Смешная русская история (статьи)

Хазары

Введение. От Ренана к Кёстлеру

Впервые с фантастическим государством хазар – Хазарским каганатом я столкнулся в поисках истоков «Загадочной русской души на фоне мировой истории». Так называется моя книга. Дело в том, что с хазарами связаны самые темные страницы русской истории. Но я как–то внутренне чувствовал, что и русское дворянство, да и сами первые русские князья как–то связаны с этими таинственными хазарами. Особенно, если учесть, что монголо–татарское завоевание Руси никак не могло миновать хазар, они на их пути стояли, хотя и «исчезли» к этому моменту.

Другие книги автора Борис Прокопьевич Синюков

Основа человеческой цивилизации – разум. Поэтому цивилизацию надо изучать, начиная с интеллекта растений, ибо уже растения умеют обманывать насекомых. И уже у насекомых, самых древних обитателей Земли, есть все признаки людской цивилизации, такие как социум, ответственность, самопожертвование и взаимопомощь, граничащие с крайним эгоизмом, моногамная семья и многобрачие, забота о потомстве и беззаботность, и даже при необходимости – полноценный трансвестизм. Другими словами, у человечества нет ничего нового, ибо даже приспособляемость к неизбежной окружающей среде у насекомых – выше. Теплокровность и даже млекопитание ничего нового не прибавило, ибо даже у муравьев и птиц есть склонность к рабству и даже сами рабы. А изобретательность я уже отметил на растениях и насекомых.

Утраченное звено истории

Введение

Когда, под старость, я решил все–таки узнать, как же получилась «загадочная русская душа», мне пришлось изучить насколько это возможно мировую историю. В процессе этого изучения я все время ловил себя на двух мыслях, главной и производной от главной. Начну с производной:

1. Традиционная история на основе традиционной же хронологии написана, как матрешка русская, сборно–разборная, сделана, одна в другую входит: снимаешь верхнюю, а там еще матрешка, и так почти до бесконечности, все ловко и складно. Когда я познакомился с так называемой новой хронологией, с которой сразу же согласился и чем больше в нее углублялся, тем все более с ней соглашался, у меня вдруг с «матрешками» стали происходить чудеса. Они перестали входить друг в друга. У них появились какие–то углы и выступы, которые не позволяли подобрать ни одной пары, чтобы они подходили друг к другу. Все составляющие забавный русский комплекс матрешки стали независимы друг от друга как гальки на сочинском пляже.

Свидание со вторым «основоположником» Энгельсом

Эту статью я пишу вынужденно. Дело в том, что в своей книге «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории» мне пришлось рассматривать кучу специфических вопросов, в том числе и происхождение, становление и развитие народов и этнических групп, включая сюда семейные и групповые сексуальные отношения, стыд и совесть, магию и религию, и само собой разумеется, государство. Государство у меня получилось основывающимся на религии, а религия – это насильственная идеология, ничем не отличающаяся от идеологии фашизма, коммунизма и воинствующего, принудительного интернационализма. Разумеется, я знал о работе Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства», кто же не знает этого труда «основоположника», если он получил высшее образование при коммунистах? Но мне эта работа Энгельса показалась настолько тупой и тенденциозной, наподобие результата спора между мужем и женой: «стрижено или брито» из «бородатого» анекдота, что я почел нужным начать свои исследования с Фрэзера и Фрейда, ибо они собрали все, что до них было известно по этому вопросу, исключая труд Фридриха Энгельса, хотя он и написал свою работу раньше их. Я пропустил энгельсовский труд еще и потому, что он написал не про свои исследования, а «пропагандировал» своим трудом труд Льюиса Г. Моргана, заострив его по своему усмотрению, естественно, в сторону неизбежности победы коммунизма. У Энгельса даже подзаголовок есть: «В связи с исследованиями Льюиса Г. Моргана». А Моргана, в свою очередь, читал Фрейд, а я – Фрейда. Поэтому компилятор Энгельс мне и не потребовался.

Глубина истории

Функция каменного топора: расколоть, расщепить, размозжить чего-либо. Принцип его действия: динамичный удар, который эффективнее статического надавливания. Техническое решение, оно же конструкция, всем известно: привязать продолговатый, заостренный камень веревкой крест на крест к палке. Но и это до предела, кажется, примитивное орудие - лишь следствие совершенствования принципа действия, удара. Удар вместо надавливания - вот где исток каменного топора, но не с топора он начался. Он начался, грубо говоря, от попытки расколоть орех и дошел до раскалывания черепов, а потом и до отсечения голов, когда лезвие как следует наточили.

Каждой Песчинке Пляжа о Национальной Идее

(Наглядная философия насчет Суда)

 

1. Ситуация

 

К Валунам, Галькам народа обращаться бессмысленно, они – себе на уме, и мечтают только лишь о том, чтобы перехватить действующую власть в свои столь же грязные руки. Я имею в виду лидеров и состав всяческих политических партий и движений. Ибо все они прельщают Песчинки народа коробом всякой непонятной Песчинкам ерунды, примерно одинаковой, и не говорят главного, от чего песчинкам народа станет хорошо. Ибо любой власти, начиная от самого Рюрика и по сегодняшний день, не надо, чтоб народу было хорошо. Так как хорошо ему будет лишь тогда когда он перестанет бояться свою власть как Черта, бандита и Бога.

