Смыслы и принципы социума

Смыслы и принципы социума

Всё, что сейчас публикуется в СМИ посвящено критики всего и вся. Собственно, критикой сначала царизма, потом капитализма, затем социализма, наконец опять капитализма занималась русская интеллигенция испокон веку. Не предлагая нечего взамен и беря из западного опыта наиболее одиозные мысли и идеи. Русская интеллигенция вообще уникальное мировое явление, прилагающая максимум усилий для моральной и нравственной деградации общества, в котором живёт, продуктом которого является. Стараясь не уподобляться «прогрессивной» и тем более либеральной русской общественности хочу поделиться своим видением причин и следствий происходящих в мире и в России социальных явлений.

Рекомендуем почитать

Запад и особенно США взяли на вооружение декларативный принцип равных начальных возможностей для граждан. Несмотря на массированную пропаганду этот тезис столь же лжив, как и остальные лозунги «свободного» мира – свобода, равенство, братство. Какие могут быть равные возможности в обществе расколотом по имущественному, социальному и культурному принципам. Если просто равенство – это просто глупость, то равные начальные возможностей не могут быть осуществлены в условиях неравного и несправедливого распределения. Для реализации равенства начальных возможностей следует исключить, причём исключить полностью, любое наследование – имущественное, социальное, статусное. Только в этом случае каждый гражданин будет реализовывать себя сам.

Нашим миром правят не люди, а легенды и мифы, сгенерированные умышленно, сформированные естественным образом или появившиеся случайно, но ставшие неотъемлемой частью мироощущения народов. Поменять это мироощущение невероятно трудно. Необходимо не одно поколение, чтобы народ начал воспринимать мир иначе, по другому. Гораздо быстрее сформировать новые, корректирующие мифы и штампы, а старые просто медленно забывать. Особенно сложно было менять мироощущение людей грамотных, читающих. Для этого необходимо или уничтожить ранее написанное, что довольно трудно, но возможно или заговорить проблему, сделать её банальной. И то и другое происходило в человеческой истории и, видимо, не один раз. В современном информационном обществе манипуляции общественным сознаниям необычайно упростились. Системное оглупление подавляющего числа людей уже не является чем то из ряда вон выходящим. Это нормальная общая практика Западной цивилизации. Практика системная и последовательная. Практика прилагаемая не только и не столько к колонизируемым и обираемым народам, как ранее, но, в первую очередь, к своим собственным.

Всеобщее, равное избирательное право – ни что иное, как один из способов обмана. Обмана тотального, использующего стремление людей к справедливости, к правде. Коллектив, выбирающий себе начальника, выбирает его наиболее удобным для себя, поэтому не может быть объективным и адекватным общим задачам. Народ, выбирающий себе президента, руководителя, премьера не представляет себе истинных задач государства. Они для него скрыты за пеленой секретности. Поэтому и тут он не может быть адекватным. Руководство может и должно назначаться (выдвигаться, утверждаться) специалистами в данном деле. Как это происходит в экономике. Ни у кого даже в мыслях нет сделать выборной должность инженера на заводе, министра или общим собранием вкладчиков выбирать руководителя банка, причём из числа самих вкладчиков. Все понимают, что завод и взорваться может, министерство при некомпетентном руководстве разорит государство (что мы и видим сейчас в нашей стране), банк лопнет, оставив вкладчиков с сознанием собственной правоты, но без денег. Почему то демократия применяется только в самой важной для станы отрасли – политике. Все конечно прекрасно понимают, что управляют страной совсем другие люди, тем не менее тотальный обман продолжается. Если не прекратить ложь, не скажу про весь мир, но наша страна рассыплется точно.

– Человек индивидуален, уникален и неповторим.

– Современный человек принуждается к жизни по законам, гласным и негласным устанавливаемых и поддерживаемых узкой группой лиц.

– Динамично изменяющееся общество требует всё большего числа законов и правил, в которых и специалисту сложно разобраться. Законы конъюнктурны, противоречат друг другу, позволяют пристрастно толковаться, подчас используются во вред обществу и его членам. Искажается смысл и дух законов.

Общество должно быть надлежащим образом структурировано. Только в этом случае оно сможет нормально функционировать и только в этом случае счастье людей будет не случайно, а системно.

