Смерть, о которой ты рассказал

Я не был разочарован, осматривая дом, который купил по объявлению в рекламной газете, вернувшись из Бакумы (Убанги-Шари). Даже наоборот. Впрочем, бывший владелец прислал мне кучу плохо сделанных фотографий, благодаря которым я получил приблизительное представление о его месторасположении. В реальности он оказался даже лучше, чем в моем воображении. На фотографиях был запечатлен двухэтажный белый дом, окруженный небольшим садом, заправочная станция на обочине дороги и маленькая застекленная будка для смены масла. Был даже виден мой предшественник, и, честно говоря, с эстетической точки зрения он не украшал панораму. Это был невысокий мужчина, пузатый и грустный, с обвислыми щеками и взглядом, который, казалось, задавал неразрешимые вопросы. Я с ним никогда не встречался.

Другие книги автора Фредерик Дар

Войдя в кабинет Берюрье, я начинаю тереть моргалы, потому что считаю, что стал жертвой галлюцинации. Да что я! Не просто галлюцинации, а самой галлюцинирующей галлюцинации, отобранной Всемирным конгрессом магов!

Мой почтенный помощник стоит возле окна в одеянии, не подобающем инспектору Секретной службы (на нем резиновые сапоги до бедра, брезентовая куртка и шляпа из того же материала), и соединяет воедино элементы удочки.

Заметив меня, он издает крик, который является чем-то средним между ревом слона и воплем жандарма, у которого волосы на ноге попали в велосипедную цепь.

Честно говоря, ребята, априори, я ничего не имею против телятины. Надо же и коровам иметь детей – это в порядке вещей! Но телятина целый день (и на завтрак, и на обед, и на ужин), телятина в течение двух недель, телятина, слишком или недостаточно поджаренная, может запросто стать сущей мукой, не так ли?

Телятина в виде жаркого, эскалопа, рагу, оссо-буко (итальянское блюдо), фаршированного рулета – такое не приснится даже в кошмарных снах! В конце концов начинаешь ее не переносить.

Он рассматривал меня так долго и так внимательно, что положение становилось неловким для него и совершенно невыносимым для меня.

Это был надменный брюнет лет тридцати с поразительно бледным лицом. Невозможно было точно определить цвет его странных светлых глаз, настолько они были глубоко посажены и пусты, как у некоторых слепых.

В какое-то мгновение меня охватил страх, что он меня узнал. Но это был мимолетный испуг. С моей рожей я был неузнаваем, потому что ее никто никогда не видел, это была совершенно... новая рожа!

Голос был тонким, дрожащим и чуточку хныкающим. Поначалу я решил, что это Пино.

– Алло! Я бы хотел поговорить с комиссаром Сан-Антонио.

– Я слушаю.

– Скажите, господин комиссар, вы ведь учились в лицее Сен-Жермен-ан-Ле, не так ли?

Этот намек на мое блестящее школьное прошлое заставил меня навострить уши.

– Да, а что?

– Это Мопюи, вы меня помните? Я замер. От ностальгической волны из классной комнаты у меня дрогнули ноздри. Морпьон! Добряга Морпьон!

С наступлением лета многие меняют любовниц.

Я предлагаю вам сменить тип детективов, которые вы читаете.

Сто миллионов человек во всем мире уже сделали это.

По крайней мере такой тираж его книг.

«Его», ибо «он» состоит из двух имен. Первое — Фредерик Дар. Родился в 1921-м. Работал журналистом в Лионе. После войны очутился в Париже, где...

...где в 1949-м появился роман никому не известного Сан-Антонио. Так же, Сан-Антонио, звали и героя — комиссара полиции.

Фелиция никогда не присутствовала на подобном празднике, хотя уже не один год я обещал сводить ее на гала-представление полиции 22-го округа. Такие представления – это своего рода экстрасветские события, которые характеризуют парижскую жизнь.

Наконец на сей раз я ухитрился освободиться, и моя славная матушка сшила у своей модистки совершенно замечательное платье с тремя возвышающимися друг над другом воротничками и кружевным жабо, рядом с которым жабо моего приятеля Людовика XIV показалось бы карманным платочком человека, идущего к первому причастию.

