Снафф

Снафф
Автор:
Перевод: Татьяна Юрьевна Покидаева
Жанр: Современная проза
Серия: Альтернатива
Год: 2011
ISBN: 978-5-17-075305-5

Легендарная порнозвезда Касси Райт завершает свою карьеру. Однако уйти она намерена с таким шиком и блеском, какого мир «кино для взрослых» еще не знал. Она собирается заняться перед камерами сексом ни больше ни меньше, чем с шестьюстами мужчинами! Специальные журналы неистовствуют. Ночные программы кабельного телевидения заключают пари – получится или нет? Приглашенные поучаствовать любители с нетерпением ждут своей очереди и интригуют, чтобы пробиться вперед. Самые опытные асы порно затаили дыхание… Отсчет пошел!

Отрывок из произведения:

Чувак, одетый в одни боксеры, весь день простоял у буфета, слизывая оранжевое напыление с картофельных чипсов со вкусом барбекю. Другой чувак, рядом с ним, окунал чипсу в луковый соус и облизывал – раз за разом, ту же самую размокшую чипсу. Не обязательно ссать на столб. Есть миллион других способов, чтобы пометить «свою» территорию.

Что касается обеспечения жрачкой, у нас тут два раскладных стола, заставленных банками газировки и открытыми пакетами с дешевыми кукурузными чипсами. Чуваков вызывают на съемочную площадку – девочка, ассистент режиссера, объявляет их номера, и они отправляются спускать перед камерой, дожевывая на ходу кукурузные хлопья, политые карамелью. Их пальцы горят от чесночной соли. Пальцы слипаются от сиропа.

Рекомендуем почитать

«Эйсид Хаус». Вторая книга Ирвина Уэлша.

Путешествие в ад продолжается! ...Эдинбург джанки и алкашей, криминальных мальчиков и стильных девочек. Город героинового шика, не выходящего из моды!

Уэлш с невероятным драйвом погружается на самое дно — туда, где насилие — норма, а эскапизм — образ жизни!

«Игры — единственный способ пережить работу… Что касается меня, я тешу себя мыслью, что никто не играет в эти игры лучше меня…»

Приятно познакомиться с хорошим парнем и продажным копом Брюсом Робертсоном!

У него — все хорошо.

За «крышу» платят нормальные деньги.

Халявное виски льется рекой.

Девчонки боятся сказать «нет».

Шантаж друзей и коллег процветает.

Но ничто хорошее, увы, не длится вечно… и вскоре перед Брюсом встают ДВЕ ПРОБЛЕМЫ.

Одна угрожает его карьере.

Вторая, черт побери, — ЕГО ЖИЗНИ!

Дерьмо?

Слабо сказано!

Мог ли «великий и ужасный» Хантер Томпсон повторить успех своего легендарного «Страха и отвращения в Лас-Вегасе»? Как оказалось — мог. Перед вами — «Лучше, чем секс». Книга — скандал, книга — сенсация. Книга, в которой Томпсон, с присущим ему умением называет вещи своими именами, раскрывает тайны большой политики. Как стать президентом? Или хотя бы занять теплое местечко в «королевской рати»? Что для этого надо сделать — а чего, наоборот, не делать ни за что? Хантер Томпсон во всеуслышание рассказывает о том, о чем не принято говорить. И говорит так, что наркотические откровения героев «Страха и отвращения» кажутся очень даже наивными!

Это — книга, по которой был снят культовейший фильм девяностых — фильм, заложивший основу целого модного течения — т. н. «героинового шика», правившего несколько лет назад и подиумами, и экранами, и студиями звукозаписи. Это — Евангелие от героина. Это — летопись бытия тех, кто не пожелал ни «выбирать пепси», ни «выбирать жизнь». Это — книга, которая поистине произвела эффект разорвавшейся бомбы и — самим фактом своего существования — доказала, что «литература шока» существует и теперь. Это — роман «На игле». Самая яркая, самая яростная, самая спорная и самая откровенная книга «безнадежных девяностых». Это — роман «На игле». Исповедь поколения, на собственной шкуре познавшего страшную справедливость девиза «НЕТ БУДУЩЕГО»…

Дракула все еще мертв и доволен этим.