 

Аркаим – «Сколько поэзии! Где проза?»

 

Один великий человек, измученный поэтическими финтифлюшками, прикрасами и выдумками, воскликнул именно то, что в заголовке. Поэзия, так уж вышло, может все: сумасшедшие гиперболы, совершенно сказочные превращения, явь и сон – напополам. Но еще задолго до нашей эры поэты все эти штучки довели до такого с ног сшибательного предела, что новой поросли поэтов потребовалось уже выпрыгивать из самих себя, например, как ранний Гоголь или «переимчивый Княжнин». Но это же – цветочки, а ягодок столько народилось, и всякая гиперболизирует, спит наяву, летает, загребая воздух руками…, что склонный к глубочайшей рациональности, умеренности в финтифлюшках, а главное – к незамутненной логике, наш великан мысли и пера воскликнул: «Сколько поэзии! Где проза?»

 

История Западной Европы – комплексно и кратко

 

Введение

 

Истории Западной Европы я посвятил несколько статей (в папке «Дополнительные доказательства моей теории»), но каждая из этих статей касалась отдельного, локального исторического момента, в основном, так сказать – поворотного исторического этапа. В результате образовалась мозаика, но не как само свойство мозаики, набранной из отдельных разноцветных стекляшек, а – как дряхлая мозаика, половина стекляшек из которой оказалась на полу и задолго до нашей эры подчистую выметена в мусор заботливыми смотрителями. Так что из целостной картины видна, где нога, где – рука, где – пол–лика, а в некоторых местах вообще – кусок платья.  

Дополнительные доказательства моей теории

Так откуда у нас взялись варяги?

   Норманнская теория немецкого теоретика русской истории Миллера считается признанной, особенно русской властью. Отчего и в школе нас учат именно по ней. Про то, как именно нашел Петр I в Кенигсбергской библиотеке «радзивилловскую» летопись нашего историка Нестора я уже писал не один раз. Здесь же только заявляю, что это невообразимая чушь, вранье и подделка. Для этой статьи — это голые слова, хотя они и доказаны в соответствующем месте. Для этой статьи у меня есть новые доказательства, ранее не представлявшиеся.

Популярные книги в жанре Публицистика

Руководитель католической партии во Франции, видный публицист и оратор-парламентарий, граф Монталамбер пользовался симпатиями в либеральных кругах русского общества: в положительной оценке его книги «О политической будущности Англии» (1855) сошлись западники и славянофилы. В противоположность либеральной публицистике, Добролюбов, подчеркивая, что поведение французского правительства вполне соответствует природе режима, направляет острие своей критики против тех, кто, боясь народа, хочет соединить «свободу» и «порядок», тем самым способствуя утверждению деспотизма. Политическая деятельность Монталамбера, являющаяся олицетворением такой близорукости и непоследовательности, послужила Добролюбову своеобразной моделью для рассмотрения явления либерализма.

Статья Добролюбова – одно из первых обращений русской революционной демократии к опыту европейского утопического социализма. Она, несомненно, дала толчок к дальнейшему развитию социалистического учения. Источником биографических сведений Добролюбову послужил очерк «Роберт Оуэн» французского писателя Луи Рейбо. Добролюбов критически отнесся к основной тенденции книги – к опровержению утопического социализма с позиций буржуазии, к идеям примирения с обстоятельствами, послушания и терпения. Тенденция добролюбовской статьи – прямо противоположная. Биография Оуэна для Добролюбова – великолепная возможность для пропаганды и воспитания социально активного человека. Поэтому личность Оуэна с ее могучим творческим и волевым потенциалом, беззаветно отданным улучшению жизни трудящихся, оказалась в центре внимания русского критика.

ШЕЛЛЕР, Александр Константинович, псевдоним — А. Михайлов (30.VII(11.VIII).1838, Петербург — 21.XI(4.XII). 1900, там же) — прозаик, поэт. Отец — родом из эстонских крестьян, был театральным оркестрантом, затем придворным служителем. Мать — из обедневшего аристократического рода.

Ш. вошел в историю русской литературы как достаточно скромный в своих идейно-эстетических возможностях труженик-литератор, подвижник-публицист, пользовавшийся тем не менее горячей симпатией и признательностью современного ему массового демократического читателя России. Декларативность, книжность, схематизм, откровенное морализаторство предопределили резкое снижение интереса к романам и повестям Ш. в XX в.

