Сме - х - рть

Дубинин Вадим

Сме... х/рть?

Memento mori

(Помни о смерти (лат.))

That is not dead

Which can eternal lie.

Yet with strange aeons

Even death may die.

H.P. Lovecraft

Death be not proud

Though some have called

Thee mighty and dreadful

Art not so...

Children Of Bodom "Follow the reaper"

Сэр Ричард Дэдмэн, герцог Хоррор, с присущей всем англичанам пунктуальностью ровно к 7:30 утра дочитал очередную главу своей любимой книги "Умерший мертвый мертвец, положенный во гроб и похороненный в могиле на кладбище" - этого типичного образчика классического английского юмора, встал с кресла-качалки и подошел к окну рабочего кабинета в фамильном замке Дэдмэнов на окраине Лондона. За окном раскинулось веселое, свежее и умытое росой кладбище с песочницей, "горкой", качелями и маленькой каруселью, окутанное белыми, как могильный червь, клубами утреннего тумана. На кладбище уже были детишки - катались с "горки", играли в прятки между надгробиями, лепили из песка усыпальницы и гробницы. Рядом миссис Смерть своей косой подравнивала травку на лужайке для гольфа.

Другие книги автора Вадим Дубинин

Густые и липкие, как кровь, но короткие сумерки окончательно потухли. Весь мир погрузился во тьму, и ночь разлилась по округе. Тяжелые, но уже невидимые глазу тучи заволокли небо. Лишь изредка резкий порыв холодного ветра раздвигал их, как пальцы — рану, и края этой раны на несколько секунд озарялись серебряным светом полной луны, а потом снова наступал мрак.

Он окончательно пришел в себя и вылез из своего душного и пыльного логова, где скрывался весь день, находясь в тягостной и полной разных жестоких видений дреме. По-настоящему он оживал только ночью, и поэтому, хоть и с пафосом, но вполне справедливо считал себя истинным порождением ночи.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Информация стекалась сюда со всех стволов, лав и штреков. Это был центр отсека или командной рубки, где располагался круглый пульт управления всем комплексом.

Не обычный, а сдвоенный термометр, серебристый столбик на левой шкале которого превысил цифру 19, показал: там, наверху, температура воздуха в тени равна двадцати градусам по Цельсию. Неплохо для апреля в умеренной полосе. Правая шкала показывала температуру внизу.

Здесь, внизу, понятия «день» и «ночь» были чисто условными. Пластиковые стены слабо светились холодным безжизненным огнем: фосфоресцировали листы, из которых манипуляторы сшивали рубку. Об этом, очевидно, знали люди из Центра, проверявшие перед отправкой сюда каждый рулон пластика, каждый прибор, каждый моток проволоки. Поэтому Большой Мозг решил оставить свечение, хотя для аппаратов, считывающих информацию с экранов при помощи инфралучей, освещение было ни к чему.

Странная штука – память. Казалось бы, что за тридцать лет можно забыть напрочь дорогу в Дом. Но стоило мне оказаться опять в этом городе, как я вспомнил все.

Конечная станция подземки, выход из последнего вагона. Теперь все время налево – сначала после автоматов с турникетами, потом в туннеле подземного перехода, извивающемся замысловатым зигзагом, и наконец – вверх по левой лестнице, чтобы выбраться на поверхность.

Снаружи изменения есть, но не настолько радикальные, чтобы сбить меня с толку. Вместо старого сквера с буйной растительностью – сверкающий хромом и золотом торговый центр. Вместо киосков, где продавали мороженое, конфеты и газированные напитки, – многоэтажная автостоянка. Вместо старенького кинотеатрика, где когда-то по субботам и воскресеньям было просмотрено столько захватывающих фильмов, – очередной филиал очередного банка.

Опять это проклятое ощущение, что на меня кто—то смотрит. И снова чувство, что все, что я делаю и вижу, тысячи раз уже было. Может потому, что городишко этой вшивый, ничем не отличается от всех остальных распроклятых городишек среднего Запада?

Солнце в зените жарит вовсю, и небо серое от пыли, так что гор на горизонте почти и не видать, и пустая главная улица — Мейн—стрит — как же ей еще называться? Пост—оффис, трехэтажное здание банка, закрытый магазин скобяных изделий — жара, сьеста. Двухэтажные дома состоятельных граждан — с плоскими крышами, верандами, навесами и деревянными колоннами. Полосатые занавески и горшки с геранью.

― Пройдите по тому коридору и подождите меня где—нибудь в холле, ― сказал режиссер и с видом очень занятого человека помчался в буфет покупать сигареты.

Мартын Еврапонтьевич Васильков с уважением посмотрел ему вслед. «Большой человек, ― подумал он, ― небось, кажный день с екрану говорит. Это не то, что картошку в огороде сажать. Большой человек».

