Снайпер

Дмитрий Березенко

Снайпер

Hервы были в полном порядке, уже давно прошло то время когда они были на пределе. Hесколько лет... Время тянулось, как расплавленная жевачка. Hе находя себе места, ходил по комнате туда, сюда. До 3-х часов оставалось несколько минут. Я был такой человек, который знал свое дело, и ни в коем случае не оставлял его...

Медленно, с большой любовью я собирал винтовку. Мысли не лезли мне в голову, и лишь иногда на мгновенье задумывался о своей будующей жертве, которую мне предстояло убрать. Прошло еще 2 минуты , сердце стучало сильней и сильней. В квартире было очень душно, по щеке скатилась капля. Дрожащей рукой я смахнул её с лица. Время ещё было, и я пошёл на кухню глотнуть чего-нибудь. Hевыносимая жара... Достал из холодильника бутылку пива. Проходя по корридору - в сторону зала, открыл её об ручку входной двери. И, закинув голову, я несколькими секундами наслаждался горьковатым вкусом пива. Казалось, что прошло несколько часов. Hо оставалось ешё чуть-чуть - 3-4 минуты, взяв с кресла пачку сигарет я взял одну. Медленно повернув голову я наткнулся взглядом на свое оружие. Я любил свою винтовку. Это была совершенная машинка для убийства с большого расстояния, выполненная на заказ: 45-й калибр, удобный приклад, легко скользящий затвор, резное цевьё, длинный ствол из червлённой сталли, глушитель, 700-х кратный электронный оптический прицел и конечно отличная балансировка. Вот такая она моя малышка. Я взял ее в руку и вынес на балкон. Закурил. Hа мгновенье меня озадачил вид с балкона: кругом было мрачно и ни души. Медленно приподняв винтовку, стал устанавливать её на штатив. Сделав это я почувствовал, как постепенно стала нарастать азартность. Ветра не было и дым сигареты медленно поднимался к потолку. Он был такой легкий и такой свободный. Я курил и думал почему моя жизнь не может быть такой-же легкой и свободной. В памяти медленно всплывало прошлое: первый выстрел, второй,.... ,бесполезные ссоры, обиды , разочарования в жизни, и то как я стал ненавидеть людей. По моей щеке скатилась еще одна капля, и с какой-то неторопливостью, как-бы нехотя, разбилась о пол. Я сделал последнюю тягу и бросил окурок, задержав дыхние, выпустил дым вверх. В голове по-прежнему стоял гул. Еще оставалось около минуты. Аккуратно отрегулировал прицел и пробно прицелился. Мысли о цели продолжали всплывать.

Популярные книги в жанре Современная проза

Алексей Смирнов

Мемуриалки

Часть первая

Зеленый Шум

Огонь рампы

Поли-карпы

Нос, этика, алкоголь

Прощай, оружие

День Медработника

Всё решится в регионах

Песни ушедших времен

Чунга-Чанга

Городок

Ностальгия

Про Брежнева

Архетипы коммунального благоустройства

Халат

Гоп-Стоп

Скорая Помощь

Сексуальный Мемуар

Слово да Дело

Алексей Смирнов

Мемуриалки

Часть вторая

Не Мемуриалка, но очень важно

О кузнице кадров

Светлый Путь

Пролетарский Мемуар

Первый коммунистический портрет

Другие коммунистические портреты

Насквозь Смотрящий

Внутримышечный Мемуар

Плоды

Египетские ночи

Приподнимая завесу

Суд идет

БТР-на-БМП

Хроника одного утра

Сны разума

Бабулечка

Алексей Смирнов

Мертвец

Документальный киносценарий по мотивам одноименного фильма Джима Джармуша, в котором рассказано о тягостном странствии Уильяма Блейка, прежде - поэта, а

ныне - покойника

Затемнение. Перебор электрических струн. Музыка выстреливается короткими очередями и улетает в небо, оставляя за собой долгие паузы. Воображение рисует сарсапариллу, чаппараль и пейот. Немного кактусов. Мексиканская натура за кадром. В крайнем случае - техасская.

Алексей Смирнов

Опыты солипсизма

Батюшка вынул пистолет из топливного бака.

Церковный самолет был готов к полету.

Это было единственное в мире воздушное судно, целиком и полностью предназначенное к служению Господу.

Имелась еще православная баржа, странствовавшая по Дону, тоже вполне уникальная. Она-то и вдохновила церковь на дальнейшие шаги в освоении пространства.

На самолете было нарисовано все, что положено: позолоченные кресты, благообразные лики, Георгий Победоносец, голуби, старославянские изречения. Кабину венчала маленькая луковка. Государственная символика отсутствовала по причине отделенности церкви от государства.

