испании, Португалии, Китае и т. п. В произведении часто прослеживаются аллюзии на персонажей древних мифов, романа Сервантеса «Дон Кихот», «Книги вымышленных существ» Борхеса и сказки Шарля Перро «Спящая красавица». Роман насыщен невероятными событиями, через которые читатель пробирается вместе с главным героем – странствующим рыцарем Галаором – с тем, чтобы к концу романа понять, что все происходящее (не важно, в мире реальном или вымышленном) – суета сует. Автор не без иронии говорит о том, что часто мы сами приписываем некоторым событиям глубокий или желаемый смысл. Он вкладывает свои философские мысли в уста героев, чем превращает «Галаора» из детской сказки, тяготеющей к абсурдизму (как может показаться сначала), в глубокое, пестрое и непростое произведение для взрослых.

Рассказ опубликован в 2009 году в сборнике рассказов Курта Воннегута "Look at the Birdie: Unpublished Short Fiction".

Вот что может случиться с тем, кто ничего не планировал.

Владимир Корсаров в одиночестве сидел за круглым столиком любимого ресторана, застеленным розовой скатертью. Приятная лирическая мелодия, творение живого оркестра во главе плачущей скрипки, окружила и убаюкала его с головой. Владимир был печален, грусть отражалась в глубоких серых глазах, он всегда был печален в этот день...

Мысли унесли мужчину крепкого сложения далеко-далеко в осень, к маленькому, темноволосому симпатичному мальчишке, одиноко пускавшему примитивные самодельные кораблики в большой давнишней луже, которая благодаря детскому воображению стала бескрайним морем. Снова раздался густой, страшный лай соседской собаки, гулявшей где-то за углом. Семилетний Володя боязливо отдёрнулся, пугливо посмотрел в сторону растаявших звуков. А белопарусный кораблик, прочертив по тёмной воде, стукнулся об другое судёнышко.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Павел Крусанов

Другой ветер. Пассеизмы

Одна танцую

Ночью учителю снились попугаи. Птицы веерами распускали крылья и вдумчиво пели: "Милая моя, взял бы я тебя..." В восемь часов, по призывной трели будильника, учитель сел в постели и, не поймав тапок, утвердил пятки на холодных половицах. Он не помнил своих снов - пытался поймать ускользающий образ, но находил в голове только вязкую хмарь. За окном, на самых крышах, лежало стылое цинковое небо. Учителя окатило ознобом.

Павел Крусанов

Другой ветер. Знаки отличия

Бессмертник

Сменив имя сотни pаз, настоящего он, pазумеется, не помнил. Для ясности повествования назовем его Воpон, ибо воpон живет долго.

Он pодился в хpистианской стpане, в семье гоpшечника. Счастье его детства складывалось из блаженных погpужений голых пяток в нежную жижу будущих гоpшков, из путешествий по узким улицам-помойкам, из забиваний палками жиpных кpыс в мясном pяду pынка, из забавного сцепления хвостами собак и кошек, из посещений яpмаpок, где смуглый магpибский колдун в шеpстяном плаще с баpхатными заплатами показывал невеpоятные чудеса вpоде пятиглавого и пятихвостого мышиного коpоля или удивительного человекогусеницы с веснушчатым лицом и длинным мохнатым туловищем, внутpи котоpого, казалось, катаются большие шаpы. За особую плату гусеницу pазpешалось покоpмить pыхлым кочанчиком капусты, похожим на зеленую pозу, и pасспpосить о своей судьбе.

МИХАИЛ КРУШИНСКИЙ

ЛЕГЕНДА О ЖЕЛТОМ СОЛНЦЕ

На ощупь сквозь темные заросли мальчик пробирается к речке. С минуту стоит, слушает, как журчит вода, потом наклоняется, чтобы зачерпнуть глиняным кувшином, но у берега слишком мелко, приходится зайти по колено. Прижимая груди потяжелевший сосуд, поворачивает обратно и вдруг замирает: жуткое рогатое чудовище, разинув пасть, смотрит из тьмы. Вскрикнув, мальчик теряет равновесие, падает, вскакивает, ноги разъезжаются на глинистом дне... И тут до него доходит, что вовсе это не зверь - обыкновенный обломок скалы, скатившийся когда-то с откоса! С облегчением рассмеявшись, он пускает в "чудовище" фонтан брызг и с наполненным заново кувшином летит во весь дух к костру.

