Снегири

Hаталия Кpамаpенко

СHЕГИРИ

(зарисовочка)

Hедавно в это время было темно, но сейчас солнце, нагло продравшееся сквозь серые, еще зимние, облака, вовсю било в глаза, и идущая через плац Марина уже раз 20 прокляла себя за то, что в очередной раз не взяла с утра темные очки. Снег, подтаявший и мокрый на дорожках, местами - на газонах, на "генеральской" стоянке - сохранил удивительную белизну. Он сверкал под косыми вечерними лучами, слепил до ломоты в зубах, и женщина шла, опустив голову и прищурившись. Считается, что от этого появляются морщины. Hу и что?...

Другие книги автора Наталья Крамаренко

Hатали Крамаренко

Hy вот, все, кого я злобно кpитиковала, могy тепеpь мне столь же злобно отомстить. Потомy что я наконец-то pешилась закинyть сюда свою пеpвyю (!), давным-давно (!) написаннyю кpyпнyю вещь.

Пpежде чем начать постинг, хотелось бы сказать ОГРОМHОЕ СПАСИБО Елене Hавpоцкой, котоpая не только отpедактиpовала текст, но - самое главное! yбедила меня в том, что эта повесть - не самый полный отстой (как я считала) и ее вполне можно выложить на общее обозpение...

Наталья Крамаренко

ЭКЗАМЕH

MISSION FAILED

Сколько времени?... Уже почти 5 часов он сидит здесь, под стеной гаража. Сколько еще продлится экзамен? Час? Два? Холодно, в желудке урчит, но все это скоро кончится. Hадо только дождаться - дождаться, не привлекая к себе внимания местной охраны, дождаться и не ошибиться. И тогда все будет хорошо.

Его била мелкая дрожь, но это было нормально. Теперь уже все нормально - нет, все в полном порядке, потому что он наконец-то точно знает, что надо делать. Как он устал от этой неопределенности, от одуряюще похожих друг на друга дней и ночей. Мир был грязен, мир был сер и тускл, и он, это мир, был совсем не настоящим. Потому что _такая_ жизнь не может быть настоящей. Да это и не жизнь вовсе, это - существование. Жизнь в одном, только в одном...

H.Кpамаpенко

Дежуpство

Вместо пpедисловия

Поскольку поступали ко мне пpосьбы pассказать о том, как пpоходит дежуpство в отделе милиции, я честно попыталась это описать - ну, как дежуpство пpоходит. Hо вскоpе обнаpужила, что пpоще пойти на pаботу, зайти на кафедpу ОРД, потом - на кафедpу упpавления, потом - на кафедpу оpганизации охpаны общественного поpядка, потом - еще куда-нибудь... И запостить сюда откpытые лекционные матеpиалы.

Популярные книги в жанре Современная проза

Людмила Богданова

Дело о физруке-привидении

(Отрывки)

27.08.01

- А он будет спать здесь, - Кира ткнула указательным пальцем в отгороженную, наглухо забранную досками часть веранды, в которую чудом запихали кровать, шкаф и огнетушитель. Когда не горела лампочка, в закутке было темно, как в гробу. - Сам опаздывает - сам пусть и мучается.

Ленка согласно кивнула. Они лично устраивались жить напротив, где было много солнца и комаров, еще шкаф, две вполне ничего кровати, стол и три стула. С комарами следовало покончить, на окна натянуть занавески (или простыни - это уж чем разживешься у "постелянши"), постели застелить и все такое прочее, на что у молодых воспитательниц не хватало ни сил, ни времени.

Алексей Богомол

Метро

Поймущему посвящается

Слово"Инферно" (Ад)

происходит от

латинского слова

"infernus", что

означает "нижнее

место".

( Энциклопедия )

"Кто виноват из них, кто прав..."

( несравненный Крылов )

Во избежание всяческих недо- и просто непониманий сразу скажу, что рассказ этот писался мной исключительно для петербуржцев. Прочитав его некоторые сочтут меня сумасшедшем, другие - плагиатором; одним рассказ не понравится как нечто среднее между плохим и откровенно ужасным, другие же, узнав знакомые мысли, будут от него в восторге. Разумеется, найдутся и гневные критики, и поймущие меня странновато-литературные романтики: как и всякий другой автор, я буду благодарен всем вам без исключения (ведь дурная слава она тоже слава). Спасибо.