Одновременно с Основным Законом должны быть приняты Гражданское и Уголовное уложения, принципиально отличавшиеся от существовавших ранее. Необходимо принять правила поведения на дорогах, эталонные уставы поведения коллективов, общин, организаций. Это были чисто рамочные, декларативные документы. Коллектива и общины могут их менять по своему мнению, если это не нарушает права и не мешает исполнению обязанностей других людей и коллективов. Основой всех документов является принцип постоянных перекрёстных взаимооценок. Так, поведение отдельных граждан в местах общего пользования, на тех же дорогах, дома и на работе, оценивается соответственно – другими участниками движения, соседями, коллегами и так далее. Отсутствие оценок или положительные оценки повышают рейтинг (статус) гражданина. Соответственно это способствует социальному росту, увеличивает статус и приближает, ускоряет присвоение белее высокого ранга. Большое количество замечаний и жалоб приводит к противоположному результату, а чаще всего позволяет вовремя скорректировать гражданину своё поведение. Негативные тенденции асоциального поведения пресекаются, таким образом, в зародыше. Привычка к само и взаимооценкам должна прививаться с самого раннего возраста. В начальной школе взаимооценки становятся обязательными, а в средней эти опросы и референдумы уже становятся решающими, правда, пока для данного конкретного коллектива. Так вырабатывается привычка к ответственности, развивается социальная активность будущего гражданина.

Общество должно быть надлежащим образом структурировано. Только в этом случае оно сможет нормально функционировать и только в этом случае счастье людей будет не случайно, а системно.

В современных условиях импульс к развитию, данный миру разрешением на ссудный процент, подошёл к своему логическому завершению. Иными словами развитие и само существование общества, капитал осуществлять больше не может. Можно видеть многочисленную и очень говорливую, а то и откровенно злобную критику капитализма, социализма, особенно советского образца, сталинизма и других измов. Что же предлагают критики? Как правило откат на позиции ничем не ограниченной элитарности, избранности «аристократии», её ответственности перед Богом, Церковью, но не как не перед народом. Народ предлагается так и держать в виде стада, толпы, массы. А потом, власть предержащие с удивлением, а может быть и с удовлетворением, видят апатию общества, его тотальное пьянство, наркоманию, моральную и социальную деградацию.

Другие книги автора Вячеслав Львович

Рынок не на деревенском базаре, а в экономике страны и мира, это скорее жест отчаяния, жест беспомощности руководства страны перед лицом хозяйственного хаоса, властной и политической неразберихи. Это отчаянная попытка обанкротившихся в экономическом, властном, политическом смыслах руководства стран и народов. На Западе, в самом общем смысле этого слова, реального свободного, «либерального» рынка никогда не было и быть не могло. Либеральный рынок, сначала в Англии, потом континентальной Европе, в северной Америке всегда был жестко и чётко зарегулирован. Всем другим странам и народам рынок предлагался для разрушения традиционных или вновь создаваемых типов экономик. Экономик не рыночных, основанных совершенно на других принципах. Если с традиционным укладом всё более или менее ясно – он должен был уйти с патриархальным аграрным обществом, то с новейшими структурами, не всё так очевидно. Советский тип экономики и хозяйствования имел все шансы на победу, если бы советской, а затем и русской экономикой не управляли бухгалтера. Хороший, подчёркиваю – хороший бухгалтер, по другому думает. Он думает в цифрах, в бухгалтерских терминах. Каким бы хорошим человеком он не был, каким бы не был патриотом (хотя мне очень сложно представить себе патриота-бухгалтера), он не может думать иначе. У него всё должно быть выражено в цифрах. То, что нельзя выразить в цифрах для него, как бы не существует или, во всяком случае, не существенно. Для него рынок естественен. Именно поэтому экономика СССР не превратилась в новейшую систему хозяйствования, а стала помесью бульдожки с носорожкой.

Общество должно быть надлежащим образом структурировано. Только в этом случае оно сможет нормально функционировать и только в этом случае счастье людей будет не случайно, а системно.