«Граф вампиров» вполне вписался в реалии «дикого капитализма» современной Трансильвании, влился в ряды организованной преступности — и уже давно не боится охотников на нежить.

И правильно, что не боится.

Не ван-хельсингов надо в наши дни опасаться — а вездесущих тележурналистов. Ведь по следу Дракулы уже идет команда телепродюссера Эвангелины Харкер, одержимой мыслью взять у легендарного графа эксклюзивное интервью…

Так начинается эта история, сюжет которой не уступает лучшим образцам викторианской готики, а стиль — изощренным экспериментальным романам XXI века…

Страшитесь! Хантер С. Томпсон, крестный отец Гонзо, верховный жрец экстремальности и главный летописец Американского кошмара, берется разобраться в теме, взяться за которую побоялся бы любой, – в теме самого себя.

В «Царстве Страха», его долгожданных мемуарах, Добряк Доктор окидывает взглядом прошедшие несколько десятилетий существования «на полную катушку», чрезмерных злоупотреблений и зубодробительных писаний. Это история безумных путешествий, воспламеняемых бурбоном и кислотой, сага о гигантских дикобразах, девушках, оружии, взрывчатке и, разумеется, мотоциклах. Воспоминания о беспутном детстве в Луисвилле, о приключениях в мире порнографии, о битве за пост шерифа в Эспене и о случайной попытке убить Джека Николсона. Наряду с этим «порочным и пугающим отчетом о проделанной работе», Хантер С. Томпсон разоблачает саму тьму в сердце сегодняшней Америки в то самое время, когда «Придурочный Президент» и Новые Тупые взяли ее под свой контроль, и нацию сотрясают войны против террора, зла, Ирака, нездорового образа жизни… и когда понятие «страха и отвращения» становится еще более значимым, чем когда-либо.

Злобная, яростная, грязная, безумная и захватывающая – впервые полная история этого «дитя Американского века», рассказанная своими словами.

Второй роман великого Уильяма Берроуза — писателя, изменившего лицо альтернативной литературы XX века.

Потрясающее и странное произведение, в котором сюрреалистический талант, впервые заговоривший в полный голос в "Голом завтраке", достиг принципиально новых высот.

Нет ничего святого. Нет ничего запретного.

В мире, где нищета соседствует с роскошью, где власть и могущество — более мощные наркотики, чем алкоголь, секс и героин, возможно все.

Уильям Берроуз, творец миров и реальностей, продолжает путешествие по аду, который мы сотворили сами — и назвали раем…

Сивилла нашего времени. «Охотница за головами» мира моды.

Девушка, профессия которой – предсказывать, что войдет в моду в ближайшие месяцы, – вносит новый смысл в само понятие «продвинутость».

Ее новое задание – отыскать создателей серии загадочных видеоклипов, появление которых в Сети буквально взорвало весь мировой андеграунд.

Лондон...

Токио...

Москва...

Охота начинается!

Другие книги автора Чак Паланик

Культовый роман Чака Паланика «Бойцовский клуб», впервые издающийся на русском языке, уже получил громкую известность в России благодаря не менее культовому одноименному фильму Дэвида Финчера и сценарию Джима Улса, опубликованному в журнале «Киносценарии». И вот наконец читатель может познакомиться с романом, положившим начало созданию аналогичных «бойцовских клубов» по всему миру, в том числе и у нас, в России. Так что же такое «Бойцовский клуб»? Но – тсс! Первое правило бойцовского клуба гласит: «Никогда не говори о бойцовском клубе». Лучше читай! Тем более что роман Ч.Паланика еще глубже высвечивает философские проблемы, поставленные в экранизации Д.Финчера, проблемы «поколения Х», «столкнувшегося с переизбытком рациональной информации при полном пересыхании ручейка эмоциональной жизни».

"Невидимки".

Роман, который Чак Паланик написал задолго до "Бойцовского клуба".

Тогда эту книгу оценили очень немногие.