Сергей Болотников

За окном пусто

Снег, снег за окном. Мягкий пушистый и одновремнно колкий, жестокий. Снег метет, снег пдает, он заваливет окна, оседает толстым, мертвым слоем на подоконнике. Плохо видно, но вся улица тоже в снегу, и снег же танцует а слабом умирающем свете уличных фонарей. Свет колеблется играет, но уже не в силах охватить улицу, он уже не может отхватить свой кусок мостовой у тьмы. Он слаб, потому что на него нашлась большая управа чем ночь. а улицу приходит расвет. Слабый, зимний, красноватый, но он прогоняет тьму и ослабляет фонари. Фонари это знают. Они не сопротивляются и скоро погаснут. Их ночь прошла. о и она настанет вновь. Сероватый свет бьет в глаза, мешает уснуть, а с улицы несется надрывный рев сотен машин. Рев, гудки, скрежет шин по льдистой мостовой. Город. И его проклятье. Там, на улице машины несутся вперед. Вялые сонные водители за рулем. Они плохо видят, ведь стекла машин замороженны. И они несутся и нога у них давит на газ, и если они собьют кого нибудь на этой мотсовой. То это не их вина. Это вина города. И снега. Кручусь в постели, отчаянно пинаю ногами скомканное одеяло. еприятная, потная ткань, одеяло выбивается из простыни липким ворсистым языком, щекочет ноги, неприятно. Поверх одеяла еще и сероватое, тонкое одеяло, что сползло на бок и свешивается с кровати. Тяжелое, оно тянет вниз и остальное. Еще раз поворачиваюсь, засовываю руку под подушку. Так удобнее. Пусть под подушкой всего лишь голый, полосатый матрасс, с странными желтоватыми пятнами. Все равно, пусть простыня и сползла. Так удобней. Спать. Тяжелый утренний в который проваливаешься как в яму. В черную глубокую, и ты остнешься в ней надолго, может до двеннадцати, а может до трех. Иногда кажется, что кровать, это большая налитая чернью губка, в которую погружаются все твои сны. И чем больше ты спишь, тем сильнее она наполняется. Падают сны сквозь кровать, кошлмары и добрые, серые и цветные. Пусть говорят что цветные сны снятся только сумасшедшим. Я знаю - это не так. А кровать впитываих их, принимает в себя. А затем потихоньку испаряет, поднимает вверх серыми удиушливыми испарениями. И стоит теперь на нее лечь, как тебя тут же начинает клонить в сон. Тяжелый и серый, от которого трудно проснуться, даже если тебе в глаза бьет светлое майское утро. аверное это зима виновата. Или этот снег, что серый и пустой, что скрывает всю грязь и мерзость накопившуюся за лето. Снег играет в прятки, он не дает увидеть истину нашего мира. Снег пуст. Он Пустота. Жарко. Открыть ли форточку? Впрочем нет, шум машин прорвется сюда, заметается над потолком. С трещщиной в штукатурке. Он вонзится в уши, поднимет, уничтожит сон. Лучше уж терпеть жару, или еще что. Так тише, так лучше. адо ценить тишину в любом случает. Все равно надо вставать. Маленький красный будлиьник на полке. у почему же он так стрекочет? Почему он не был слышен этой ночью? Почему? Стук, стук, стук, - мерный механический ритм. Будильник неутомим, у него есть цель, и есть ради чего терпеть. Он отсчитывает минуты приходящего дня. И му наплевать что его стук отзывается тяжелыми уарами глубоко в мозгу. адо вставать. адо вставать и идти в новый день, пусть он и будет таким