По мере своего развития человечество вырабатывало различные системы социального построения. Имеется в виду последние десять столетий документально подтверждённых или достоверно реконструированных исторических последовательностей. Гипотетические, расчётные и смоделированные исторические варианты здесь рассматриваться не будут. Рассмотрим эволюцию человечества от досоциального состояния к трём разделам элитарного общественного устройства и соответствующие этим ступеням религиозных систем. Кроме исторических и псевдоисторических параллелей к рассмотрению можно принять ныне существующие социально-религиозные системы.

Рассеянные по миру, лишенные всех прав, собственности и тем более власти, потомки жреческой и военной каст старого мира – будущие евреи, вынуждены влачить жалкое существование в течении почти тысячи лет. Основная масса семитских племён, приняла новую религиозную идею, так называемое христианство в единственном варианте, представленном в то время. Однако в 14-м веке произошёл раскол на две ветви – западное направление, получившее в последствии центр в италийском Риме и восточное, с прежним, некогда едином центром в Новом Городе. Вскоре основная масса семитов выделили собственный вариант православия – ислам. Это могло происходить благодаря мутациям в христианской религиозной доктрине на западе Европы, а потом и на востоке. Последний оплот старой православной идеи рухнул, с приходом к власти в России прозападно ориентированной династии Романовых.

Состав Совета.

Первый – глава Совета, выполняет роль говорителя. Ни за что не отвечает и ни на что не влияет. Наименее значимая фигура в Совете.

Второй – курирует Северную Америку. Наиболее значимый по авторитету и влиянию, после пятого. Отвечает за проведение согласованной политики в правительственных кругах США и, через них, в Канаде.

Третий – курирует Западную и Восточную Европу. Отвечает за согласованный курс Запада, способствует внутреннему развалу и деградации стран Восточной Европы.

Признаки антинародных государственных систем можно свести к нескольким блокам. Каждый блок самодостаточен. Иными словами, единственный признак свидетельствует о том, что данная государственная система не служит народному благу, а значит, не служит благу государства. Все причитания о том, что народ глуп, туп и пьян, нуждается в мудрых или не очень руководителях и поводырях, не более чем самооправдание насильника в собственных глазах. Современная система мира построена на лжи и обмане. Именно мошенники, для того, чтобы прийти к власти разработали современную демократическую систему. Сам принцип «демократизма», с доминантой «свободы» и является главным признаком антинародных режимов. Замечу, что принципы «равенства» и «братства» уже демагогами отринуты. Итак….

В постордынский период Европа, особенно северная и западные её части попала в своеобразные экономические, политические и социальные тиски. Для того уровня аграрных возможностей дико перенаселённая, с неясным политическим будущем, она встала перед вопросом выживания. После ухода Орды из политической жизни Европы, началось спонтанное государственное строительство. Внутреннее развитие испытывало серьёзные трудности, привычные торговые и транспортные потоки оказались прерванными. Сельское хозяйство и кустарные мастерские не в состоянии обеспечивать нужды населения. Ремесленники не обладали опытом и способностями. Резкий отток золота и серебра на Восток поставил торговлю Европы на грань исчезновения. Просто не стало универсального денежного эквивалента, а бартер не мог служить серьёзным средством обмена. Несмотря на зачаточность рыночных отношений, обнищание грозило тотальным голодом. Обнищание аристократических родов, войны, голод, мор и эпидемии стали обыденным делом в то время. Европа фактически находилась в экономической блокаде. Попытки вырваться из нее привели к великим географическим открытиям. Но ещё до них, сначала на севере Италии, потом во Франции, Швейцарии, Англии, а затем по всей Европе был отменён запрет на ссудных процент, ранее категорически запрещённый как светскими властями, так и религией. С этого момента и начался научно-технический прогресс. Он шел быстрее там, где засилье церкви было менимально, но и диктат церкви оставался только там, где к этому были экономические и политические предпосылки, то есть в районах относительно благополучных. Золотой шок, случившейся после перекачки золота и серебра из Нового Света, на века замедлил развитие капиталистический отношений южной Европы, практически остановил там технический прогресс. Как следствие, там долго сохранялась доминирующее влияние церкви, в основном рухнувшее на севере и западе.