Одернув полы старенькой, но еще крепкой флотской тужурки с потускневшими галунами ― как лихо он выглядел в ней лет эдак сорок пять назад! ― Мартын Еврапонтьевич смиренно прокашлялся и отправился в холл. Полосатые брюки «клеш» неслышно подметали пол, укрывая до блеска вычищенные каблуки, и приятно шелестели, будто совсем недавно купленные. Впрочем, Васильков их почти и не носил ― разве что только по большим праздникам…

Тот весенний день 1284 года, когда осиротела половина семей в городе, тот день, о котором во всем мире восемь веков будут рассказывать всякие были и небылицы семилетняя Трудхен неожиданно для себя самой провела в подвале.

Едва она высунула за ворота отцовского дома свой любопытный носик, услышала перестук капели, журчание бегущих по краям улицы ручьев, и выскользнула навстречу этим маленьким Рейну и Везеру, как на нее ястребом налетела матушка. Щеки Трудхен обожгли две пощечины, и в следующее мгновение матушка уже тащила ее за руку спасибо, не за косу через двор, совершенно на заботясь о том, что дите спотыкается, мочит в лужах подол и башмаки, и приговаривала Ах ты, дрянь маленькая! Говорила тебе, за порог не суйся? Говорила? В могилу меня свести хочешь? Трудхен ревела. Всхлипывала и матушка Говорила тебе, дрянь маленькая? Говорила? Вот вернется отец, пусть сам тебя выпускает! И девочка была слишком мала для того, чтоб расслышать в голосе женщины страх.

Сюжет повести Геннадия Гора «Докучливый собеседник» фантастичен. Одним из главных ее героев является космический путешественник, высадившийся на нашей планете в отдаленные доисторические времена. Повесть посвящена жизни и труду советских ученых, проблемам современной антропологии, кибернетики и космонавтики.

С Яношем Золтаи я познакомился на одиннадцатом конгрессе филателистов. В дни работы конгресса Яношу исполнилось восемнадцать. С непримиримостью, свойственной возрасту, он считал свою коллекцию лучшей и остро переживал присуждение восьмого места его тематической серии «Первые люди на Луне».

Моя коллекция фальшивых марок начала двадцатого века заняла десятое место, и я тоже чувствовал себя обойденным. Ведь собрать такую коллекцию неизмеримо труднее, чем «Электростанции Сибири» или, скажем, «Покорение Сахары».

Нечто Странное, мрачное и зловещее встречает героев в запутанных лабиринтах блестяще сконструированной реальности.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Дубинин Виталий Николаевич

ХАРМСИЗМЫ

Справка: Писатель Даниил Хармс придумал однажды новый вид анекдотов (первая работа именовалась "Анекдоты про великих писателей"). Идею подхватили (чему пример и данный труд), всвязи с чем возникла острая необходимость окрестить появившийся жанр. Газета "Красная бурда" ( тоже внесшая, кстати, свой, причем немалый, вклад в создание подобных историй), решила отдать должное автору и изобретателю, назвав вышеописанные произведения в его честь.

Анастасия Дубинина

Церемониал погребения тела

в бозе почившего Симона де Монфора,

божьей милостию графа лестерского, тулузского и т.д.

Составлен Пьером Во-де-Сернейским .....(дата, вставить) в землях провансальских, близ города Тулузы.

Утверждаю. Амори де Монфор, граф Лестерский и т.д.1

1.

Впереди идут два трувора,

Воспевают подвиги де Монфора.

2.

Со сдержанной улыбкой Раймон Шестой

Анастасия Дубинина

Монсегюрские афоризмы

Для гг. перфектов и кредентов, с применением к понятиям и католиков.

Примечание. Из этих найденных при раскопках размышлений чрезвычайно одаренного юноши, Джордана де Перелла, мы видим с удивлением, что геройский дух провансальских сопротивленцев не был сломлен тяжелыми временами, но, напротив же, свободная мысль Юга, опережая свой век, и по сю пору останется близка сердцам христиан всего мира. Голос многих поколений безвестных мучеников чистой христианской любви звучит с сиих пожелтевших страниц, и мы с гордостию восклицаем: нет, свободомыслие не задушишь в зародыше! Клич несется по Франции - на альбигойскую мысль не наденешь ошейника. И ныне мы с гордостию, и т.д., и т.п.

Анастасия Дубинина

Вредные советы

(к игре "Осада Монсегюра")

* * * (посв. А. А.) Если вас однажды строго Спросит дядя капеллан, Что вы делали сегодня Возле замка Монсегюр Отвечайте откровенно: "Шесть младенцев свежевал, Чтобы двадцать пять перфектов Пригласить к себе на пир". Он обрадуется жутко И расскажет всем друзьям, Как удачно вы блеснули Чувством юмора своим.

*** (посв. А. А.) Если дядя инквизитор К папе вашему придет, Чтоб вести какой-то важный И серьезный разговор Ненавязчиво спросите, Где сокрыт Святой Грааль И зачем оковы плоти Наложил Господь на мир. И когда поспешно папа Вас из залы уведет, Любознательность такую Будет долго он хвалить.