серым, хоолодным и равнодушным. Зима всегда равнодушна, и холодна. Пинаю простыню, и ощущаю как выбивается паралон из матрасса. ет, уже не уснуть, это маленькое красное чудище решило все таки меня поднять. Стукистукистук. евозможно же терпеть. а улице кто то орет. Мат разностиься вокруг. о с трудом пробивает оцепенелую утреннюю тишину. Все, сна больше нет. Он еще придет, попозже. Чуть чуть. Отпихиваю одеяло, и осторожно сажусь на краю кровати. В глазах плавает сероватый дымок сна. Сквозь него различаю себя. Утро, очередное хмурое утро. Пустое. Странное ощущение. Кажется голова отдельно от тела подвешенна на длинных серебристых нитях. Я вижу себя, но это не тело поддерживает рассудок. Сознание предпочитает плавать в стороне. Или в глубине, как вам угодно. Снег идет на улице. Снег идет и тут в сероватой дымке. Вижу как ноги самостоятельно ищут тапочки. Странно, я роде им это не приказывал. Пусть, так и надо. Пол холодный и деревянный, можно засадить занозу, если пройдешь голыми пятками. Шлепанца клетчатые, но внутри гладкие кожанные, жаль, хотелось бы немного уюта в это серое утро. Осторожно сжимаю голову руками, и окидываю взглядом пространство. Маленькая комнатушка. Крохотная, и дышать в ней нечем. Обилие мебели, потекшие желтоватые обои на стенах, и доски торчащие из-за каждого шкафа. Это реальность. В ней я живу и это не изменить. о почему же все так мерзко и чуждо с утра? Возле кровати оквре. Коричнево серый, и некая птица на нем падает. То есть возможно она должна взлетать или делать воздушный пируэт, но мне то всегда кжетя одно: Птица падает. Падает безостановочно, в бездонную серую пропасть, может быть заполненную колкими ледянными крупинками. Стол, стул. Компьютер в углу. Сейчас он выглядит грязным и потертым. Его не хочется касаться. Возможно он напоминает пустые бутылки на столе, что сотались после вчерашнего празднества. Потерявшие привлекательность, от одного вида которых тянет на рвоту. Сижу на кровати и пялюсь мутным взороом в глубину квартиры. Вспоминаю сегодняшний сон. Утренний, приснившийся перед самым рассветом. Во сне: Белые, белые улицы внизу. Сверху падает снег и окружающие дома мутны, нерезки. Они темны и холодны, и не одно световое окошкко не прерывает поврехность черного монолита. Стреляют собак. Я слышу резкие удары ружей. И испуганный агонизирующий вой попавших под дробь дворняг. Псы почти не умирают тихо, горе охотники не могут точно попасть. Собаки лают, воют и их истеричные вопли эхом возносятся к крышам черных, монолитных домов. Встрелы, выстрели и все меньше собак подают свой голос в снежную тьму. Во сне я выглядываю в окно. Там белый, снег, искрящийся под яркими лучами фонарей. Под их синим светом. Во сне фонари ярки как маленькие солнца. Синие и беспощадные. а белую искрящуюся пустоту выскакивает одиноая собака и я понимаю, что он осталась одна. Ее морда в крови а глаза безумно сверкают на фонари. Она останавливается посреди улицы и издает тоскливый надрывный вой. Последний, он тихо умирает наверху, в кружащейся тьме. И никто не отзывается, никто. Только одинокий вопль оставшейся без собратьев собаки. Так и мы периодически кричим. Только мы можем позволить себе кричать беззвучно.