Научно-технический прогресс явился важным элементом и необходимым условием Западного Проекта. Без него невозможно себе представить осуществление тотального доминирования в мире, а следовательно, распространения, так называемого «свободного» рынка. Без подавляющего технического и организационного превосходства, Запад не смог бы распространять своё влияние дальше своей небольшой территории и собственного маленького населения. Предел роста и предел существования этого типа системы был бы достигнут к началу 19-го века, после чего, неизбежно последовал бы крах системы и отказ от ссудного процента. Это в лучшем случае. Скорее же, крах мог произойти сразу. Без научно-технической революции у ссудного процента не было шансов на существование. И наоборот, ссудный процент подстёгивал научно-технический прогресс, направляя его ко всё более расточительному, ко всё более экстенсивному использованию природных и людских ресурсов.

Популярные книги в жанре Публицистика

Эммануил Менделевич

Исторические и социальные взгляды Ивана Ефремова

Творчество Ивана Ефремова пользуется большой популярностью у советских читателей - настолько большой, что его взгляды оказали влияние на множество людей, так что эти взгляды стали социальным явлением. Бурная, почти единодушная поддержка критики тоже сыграла свою роль. Миллионные тиражи изданий обеспечили лёгкий доступ к идеям Ефремова, способствовали их популяризации. Каковы же эти взгляды? Каково их отношение к действительности? Какова их социальная роль? Вот вопросы, на которые я хочу ответить.

Б. В. Михайловский

Максим Горький

Горький Максим (псевдоним; настоящее имя и фамилия Алексей Максимович Пешков) [16(28).3.1868, Нижний Новгород, ныне г. Горький, - 18.6.1936, Горки, под Москвой], русский советский писатель, основоположник литературы социалистического реализма, родоначальник советской литературы. Отец Г. столяр-краснодеревец М. С. Пешков, мать - В. В. Каширина, дочь владельца красильни. Рано потеряв отца, Г. подростком начал тяжёлую жизнь "в людях". Работал грузчиком, пекарем. Занимался самообразованием. Участвовал в нелегальных народнических кружках, вёл пропаганду среди рабочих и крестьян. После ареста в 1889 находился под надзором полиции. В 1888-89 и 1891-92 странствовал по России.

Владимир Набоков

[Памяти А. О. Фондаминской]

В октябре 1932 года я приехал на месяц в Париж. Илью Исидоровича я уже несколько лет как знал; с Амалией же Осиповной встречался впервые. Есть редкие люди, которые входят в нашу жизнь так просто и свободно, с такой улыбкой1, точно место для них уготовлено уже очень давно, - и отныне невозможно представить себе, что вчера мы были незнакомы: все прошлое как бы поднимается сразу до уровня мгновенья встречи и затем, вновь отливая, уносит с собой, к себе, тень живого образа, мешает его с тенями действительно бывшей и минувшей жизни, так что получается, что ради одного этого человека (по самому своему существу, априори, родного нам) создается некое подставное время, объясняющее задним числом чувство естественнейшей близости, прочной нежности, испытанной теплоты, которое при таких встречах охватывает нас. Вот какова была атмосфера моего знакомства с Амалией Осиповной. Накануне, помнится, я впервые побывал на Rue Chernoviz2, Амалию Осиповну не застал и, беседуя с И. И., любовался ее сиамским котом. Темно-бежевый, с более бледными оттенками у сгибов, с шоколадными лапами и таким же хвостом (сравнительно коротким и толстоватым, что, в соединении с мастью бобриковой шерсти, придавало его крупу нечто кенгуровое), он неизвестно на что глядел прозрачными глазами, до краев налитыми сафирной водой, - и эта диковинная лазурь, да немота, да таинственная осмотрительность движений, делали из него и впрямь священного, храмового зверя. О нем-то мы, вероятно, прежде всего и заговорили с Амалией Осиповой. Лицо ее сияло приветом, умная улыбка скользила по губам, глаза были внимательны и молоды, грациозный голос ласков и тих. Что-то было бесконечно трогательное в ее темном платье, в ее маленьком росте, в легчайшей поступи. Как все приезжие в незнакомом городе, я жадно пользовался чужими телефонами, - попросил и теперь позволение позвонить, а когда опять сел чайному столу, Амалия Осиповна, молча и без лукавства, протянула мне письмо, которое я никак не полагал могло быть у нее, - мое письмо к Степуну, однажды попросившего меня просмотреть английский перевод его "Переслегина", перевод, показавшийся мне неточным, - а так как одной из двух переводчиц являлась Амалия Осиповна, то Федор Августович3 и передал ей письмо с моим нелестным отзывом, сказав ей, по-видимому, что мне неизвестно, кто делал перевод. Этот поворот разговора сразу вывел его на простор веселой откровенности, причем выяснилось, что Амалия Осиповна тонкая ценительница того, что можно назвать искусством гафф. Мы обсудили с ней те, которые я в русском Париже уже успел совершить - по рассеянности, по отсутствию житейского чутья, - и просто так - здорово живешь. Между тем к коту опустилось, подобно полной луне, блюдечко с молоком, которое он стал лакать, соблюдая дактилический ритм. И он, и вся обстановка квартиры - все предметы - от письменного прибора Амалии Осиповны до большого мата у дверей, под которым русские парижане доверчиво прячут ключ, - все носило неуловимую, но несомненную печать доброты и душевности, которой отличаются вещи в доме у людей лучистых, щедрых на свои лучи. С прозрачнейшей - до дна - душевной добротой сочеталась у Амалии Осиповны нежность к миру, - любовь к "своенравным прозваньям" (как выразился Баратынский), стремление особенным, собственным образом все заново именовать в мире, - словно она верила - и может быть не зря - что улучшением имени можно улучшить его носителя.