«…Есть два рода людей, у нас и везде: одни верят силе и легким успехам добра, радуются намерением его как делом, и – мимо всех возможных или необходимых препятствий – летят мыслию к счастливому исполнению плана; другие трясут головою при всякой новой идее человеколюбия тотчас находят невозможности, с удивительною методою разделяют их на классы и статьи, улыбаются и заключают обыкновенным припевом лениваго ума: как ни мудри, а все будет по старому! В доказательство нашего беспристрастия согласимся, что первые не редко обманываются; согласимся даже, что вторые чаще бывают правы: но скажем и то, что люди не успели бы ни в чем хорошем и благородном, если бы все имели такой образ мыслей…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«…Прежде в иностранных газетах писали только о наших победах и завоеваниях: ныне пишут о новых успехах просвещения и литературы в России. Первое славнее, второе утешительнее для миролюбивых друзей человечества.

Нашим авторам должно быть приятно, что их имена и творения делаются известными в чужих землях и что они получают таким образом право гражданства в Европейской Республике Литераторов…»

«…1802 Год был мирный для Европы, но важный своими великими государственными феноменами. <…> Главный исторический характер нашего времени, Наполеон Бонапарте, в течение сего года вышел из сомнительных теней надежды и страха и явился в полном свете истины, к стыду романических голов, которые в наше время мечтали о Тимолеонах. Наполеон лучше их знает дым славы…»

«Дорогой Андрей! Статья твоя в прошлом No нашего журнала („Апокалипсис в русской поэзии“), обличая, должно быть, по справедливости, мою „Музу“ в том, что она – „Великая Блудница на багряном звере“, в то же время оказывает мне такую честь, которую я, по совести, принять не могу и от которой должен отказаться…»

«Было часов 7 вечера, когда мы выехали за Серпуховскую заставу. Мы ехали на автомобиле, я и Ив. Ив. Попов, как делегаты московского Литературно-художественного кружка; с нами ехал сын И. И. Попова, студент.

За заставой сначала – предместье с низенькими домами, потом черная, ночная даль с квадратными силуэтами фабрик на горизонте, похожих на шахматные доски, разрисованные огнями…»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В 1791 году А. И. Мусин–Пушкин был назначен обер–прокурором Святейшего Синода. В том же году, 11 августа, Екатериной II был издан указ, по которому Синоду разрешалось собрать и изъять из монастырских архивов и библиотек рукописи, представляющие интерес для русской истории.

Этим занялся А. И. Мусин–Пушкин. Не позже 1792 года (точная дата не установлена) он приобретает сборник XVI века, в котором обнаруживается список «Слова о полку Игореве».

Студентам гуманитарных факультетов

 

К середине 19 века все идеи о происхождении языка были высказаны. В 1866 году Парижское лингвистическое общество внесло в свой устав пункт, который, в частности, гласил, что Общество не принимает для рассмотрения работ о происхождении языка. В 1873 году президент Лондонского филологического общества А.Эллис писал: «Я считаю, что подобные вопросы (о генезисе языка) не относятся к собственно филологическим. Мы должны изучать то, что есть…»

Книга профессора Казанской Духовной Академии, доктора богословия Юнгерова Павла Александровича «Общее историко-критическое введение в священные ветхозаветные книги» является итогом более чем тридцатилетней научно-исследовательской работы автора на кафедре Священного Писания Ветхого Завета (кон. 1880-х гг. — 1910 — год последнего авторского издания «Общего введения»). Объединяя в себе все лучшие достижения современной ему западной библеистики с выверенностью православного подхода, труд П. А. Юнгерова представляет систематическое изложение круга общих исагогических вопросов: о ветхозаветном каноне, священном тексте и переводах ветхозаветных книг. Исторический метод изложения этих вопросов позволяет проследить различные этапы формирования языка священной ветхозаветной письменности, ее канона, историю и взаимовлияние позднейших переводов. Во втором издании (1910 г.) в «Общем введении» автором добавлен раздел по Истории толкования ветхозаветных книг, представляющий особый интерес, ввиду малой разработанности этого вопроса, как вводное и библиографическое пособие к изучению ветхозаветной экзегетики.

В данном издании текст приводится по современной орфографии, с незначительными изменениями авторского синтаксиса в нескольких местах, где это требовалось современными правилами

Книга профессора Казанской Духовной Академии, доктора богословия Юнгерова Павла Александровича «Общее историко-критическое введение в священные ветхозаветные книги» является итогом более чем тридцатилетней научно-исследовательской работы автора на кафедре Священного Писания Ветхого Завета (кон. 1880-х гг. — 1910 — год последнего авторского издания «Общего введения»). Объединяя в себе все лучшие достижения современной ему западной библеистики с выверенностью православного подхода, труд П. А. Юнгерова представляет систематическое изложение круга общих исагогических вопросов: о ветхозаветном каноне, священном тексте и переводах ветхозаветных книг. Исторический метод изложения этих вопросов позволяет проследить различные этапы формирования языка священной ветхозаветной письменности, ее канона, историю и взаимовлияние позднейших переводов. Во втором издании (1910 г.) в «Общем введении» автором добавлен раздел по Истории толкования ветхозаветных книг, представляющий особый интерес, ввиду малой разработанности этого вопроса, как вводное и библиографическое пособие к изучению ветхозаветной экзегетики.

В данном издании текст приводится по современной орфографии, с незначительными изменениями авторского синтаксиса в нескольких местах, где это требовалось современными правилами.