Теперь - наконец-то! - стало ясно: Чак Паланик был хорош всегда. Просто время воспринять его прозу настало не сразу...

Эту книгу ее рассказчица пишет собственной кровью.

Когда ее читаешь, возникает ощущение, что собственной кровью ее написал Чак Паланик...

Новый шедевр «короля контркультурной прозы» Чака Паланика.

Книга о молодом мошеннике, который каждодневно разыгрывает в дорогих ресторанах приступы удушья — и зарабатывает на этом неплохие деньги...

Книга о сексоголиках, алкоголиках и шмоткаголиках. О любви, дружбе и философии. О сомнительном «втором пришествии» — и несомненной «невыносимой легкости бытия» наших дней.

Впрочем... сам Паланик говорит о ней: «Собираетесь прочесть? Зря!»

Короче — читайте на свой страх и риск!

Шпионский роман ХХI века – по Чаку Паланику. Это уже даже не смешно – это или истерически смешно, или попросту страшно. Итак, группа старшеклассников из неназванной страны с режимом победившего тоталитаризма получает задание – под видом «студентов по обмену» внедриться в простые американские семьи среднего класса, затаиться и начать подготовку к массовому теракту… Проблема в том, что они – как бы это поизящнее – морально устарели в своих устремлениях. В Ад нельзя принести Апокалипсис – факт, в принципе, известный всем, кроме юных шпионов. И еще неизвестно, кто и куда внедрится – и кто кому принесет глобальную катастрофу…

Это – Чак Паланик, какого вы не то что не знаете – но не можете даже вообразить. Вы полагаете, что ничего стильнее и болезненнее «Бойцовского клуба» написать невозможно?

Тогда просто прочитайте «Колыбельную»!

…СВСМ. Синдром внезапной смерти младенцев. Каждый год семь тысяч детишек грудного возраста умирают без всякой видимой причины – просто засыпают и больше не просыпаются… Синдром «смерти в колыбельке»?

Или – СМЕРТЬ ПОД «КОЛЫБЕЛЬНУЮ»?

Под колыбельную, которую, как говорят, «в некоторых древних культурах пели детям во время голода и засухи. Или когда племя так разрасталось, что уже не могло прокормиться на своей земле».

Под колыбельную, которую пели изувеченным в битве и смертельно больным – всем, кому лучше было бы умереть. Тихо. Без боли. Без мучений…

Это – «Колыбельная».

Невероятная, страшная и смешная история, которую каждый рассказывает по-своему. Двадцать три «человека искусства», которые приняли заманчивое предложение на три месяца отрешиться от мирской суеты и создать шедевры – а попали в ад! Полуразрушенный подземный готический театр, в котором нет ни электричества, ни отопления… Еда на исходе… Помощи ждать неоткуда… Выживает сильнейший!

Обычный мир превращается в кошмар… В колонии художников на маленьком островке из домов исчезают комнаты, а на стенах и мебели появляются загадочные послания… Время и пространство изменяются, изгибаются — в такт полету фантазии медленно теряющей разум талантливой художницы, ведущей дневник происходящего… Бред? Безумие? Но безумие — лучший путь к истинной, скрытой от глаз реальности!

Все мы – рабы собственных инстинктов, и, зная это, нами легко манипулируют политики, журналисты, маркетологи. Линус Максвелл – один из таких манипуляторов. Кто же он, человек с тысячью лиц, – промышленник, ученый, филантроп, секс-гуру?

Создавая новую линию товаров для женщин «До самых кончиков», он бросает вызов общественным идеалам и ставит во главу угла чистый гедонизм. Как далеко он готов зайти в своей одержимости совершенством?

Чак Паланик, известный ниспровергатель основ современного западного мира, в своих произведениях все ставит под сомнение. На сей раз он, похоже, замахнулся на самую табуированную из тем!

Популярные книги в жанре Современная проза

Леонард Билситер принадлежал к тому роду людей, которые не находят наш мир привлекательным и интересным и которые пытаются найти утешение в мире «невидимом» мире собственного воображения, фантазии и выдумки.