Владимир Николаевич Орлов

"Сильная вещь - поэзия"

1

Марина Цветаева - писатель большой и разносторонний. Постепенно мы, узнаем Цветаеву-поэта. Нам придется еще познакомиться с Цветаевой-прозаиком, художником не менее замечательным.

Впрочем, творческая личность Цветаевой нерасчленима, как всегда у большого художника. Поэтому, в частности, столь естественно, органично соединение под одной обложкой стихов и прозы Цветаевой, в которых она говорит о Пушкине. Все вместе это составляет некое идейно-художественное единство, целостный сплав глубоких мыслей и тонких наблюдений.

Леонид Переверзев

Дюк Эллингтон: Hot & Sweet

(надежда на разрешение оппозиций)

Вербальная импровизация Леонида Перверзева на эллингтоновские темы в Союзе

Российских Литераторов, конец апреля 1999 г.

Дорогие друзья, приглашенный на ваше заседание, я не готовил заранее никакого специального доклада. В лучшем случае собирался кратко напомнить присутствующим здесь членам Союза российских литераторов о том, что величайший музыкант джаза, чье имя и память мы в эти дни чествуем, был также и замечательным, хотя и крайне недооцененным мастером пера, причем в сразу в нескольких жанрах. Но сейчас мое намерение переменилось, и мне надо объяснить причину. Прослушав за минувшие две недели выступления коллег - участников двух конференций, устроенных в Москве и Санкт-Петербурге по случаю столетия со дня рождения Дюка Эллингтона, а зодно написав и (частично) произнеся два моих собственных о нем доклада, я с немалой радостью обнаружил: оказывается, и в Эллингтоне и вообще в джазе я разбирался куда хуже, чем сам об этом прежде думал. Почему с радостью? Ну, во-первых потому, что открыл в Дюке для себя дополнительные источники эстетического, как принято говорить, познания и наслаждения. Во-вторых, приятно все-таки убедиться, что процесс обызвествления мозговых извилин, миэлинизации нейронов, де-сенсибилизации синапсов и прочего иссушающего и черствящего душу, еще не полностью завершен и даже, быть может, оставляет и на отпущенное мне будущее какую-то тень надежды. То есть до сих пор (до двух этих конференций и до написания и прочтения своих докладов), я слышал музыку Эллингтона и понимал его творчество с очень большими упущениями, с зияющими пробелами, не улавливая и не воспринимая многого из того, что теперь предстает передо мною гораздо ярче и полнее, а то и буквально впервые. И вот после недавно прошедших эллингтоновских событий я, как мне кажется, стал заметно больше слышать в его произведениях и лучше понимать его персональное величие, как джазового гения. А заодно и безмерное значение того, что он дал не только джазу, но и мировой музыке и вообще культуре в целом. Заслуга, конечно, принадлежит целиком Эллингтону, побуждающему возвращаться к тому, что им было создано, и что, конечно, в очень большой степени останется навсегда живой музыкой. Так случилось для меня и сегодня благодаря вступительному слову Алексея Николаевича Баташева. Он говорил о разоблачении и преодолении с помощью музыки Эллингтона той идеологизированной и политизированной концепции джаза, которая была изобретена американскими коммунистами двадцатых годов со ссылкой на Ленина, а потом подхвачена и много десятилетий вбиваема нам в голову официальной советской критикой и публицистикой. Джаз - действительно очень сложный, многокомпонентный и, конечно же, внутренне противоречивый музыкальный и социо-культурный феномен интересовал их тогда исключительно в целях партийной пропаганды. Согласно ленинскому учению о "двух культурах", они абсолютно произвольно расчленили его на "пролетарский" hot и "буржуазный" sweet, объявив их непримиримыми противниками и классовыми врагами. То, как Алексей Николаевич в наши дни по-новому высветил эту дилемму и начал ее художественно-практически решать путем соответствующей организации концертно-просветительного репертуара, дает неожиданно богатую пищу уму. Лично меня оно заставило вот прямо здесь и сейчас задуматься еще об одной грани моих отношений с Эллингтоном, или, правильнее сказать, о еще одном направлении его (Дюка) влияния на мои мысли о джазе. Мне ужасно хочется немедленно поделиться ими с вами, но заранее прошу простить их полную а-системность, беспорядочность, абсолютную субъективность, неизбежное старческое недержание речи и множество автобиографических ссылок отступлений и ссылок, которые послужат для меня хоть каким-то структурирующим подспорьем и эволюционно-смысловыми вехами.