В романе французского писателя Фредерика Дарда (р. 1921 г.) необычайно увлекательно описывается расследование, проведенное политическим детективом Сан-Антонио (псевдоним писателя) в Швейцарии. Автор (он же детектив) с риском для жизни раскрывает тайны международной организации торговцев оружием.

Перевод, опубликованный в журнале "Искатель" в 1993 году, в номере 6. Альтернативен "Сан-Антонио в Шотландии".

Популярные книги в жанре Иронический детектив

Детектив Натальи Никольской из серии «Близнецы».

Если всех постояльцев и сотрудников крупного отеля вдруг прохватил жестокий понос - значит, это кому-нибудь нужно. А вот кому именно, должен выяснить частный детектив Владимир Мальков, интеллигентный человек почти без вредных привычек. Если не считать пристрастия к спиртному. Под видом штатного врача отеля он начинает расследование и убеждается, что здесь вообще творится всякая чертовщина. Кроме поноса, народ охватила сексуальная активность и прочие заморочки неизвестного происхождения. И заметьте, на трезвую голову. Но бывалого алкаша не проведешь. Потому как трезвым он практически не бывает. Стало быть, и соображает лучше других. Словом, вскоре ему становится ясно, что дело пахнет массовым гипнозом с применением современной техники.

Уоррен Катл вышел из своей квартиры на Восемьдесят третьей улице и направился в сторону Бродвея. Было ясное прохладное мартовское утро. На углу мистер Катл, как всегда, купил номер «Дейли миррор», вошел в кафе, где обычно завтракал, взял сладкую булочку, чашку кофе и сел за свободный столик, чтобы почитать газету.

Дойдя до третьей страницы, он перестал жевать и отодвинул чашку. Там была статья об убийстве женщины в Центральном парке прошлой ночью. Маргарет Уолдек работала медсестрой в больнице на Пятой авеню. После смены, в полночь, когда она возвращалась через парк домой, кто-то набросился на нее, надругался и нанес множество ножевых ранений в грудь и живот. Это было длинное и достаточно красочное повествование, дополненное жутковатой фотографией. Уоррен Катл прочел статью, взглянул на фотографию… и вспомнил.

Михаил Шаламов родился в 1958 году. Журналист. Участник IV семинара молодых литераторов, пишущих в жанре фантастики и приключений. В 1980 году был победителем международного конкурса научно-фантастических рассказов, объявленного журналом «Техника — молодежи» и аналогичными изданиями нескольких социалистических стран.

Фантастические рассказы Шаламова опубликованы в журналах «Техника — молодежи», «Изобретатель и рационализатор», «Искатель», «Космос» (НРБ), в газете «Литературная Россия», в сборниках «Фантастика-82», «Литературное Прикамье», «Поиск-87».

Первая книга прозы молодого автора соединяет черты современной молодежной повести и пародии на масскультуру.

– Итак, – начал Лебнер, – вы по-прежнему видите этот сон.

– Каждую ночь.

– И всегда одно и то же? Может, вы еще раз перескажите мне ваш сон.

– О, Господи, – выдохнул Хэкетт. – Сон тот же самый. Мне звонят, говорят, что я должен ехать на машине в Кливленд, я еду, потом возвращаюсь. Конец сна. Какой смысл в том, что, приходя к вам, я всякий раз повторяю одно и то же? Или вы сразу забываете мой сон?

– Любопытная мысль, – отметил Лебнер. – Почему вы предположили, что я забываю ваш сон?

Шарль Эксбрая наряду с Ж. Сименоном, С.-А. Стееманом и Л. Тома является крупнейшим мастером детектива во французской литературе XX века. Опубликовав более сотни романов, он добился общеевропейской, а к началу 70-х годов и всемирной популярности. Прозу Эксбрая отличают мастерски выстроенный сюжет, в основе которого обычно лежит кошмарное преступление, неожиданные повороты событий, зловещая атмосфера тайны, раскрывающейся лишь на последних страницах. Книги Эксбрая написаны прекрасным прозрачным языком, с истинно французским вкусом и юмором.