Детям отлично удаются подобные затеи, но дети ведь обладают счастливой способностью убеждать самих себя, а не навязывать собственной веры другим. Теории Леонарда Билситера предназначались для «избранных»; иными словами, их никто не воспринимал всерьез.

Посвящаю Сергею Кузнецову...

...и Владику.

Звезды отражались в озере. Маленькими светящимися точками они расплывались в набегавших волнах, и слегка мерцали в такт свечению желтой луны. Шелестели ивы, свесив свои тяжелые ветки в зеленоватую воду. И смотря на звезды в темно-синей глубине озера, на берегу сидели мальчик и мужчина. Мальчик – худенький в красной курточке с капюшоном и белых спортивных шортах «Nike», смотрящий на волны, и мужчина – в простой коричневой рубашке в клетку и синих джинсах, выставивший локти назад о шероховатость песка и о чем-то тихо говорящий мальчику.

Так дело было. Как поперла немчура по всему фронту — валит валом, пулеметиками стрекочет, рвет подметки на ходу. Бежали, бежали, покуда от полка поменьше батальона не осталось. Остановились тогда, отдышались. Помитинговали. Никифор в первых крикунах ходил: за что воюем-то, братцы? Домой пора, семьи ждут! Откричались, подняли на штыки офицеров, какие в живых остались, и — кто куда. У Никифора митинговый азарт еще не кончился, глаза вразбег, дышит тяжко: кому еще окопную правду-матку показать — ну-ко, подходи! Никифор Крюков большевик с шестнадцатого году — окопного дерьма понюхал, по трое суток, не подымаясь, в болоте лежал, да живой остался — тронь-ко его. А ведь глотку сорвал, когда кричал серой лошадке (в те поры сам господин-товарищ Керенский по фронту ездил, перчаточкой помахивал), что кончать пора эту войну до победного. Ну, господин-товарищ, я до тебя и в Питере доберусь, ты у меня еще барыню спляшешь, как старый солдат Крюков разить тебя почнет.

Покмнув душный плацкартный вагончик, Пашка Шмаков первым делом отыскал на станции зеркало. О, какой! Вполне изряден. Не очень мят, выбрит, и даже слегка поддат с выпитой на утрянке бутылки пива.

Одернул кителек, еще раз строго вгляделся в отражение. Фуражка с черным околышем, черные погоны, петлицы и нарукавный знак со скрещенными пушечками… Лишь только их, нескольких дембелей, вывезли из тайги к маленькой лесной станции — они сразу же ринулись по заветному адресу, к некоему деду, с давних пор торгуюшему мелкой солдатской всячиной — специально для уезжающих домой эмвэдэшников. Главным было подобрать фуражку. Потом они распили со стариком пару бутыльков, и тут же — в избе, на лавке, на крыльце, — принялись перешивать погоны, петлицы, нарукавные знаки. Рядовые нашивали лычки, кто две, а кто и три: из армии полагалось вернуться сержантом. Пашке хватило двух. Старье распихали по чемоданам: его еще предстояло надеть, пришпилить на скорую руку в квартале от военкомата, и затем уж — выкинуть окончательно.

Дорогая Аманда,

Мне кажется, мы приняли верное решение. Благодарю тебя за всю твою любовь последних пяти месяцев. Я хочу, чтобы ты знала, что время, проведенное нами вместе, останется жить в особом уголке моего сердца. Самым лучшим будет, если ни писать, ни звонить друг другу мы не станем.

Всегда люблю,

Джои

Дорогая Аманда,

Я позвонил тебе вчера вечером, поскольку по телевизору шла та серия "Люси" про пирожок, и я знал, что ты захочешь ее посмотреть. Как бы то ни было, когда я оставлял тебе сообщение, то случайно набрал твой код прослушивания сообщений. Прости. Кто такой Франсиско? Просто любопытно.

Прежде чем прочесть книгу, вам следует узнать пять фактов обо мне:

1. Меня зовут Ворриор Пандемос.

2. Я дочь богов, страдающих манией величия: Аида и Афродиты.