Олег Борушко

По щучьему веленью

рассказ

Апрельским днем 2000 года озарило: почему не едем на рыбалку? Внезапность порыва отвечала графику британского клева: клюет неожиданно и в самых неприспособленных водоемах.

Жаня пришла с работы, Егор поставил на стол котлету "чикен-Киев" и сказал:

- Мам! Я сегодня удочки делал...

- Удочки? - сказала Жаня, облизываясь. - У меня завтра рабочий день... И потом... Эта картошка - она что, подгорела?

Максим Бyхтеев

У меня был друг...

Это страшно, когда твой старый друг говорит тебе, что для него в жизни больше ничего не существует. Страшно, когда в его глазах поселилась пугающая пустота, всполохами мерцающая фанатичным огнями. Hельзя поговорить с этой пустотой, она поглотит все, даже самые страстные слова, продиктованные глубинами твоей души. У меня был Друг. Он появился у меня давно, ещё лет восемь назад, когда я переехал в другой район и пошёл в новую школу. "Вот твой тёзка!" - сказали мне и показали его. Hастоящих друзей всегда мало, ведь их трудно найти. Hо мы понравились друг другу и стали друзьями. Мы были в чём-то разные, но во многом похожи и всегда находили общий язык. Во всём - начиная от детского хулиганства и катания на санках, заканчивая ночными посиделками на кухне, мы были вместе. Именно - "вместе", словно мы были связаны чем-то очень крепким. Друг не раз приходил ко мне на помощь, неоднажды я помогал ему. Сколько раз мы ели из одного котелка, спали на одной кровати, пили из одной бутылки! Если на вечеринке не было Друга, я всегда остро чувствовал, что его не хватает. Hе было события, которое я отмечал бы, когда он отсутствовал! Мы говорили с ним обо всём. Говорили о том, о чём можно говорить только с настоящим другом. Мы понимали сказанное с полуслова и угадывали мысли друг друга. Мы даже могли предсказать, что сделает или скажет каждый из нас. Мы поступили в Горный институт на разные специальности, но разве это препятствие для друзей! Вместе мы отмечали сессии и экзамены, просто заходили в гости. Устраивали походы на лодке, жгли костры, пели песни... хулиганили по-студенчески. Потом в дом Друга пришла беда - нелепо и трагически погиб его отец. Мы, его старые друзья помогли,чем можно помочь в таких случаях. Потом появились Они - "Свидетели Иеговы" и у меня не стало друга. Мы не сразу поняли как и что произошло. Долго не могли осознать, что у нас быстро и профессионально украли друга. Сейчас мы можем только примерно угадать механизм - как это сделали. Предпринять что-то мы уже не в силах. Может, нам надо было что-то сделать раньше, когда мы заметили - у него в душе беда. Мы пытались..., но он не пустил нас в душу. Он доверился "Свидетелям Иеговы". Мы долго не знали, что он туда ходит, ведь Они запретили ему говорить об этом с друзьями. Теперь у него появились "духовные друзья" - братья и сёстры. Теперь он "прозрел", занимаясь до этого "самообманом". "Самообман", это всё - прежняя жизнь, работа, учёба, друзья.... Они запретили ему думать, видеть жизнь такую, как она есть и стремиться исправить что-то. Они отняли у него всё, включая его "Я", оставив животное чувство блаженства от того, что ничего на свете нет. Hет ничего включая меня и других друзей. Они запретили ему любить, ведь любовь - высокое чувство, которое заставляет биться сердце, а душу трепетать.... Они распылили и извратили само понятие "любовь", заставив любить только Их и говоря, что только такая любовь истинна! Они отняли у него смысл жизни, дав ему занятие, не требующее разума и чувства - слушать то, что говорят другие и повторять это. Они предложили ему самый простой способ быстро избавиться от житейских проблем - забыться. Что-то похожее достигается алкоголем или наркотиками. Проще и быстрее этого может быть только самоубийство. Они очень умны, эти проповедники из Hью-Йорка. Они очень сильны - вековой опыт, материальные ресурсы, стройная система.... Можем ли мы с ними бороться, когда их жертва сами охотно к ним приходят? Каждый верит в то, что хочет, каждый выбирает свою судьбу сам, но у меня был Друг, а теперь его нет! Каждый его разговор - проповедь незнающим, которые "творят зло от неведения". Каждый аргумент в разговоре - "Я верю, я счастлив!" У него не осталось ни одной своей мысли, чувства... ничего. Hичего не осталось от моего Друга. Теперь вы сможете его встретить на улице, когда с блаженной улыбкой он бросится к вам с вопросом: "Хотите изучать Библию?".... Это единственная цель его жизни. Hастоящего друга трудно найти, но как легко его потерять...

Букин Максим Сергеевич

Сборник рассазов

МОЕЙ ТАИНСТВЕННОЙ МУЗЕ

С ЛЮБОВЬЮ И НАДЕЖДОЙ

ПОСВЯЩАЕТСЯ...

ПРЕДИСЛОВИЕ.

Эта книга обращена ко всем, кто желает меня выслушать. Я, как автор, не считаю книгу неприкосновенным текстом и абсолютным вместилищем истины, а рассматриваю ее скорее лишь как одну из возможных попыток найти свой смысл и передать свои переживания, чувства и образы. Если после прочтения этого произведения у вас возникнет желание поговорить с автором, то я удовольствием жду ваших писем по адресу электронной почты [email protected]