Один из трех рассказов, примыкающих к циклу о Берни Роденбарре.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Хотя я и люблю крупные габариты, но уж особо чрезвычайных чувств к великаншам не испытываю. Особенно после той истории, которая случилась у меня с одной из таких.

Фамилия бабенки была Ланкофуйе, она была дочерью кузины Альфреда, моего приятеля парикмахера. Как-то в разговоре он мне рассказал о семье Ланкофуйе, о том, что этот ребенок для них сущий крест. Девочка в пять лет начала расти и стала некрасивой. В десять лет ее рост был метр восемьдесят! В пятнадцать – два. Она перестала расти, когда достигла двух метров десяти сантиметров. Если бы у нее была тяга к баскетболу, то это еще полбеды! Но она ударилась в нимфоманию. Целыми днями валялась на диване. Представляешь? Нинетта читала целыми днями.

ЭНДРЕ ДАРАЖ

ПОРОГ НЕСОВМЕСТИМОСТИ

Пер. Т. Воронкиной

Он приготовился встретить болота - вернее, одно сплошное, покрывающее весь континент болото, но неожиданно для себя обнаружил, что запутался в плетях виноградных лоз. Сквозь зелень лозы он взглянул на небо: галактический корабль казался отсюда еще одной звездой, неотличимой от множества других.

Адапт обиженно замкнулся в серебристой оболочке.

- Мы находимся на периферии звездного скопления, - за одно солнцестояние раньше предупредил его кибернетический мозг. - Эта часть галактики интереса не представляет, здесь можно наблюдать лишь угасшие холодные звезды и остывающие планеты. В данный момент корабль движется вдоль внешнего края этой звездной вселенной, - сухо информировал Адапт, предлагаю повернуть обратно.

Вадим Дарищев

ПЛОТ

Солти с громким лаем гнал оленя прямо на Джойса. Лесной красавец обезумел от страха и несся напролом, с треском ломая ветки и оставляя на острых сучьях клочья коричневой шерсти. Джойс уже ясно видел налитые кровью глаза и отчетливо слышал тяжелое хриплое дыхание. Олень быстро приближался. Охотник передвинул предохранитель и поднял свой "бреме". Солти, бежавший вплотную к зверю, уловив этот момент, упал, поджав под себя лапы, и даже зажмурился. Хлестнул выстрел. Олень, подбитый на лету, споткнулся, тяжело перевернулся через голову и больше не пошевелился.

Олег Дарк

"Андреевы игрушки"

*Общая тенденция такова, что мои ровесники и те, кто помоложе, называют свои произведения романами, едва количество страниц перевалит за отведенное в нашем сознании под рассказ.

Лишь написав роман, у нас в России можно утвердить себя в литературе. А у кого романа нет, тот в общем мнении и не вполне писатель. Мастера разного рода эссеистики могут заранее оставить надежды на славу и признание. Я же, сочиняя, думал о венке сонетов, используя в композиции некоторые приметы или то, что мне ими кажется, этого нелегкого жанра. Пусть ищут. Любовь и почтение, вызываемые в России романом, объяснить легко. Роман для нас - жанр-мечта, жанр-призрак, его, может быть, у нас и не было никогда. С романом связано наше завистливое сочувствие Западу, оглядка на него и присущие ему стабильность и благополучие. Роман - наш поп-герой, подобный Чаку Норрису и системе "Макдоналдс". Почвенникам следовало бы начать прежде всего с борьбы с "романом". Не с жанром, а со словом - потому что к этому жанру мы не способны. Или он к нам не приспособлен. В романе должно быть много лиц, посторонних, а не жителей моего сознания, вдруг выпущенных на свободу. Мы же все можем писать только об одном лице - о себе, только на нем (или в нем) сосредоточены. Альтернативное и, главное, более укорененное в нашей культурной традиции название крупной прозаической формы - повесть. О чем и должны подумать почвенники. Название к тому же лучше узнаваемое, я бы сказал - распознаваемое русским ухом. Ведь что такое повесть, всякому понятно. В повести я повествую. А еще: я несу вам весть (или вести). А может быть, также я вас приветствую вестью о себе, о своей жизни.