Н. С. Петровский

ПОСЛЕСЛОВИЕ

(В настоящем послесловии объединены предисловия Н. С. Петровского к книгам Э. Херинг "Служанка фараонов" и "Ваятель фараона", вышедшим в издательстве "Наука" в 1968 и 1971 гг.)

Элизабет Херинг - известный литератор. Среди ее книг можно найти литературные изложения скандинавских саг и старых немецких сказок, научно-популярную книгу, написанную в соавторстве с В. Херингом, об истории развития письма и дешифровке различных систем письменности, которая за короткий срок выдержала два издания, и несколько художественных произведений на сюжеты из древней и средневековой жизни. Следуя традиции немецкой историко-художественной литературы, традиции, развитие которой связано с именем Г. Эберса, выдающегося египтолога и романиста прошлого века, Э. Херинг написала также два романа из древнеегипетской жизни: "Служанка фараонов" и "Ваятель фараона".

Алексей Феофилактович Писемский

Избранные письма

{1} - Так обозначены ссылки на примечания соответствующей страницы.

А.Н.ОСТРОВСКОМУ

[7 апреля 1850 г., г.Кострома].

Достопочтенный наш автор "Банкрута"{566}!

Если Вы хоть немного помните вашего старого знакомца Писемского, которому доставили столько удовольствия чтением еще в рукописи вашей комедии, то можете себе представить, с каким истинным наслаждением прочитал я ваше произведение, вполне законченное. Впечатление, произведенное вашим "Банкрутом" на меня, столь сильно, что я тотчас же решил писать к Вам и высказать нелицеприятно все то, что чувствовал и думал при чтении вашей комедии: основная идея ее развита вполне - необразованность, а вследствие ее совершенное отсутствие всех нравственных правил и самый грубый эгоизм резко обнаруживается в каждом лице и все события пьесы условливаются тем же бесчестным эгоизмом, т.е. замыслом и исполнением ложного банкрутства. Ваш глубокой юмор, столь знакомый мне, проглядывает в каждом монологе. Драматическая сцена посаженного в яму банкрута в доме его детей, которые грубо отказываются платить за него, превосходна по идее и по выполнению. Искусный актер в этом месте может заставить плакать и смеяться. Самое окончание, где подьячий, обманутый тем же Подхалюзиным, инстинктивно сознавая свое бессилие перед официально утвердившимся тем же подлецом Подхалюзиным, старается хоть перед театральной публикой оконфузить его, продумано весьма удачно. Вот Вам то, что я чувствовал и мыслил при первом чтении вашей пьесы; но потом я стал вглядываться внимательнее в каждую сцену и в каждый характер: Липочка в 1-м своем монологе слишком верно и резко знакомит с самой собою; сцена ее с матерью ведена весьма искусно, бестолково, как и должны быть сцены подобных полудур; одно только: зачем Вы мать заставили бегать за танцующей дочкою? Мне кажется, это не совсем верно: старуха могла удивиться, жалеть на дочь, бранить ее, но не бегая. Вы, конечно, имели в виду театральную сцену и зрящий на нее партер. Бестолково-многоречивая и, вероятно, хлебнувшая достаточно пива Фоминишна очень верна. Про Устинью Наумовну и говорить нечего, - я очень хорошо помню этот глубоко сознанный Вами тип из ваших рассказов. Ее поговорки: "серебряный", "жемчужный", "брильянтовой" как нельзя лучше обрисовывают эту подлянку. Рисположенский - и этот тип я помню в лице