Д.Буковский

Ли Лонгшоу посвящается

БРАТЕЦ ЛИ

Я не знаю, почему, заходя к ним сюда, я всегда отсылаю ей пиво. Всякий вечер, когда, проблуждав по картонно-игрушечным, зябко съёженным улочкам засыпающего городишки, я опять забредаю в их заведеньице - она всё так же сидит в своём уголке с аппаратами, забившись в нору меж огромными, в её собственный рост колонками под арматурой металлических стеллажей с конвертами старых пластинок, громоздящихся до потолка, на высоком своём табуретике - точь-в-точь нахохлившийся воробьёныш; и если то вечер буднего дня, и за стойкой всего только два-три посетителя, крутит древнюю и никому не известную самую раннюю Роберту Флэк, с головой погружаясь, как в волны, в рыдания "I Told Jesus" сквозь пулемётный скрежет иглы по пластмассе, очень мерно, медитативно покачиваясь всем своим до прозрачного худеньким телом... Как зачаровывает глаза огонёк свечи в тёмной комнате, так и всё, что я различаю после третьего пива в сером мраке на фоне бетонных стен - этот долгий овал лица, рассеченный, будто шрамами, резко-чёрными тенями скул в остервенелой затяжке - её страстном, отсылающем весь окружающий мир в бесконечность поцелуе с любимым "Данхиллом".

Александр Булгаков

"Бой двух религий"

За столиком небольшой кафушке на окраине подмосковного города Юбилейного сидели двое мужчин и о чем-то очень оживленно спорили. Один из был молод, лет так двадцати. Волосы его были аккуратно собраны в косичку. Его собеседником являлся какой-то мотоциклист, которого он никогда не видел. Байкер был одет в кожанные штаны и черную футболку, которая еле-еле открывала татуировку на его плече. Оба они что-то доказывали друг другу, и казалось, что конца их спора не существовало.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

ВИКТОР КРАМАРЕНКО

Музыкально-литературный сборник для детей

33.

1. В алфавите много букв, В книге много строк. Нужно каждый знак и звук Помнить назубок. Перепутаешь чуть-чуть И пойдет молва, Что другая в книге суть И ни те слова.

2. Вместо Бочки будет Дочка По волнам лететь. Вместо Печки будет Речка Угольком пыхтеть. Не в маШину, а в маЛину Сядут ездоки. Не Дружиной, а Пружиной Станут казаки.

3. И нелепы будут книжки, Горькими до слез. И девчонки, и мальчишки Зададут вопрос: - Сколько букв и сколько знаков? Ну-ка повтори? В алфавите их, однако, Ровно - тридцать три.

Виктор Крамаренко

Круговорот

(поэма)

Один закон движенья во Вселенной Путь по спирали, Жизнь вокруг светил. Притягивает осью неизменно Всех нас, Кто смертный грех себе простил. Кто мы Земле? Кто Солнце мирозданью? Кто - Сириус? Кто - темень и кто - свет? Простые существа? Всевышнего созданья? Нам не дано на то найти ответ...

КРУГ СОМНЕНИЙ

Когда-нибудь уйду и я, Быть может, тихим, незаметным. А утром новая заря Зажжет костер огнем рассветным. Проснутся люди и вдохнут Прозрачно-чистую прохладу, Продолжат свой житейский путь, День получая, как награду. Уйду и я когда-нибудь... Не попрощавшись, безвозвратно. В последний раз сожмется грудь И не поднимется обратно. Я, не признав своей вины, Уйду в бессрочные страданья И будут ли кому нужны Мои последние желанья?!.

Виктор Крамаренко

Любовь

(венок сонетов)

1 Мир вздрогнет от пожарищ и крови И захлебнется ею в наказанье За то, что сжег величие любви И не признал законы Мирозданья.

И мгла покроет раненую плоть, Застынут изваяньями руины, И слезы проливающий Господь Покроет рощи, горы и долины.

Уйдет туда, где мир еще живой, Где ждут его любви и воскрешенья, Где небо еще дышит синевой И на земле нет жертвоприношенья.

Уйдет туда, где за любовь в ответе И травы, и туманы на рассвете.

Крамаренко Виктор

Моя улица

Книга стихов

Андрей Платонов

У Платонова "тихая" проза, Не кричащая, не зовущая. Словно нежная в поле береза, На ветру о земле поющая, Что заложено было с рождения И в эпохе лихой не утрачено, Каждой строчкой несет пробуждение, "Сеять души людей" предназначено. Не философ, а думал по-новому, Не заискивал с властью, как водится. Красота не спасет. По Платонову, Мир спасет только мать - богородица.