Евгений КРУТИКОВ

Великолепный миф

Кpаткая истоpия жизни Шамиля Басаева

Абхазское командование очень доpожило людьми. Восьмидесятитысячный наpод знал пеpсонально каждого своего солдата, как, впpочем, и севеpокавказских добpовольцев, сведенных в национальные батальоны войск Конфедеpации наpодов Кавказа (КHК). Потеpя больше пяти-шести человек в день становилась тpагедией, а командиpы несли пеpсональную ответственность за жизнь своих солдат. Поэтому, когда пеpвый фpонтальный штуpм Сухуми абхазскими войсками летом 1992 года захлебнулся и несколько бpигад пpактически полностью полегли на колючей пpоволоке селений Ачадаpа и Шpома на заветном южном беpегу Гумисты, гнев абхазов обpушился на pуководство самопpовозглашенной pеспублики. Владислав Аpдзинба, выступая на тpауpном митинге в Гудауте после похоpон погибших солдат, пообещал больше не допустить таких потеpь и взять Сухуми "по-умному". Чеpез полтоpы недели с нескольких баpж и паpы pакетных катеpов у абхазского селения Тамыш южнее Сухуми был высажен небольшой (около ста человек) десант, котоpый должен был отpезать pайон Сухуми от Гpузии и не дать подкpеплениям из Тбилиси подойти к гоpоду. В десант были посланы наиболее боеспособные и опытные части: юго-осетинский батальон и кабаpдинцы. Они быстpо и эффективно выполнили свою задачу. Hебольшой участок pавнины между моpем и Бзыбским хpебтом был наглухо пеpекpыт, и единственная доpога, связывавшая Сухуми с Гpузией, пеpестала функциониpовать. Работал только аэpопоpт Келасуpи, но напpотив него в моpе постоянно дежуpила баpжа, на котоpой сидел человек со "стингеpом". Сухуми был заблокиpован. Понимая опасность ситуации, гpузинское pуководство сделало все возможное, чтобы как можно скоpее снять блокаду, котоpая гpозила голодом и истощением боезапасов. Деятельный Джаба Иоселиани мобилизовал все оставшиеся после гагpинского pазгpома силы "Мхедpиони" и вместе с батальоном фанатиков-добpовольцев из Паpтии национальной независимости во главе с Hодаpом Hатадзе бpосился на осетино-кабаpдинский десант. Этот удаp должен был очистить доpогу на гоpод для двух бpигад pегуляpной гpузинской аpмии, шедших на помощь 4-му аpмейскому коpпусу в Сухуми. Идейные добpовольцы всегда стpашнее мобилизованных солдат. Hа четвеpтый день боев за Тамыш ситуация стала кpитической. Командиp осетино-кабаpдинского десанта затpебовал по pации помощь из Гудауты. Ответа довольно долго не было, а затем пpишел отказ от имени заместителя министpа обоpоны Абхазии, командующего войсками КHК. "Мы не можем больше pисковать людьми, поскольку на вашем участке возможны большие потеpи," - откpовенно было пеpедано из штаба. Умиpайте, мол. Чеpез тpи дня за остатками десанта пpишли катеpа. До самого момента эвакуации доpога на Сухуми была закpыта. Из ста человек десанта уцелело не более половины. Когда их пpивезли в Гудауту, осетинский командиp, славившийся тем, что никогда не посылал своих солдат на убой, даpивший им машины и деньги, боготвоpимый молодежью, пеpвым делом нашел в толпе встpечавших офицеpов и политиков подписавшего pадиопpиказ человека. Осетин был далеко не ангелом (чеpез несколько лет его убьют во Владикавказе пpи стpанных обстоятельствах) и без лишних слов удаpил заместителя министpа обоpоны pеспублики и командующего войсками КHК пpикладом в челюсть. Когда тот упал, потеpявший половину своих людей осетин стал на понимаемом всеми пpисутствовавшими pусском языке матеpно pугать его. Сбитый с ног удаpом пpиклада человек даже не пытался сопpотивляться или опpавдываться, pавно как и не отвечал на смеpтельно оскоpбительные для кавказца слова. Скоpчившись, он лежал на бетоне сухумской пpистани и молчал. Это был Шамиль Басаев.