безместных титюлерных советников, стоящих обыкновенно у Иверских ворот, и столь любезных сердцу купеческому адвокатов, великолепно описывающих в каждом прошении все доблестные качества своего клиента и неимоверное количество детей. В том месте, где Рисположенский отказывается пить вино, а просит заменить его водкою, он обрисовывает всю его многопутную, грязную жизнь, приучившую его наперекор чувству вкуса исключительно к одной только водке. Главное лицо пьесы Большов, а за ним Подхалюзин, оба они похожи друг на друга. Один подлец старый, а другой подлец молодой. Старость одурила Большова, затемнила его плутовские очи, и он дался в обман одному, думая обмануть и удачно обманывая прежде 100 людей. Сколько припомню, у вас был монолог Большова, в котором высказывал он свой план, но в печати его нет; а жаль: мне кажется, он еще яснее мог бы обозначить личность банкрута, высказав его задушевные мысли, и, кроме того, уяснил бы самые события пьесы. Но как бы то ни было, кладя на сердце руку, говорю я: Ваш "Банкрут" - купеческое "Горе от ума", или, точнее сказать: купеческие "Мертвые души".

А. Покровский

Представляю для ознакомления и осмысления уважаемыми подписчиками Овсов произведение редкого жанра манифестЪ Александра Покровского. Hу вы в курсе.

Hаша программа. Манифест Антикащенитов.

М А H И Ф Е С Т

А H Т И К А Щ Е H И З М А

(с дополнениями).

Все мы - участники сети ФИДО. Hемногие из нас помнят те романтические золотые времена, когда узлы сети можно было пересчитать по пальцам, а в сети царили дружба, взаимопомощь и взаимопонимание. Так было не всегда, но так было. С тех пор многое изменилось, сеть разрасталась, приходили новые люди. Романтический ореол постепенно исчезал, вместе с ним из ФИДО уходили Первые. Сейчас в сети остались лишь маленькие островки-эхи, где сохранился старый дух ФИДО, их так же мало, как и по-настоящему добрых, умных и честных людей.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Перри Мейсон в очередной раз должен окунуться с головой в хитросплетения судов и судеб. Ему придется покопаться в прошлом жены клиента.

Перри Мейсон в очередной раз должен окунуться с головой в хитросплетения судов и судеб. Ему придется успокоить женщину, случайно узнавшую о второй семье мужа своей подруги.

В романе показывается агрессивная, милитаристская сущность бундесвера — армии реванша.

Главный герой романа рядовой Йохен Шпербер не в состоянии вынести бесцельной казарменной муштры и систематических издевательств командиров, атмосферы подозрительности и шпионажа.

Историко-революционная трилогия видного казахского прозаика Абдижамила Нурпеисова «Кровь и пот» охватывает события, происходившие в Казахстане во время первой мировой войны и гражданской войны 1918–1920 гг.

Автор рассказывает о нелегкой жизни рыбаков-казахов на берегу Аральского моря, о беспощадной эксплуатации их труда. Назревающие социальные конфликты вылились в открытую борьбу русского пролетариата и казахских бедняков за установление Советской власти. Терпит крушение мир социальной несправедливости и угнетения.

Прозу Нурпеисова отличает широта обобщений, яркость самобытных национальных характеров, тонкость психологического анализа.

Трилогия «Кровь и пот» удостоена Государственной премии СССР за 1974 год.