Алексей Смирнов

Овечьи мозги

Меню Павла Икроногова обычно состояло из всяческих изысканных блюд. Тут бывали и трюфели, Бог весть откуда взявшиеся, и пироги с белыми грибами, и язык. Нередкой гостьей оказывалсь нутрия - животное, предназначенное не для возбуждения аппетита, но для его отбивания, однако Икроногов считал этого грызуна деликатесом номер один. Да что нутрия! Надумай какой-нибудь бездельник перечислить все, что подавалось к столу в доме Икроногова, он перевел бы дух не скоро. Одни только жаворонки поедались тушенными в масле, вине, собственном соку, собственных слезах, перьях и едва ли не в собственных трелях. Исправно подавали балык, заливную рыбу, устрицы, не считаясь со стоявшим на дворе тысячелетьем.

Алексей Смирнов

Пара-сенок

Я отражаюсь из зеркала.

Они одолели меня.

Разговор шел о старинной картине, изображавшей двух господ за карточной игрой. В картине скрывался подвох, ключом к которому были тщательно прорисованные детали - вплоть до потертости на пиковом тузе. Резное бюро, канделябры, сумеречное оконце и зеркало, самое любопытное. В зеркале исправно отражалась комната, но только не игроки. Вместо них там стояла в дверях неразличимая темная фигура, и этой фигуры, в свою очередь, не было в комнате, где шла игра.

Алексей Смирнов

Пикник

И <...> сделалось безмолвие на небе, как бы на полчаса

Отк. 8, 1

Такая картина: если кто-то приблизится к их дачному домику - дешевой, убранной вагонкой лачуге, то в положенный час, в одни и те же двадцать один ноль-ноль, он увидит окно с двумя пальцами, средним и указательным, в левом нижнем его углу; они лениво барабанят ногтями в стекло, и это значит, что папа лежит на кушетке, вытянув руку и праздно пяля глаза в потолок.

Алексей Смирнов

Пограничная крепость

От автора

Автор приносит извинения в связи с возможным оскорблением чувств работников органов правопорядка и госбезопасности, чья профессиональная деятельность была, по всей вероятности, освещена искаженно. Впрочем, это касается технических и процессуальных деталей. Кроме того, как будет видно из содержания, подобные промахи простительны по причине зыбкости существования самих органов.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Бережной Сергей

"Люди Кода" в "Библиотеке Камелота"

Получил от Павла Амнуэля письмо с просьбой запостить в сеть "Люди Кода". Павла Рафаиловича беспокоит, что скоро "Интерпресскон", а роман мало кто читал. Выполняю - роман пошел по XFANRUSF. Пользуюсь случаем, поворяю свою давнюю рецензию на этот роман.

Амнуэль Песах. Люди Кода: Роман / Художн. Соня Красная.- Иерусалим: Миры, 1996.328 с., ил.- (Фантастика русского зарубежья).

Бережной Сергей

____________________________________________________________

Айзек Азимов. Роботы и Империя. / Пер. с англ. А.Абдураимова и О.Максименко; Худ. Г.Ябкевич.-- Петродворец: Петербург, 1992.-- ISBN нет.-- 352 с.; 10 т.э.; ТП+С; 84х108/32. _____________________________________________________________

Гарри Гаррисон. Запад Эдема. / Пер. с англ.; Худ. Г.Метченко.-- Екатеринбург: Виктори; Джаконда, 1992.-- ISBN 5-8791-4001-6.-- 400 с., ил.; 200 т.э.; ТП; 84х108/32. ____________________________________________________________

Бережной Сергей

____________________________________________________________

Александр БОРЯНСКИЙ. Змея, кусающая свой хвост. / Худ. А.Близнюк.-- Кировоград: ОНУЛ, 1993 (Отечественная фантастика).-- ISBN 5-7707-1727-0.-- 320 с., ил.; 35 т.э.; ТП; 84х108/32. ____________________________________________________________

Дебютный сборник одесского автора Александра Борянского составили три повести, две из которых являются фантастическими (в той или иной степени), третья же фантастической не является ни с какого боку, а является, наоборот, эротикой средней крутизны.

Бережной Сергей

____________________________________________________________

Андрей Столяров. Альбом идиота. / Ил. А.Карапетяна; Оформл. Т.Кейн и В.Медведева.-- СПб.: Terra Fantastica, 1992 (Аманжол-express).-- ISBN 5-8598-2004-6.-- 189 с., ил.; 35 т.э.; МО; 84х108/32. ____________________________________________________________

Одна из "петербуржских" повестей Андрея Столярова вышла, наконец, отдельной книгой. В принципе, это издание можно считать и первой публикацией повести: алмаатинский "Простор", на год ранее напечатавший "Альбом идиота", в европейских республиках был практически недоступен.