3. Я родилась с генетическим дефектом, который называют «Эффект Медузы». Один взгляд на мое прекрасное лицо – и ты уже сходишь с ума!

4. В отличие от своих родителей я человек. Но последнее время со мной происходят очень странные вещи: кровь стала серебряной, я постоянно слышу голоса у себя в голове, а смертельные раны не причиняют мне никакого вреда.

5. И наконец, я столкнулась с опасным преступником прямо посреди улицы. Его зовут Пиас. Он сын Зевса и настоящий красавчик. А еще безумец, который пытается свергнуть богов с Олимпа.

При чем тут я?

Я собираюсь ему помочь.

Прежде чем прочитать эту книгу, вам следует знать пять вещей:

1. Меня зовут Ворриор Пандемос, и недавно я стала Богиней Хаоса.

2. К сожалению, я пока не знаю, как бросить эту работу.

3. В нашей безумной миссии по изгнанию греческих богов с Олимпа мы не только потерпели неудачу, нам буквально надавали по щам.

4. Поскольку судьба – та еще сволочь, меня похитил бог. Его зовут Вирус (сын заклятого врага; саркастический идиот; проблемы с головой).

5. Этот умник хочет занять место главного бога и предлагает мне сделку: он вернет для меня кого-то в мир живых, если я выйду за него замуж.

А я?

Я не знаю, что, черт возьми, мне делать.

Джоанн Харрис возвращает нас в мир Сент-Освальдз и рассказывает историю Ребекки Прайс, первой женщины, ставшей директором школы. Она полна решимости свергнуть старый режим, и теперь к обучению допускаются не только мальчики, но и девочки.

 Но все планы рушатся, когда на территории школы во время строительных работ обнаруживаются человеческие останки. Профессор Рой Стрейтли намерен во всем разобраться, но Ребекка день за днем защищает тайны, оставленные в прошлом.

Этот роман – путешествие по темным уголкам человеческого разума, где память, правда и факты тают, как миражи. Стрейтли и Ребекка отчаянно хотят скрыть часть своей жизни, но прошлое контролирует то, что мы делаем, формирует нас такими, какие мы есть в настоящем, и ничто не остается тайным.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Портленд, штат Орегон. Здесь на излете «проклятых восьмидесятых» родилась дикая, неистовая гранж-культура, подарившая миру великий рок-н-ролл, гениальное кино и талантливую литературу. Портленд, штат Орегон. Город, который стал для «Поколения Икс» и его наследников тем же, что Сан-Франциско для хиппи, Лондон – для панков и Новый Орлеан – для черных готов. Контркультурный форпост нашего времени, в путешествие по которому вас приглашает культовый уроженец и летописец Портленда Чак Паланик… Книга содержит нецензурную брань.

Начинаются поиски последнего из трех волшебных манускриптов. Кейту, Майклу и Эмме предстоит сражаться с чудовищами, терять друзей и даже противостоять тьме, которая посягает на их души. Но, согласно пророчеству, тот, кто соберет Книги начала вместе, обретет небывалую мощь и сможет изменить мир. Собрав воедино Книгу времени, Книгу жизни и Книгу смерти, дети смогут победить зло и спасти родителей.

Стоит ли доверять очень красивому эльфу, затащившему тебя в другой мир? А что делать, если это окажется совсем не эльф? И справишься ли ты если он решил что ты его истинная любовь и спасение? Да, предстоит бороться чувством справедливости с несправедливостью! И вот вам загадка: когда предстоит выбор, вы уверены что делаете его правильно? Черновик

Сборник статей социолога культуры, литературного критика и переводчика Б. В. Дубина (1946–2014) содержит наиболее яркие его работы. Автор рассматривает такие актуальные темы, как соотношение классики, массовой словесности и авангарда, литература как социальный институт (книгоиздание, библиотеки, премии, цензура и т. д.), «формульная» литература (исторический роман, боевик, фантастика, любовный роман), биография как литературная конструкция, идеология литературы, различные коммуникационные системы (телевидение, театр, музей, слухи, спорт) и т. д.