Служебный вход

Евгений Куклин

СЛУЖЕБНЫЙ ВХОД

Лейтенант второй час бороздил, рассматривал улицы. Он шёл по центру большого незнакомого города. И праздное шатание доставляло ему истинное удовольствие. Приятно было купить молочный пломбир у толстой, едва вмещающейся в киоске мороженщицы; держать на весу хрустящий стаканчик, слизывать белую шапку, выплывшую словно маковка над стенами ветхозаветной церквушки. Постоять в фирменном, удивительно роскошном магазине посмотреть на суетных покупателей и в глазки-личики симпатичных продавщиц. Всю неделю лили дожди, соединяясь в один пасмурно-осенний, а сегодня день выдался замечательный и Андрей ощущал невесомую, неуловимую свободу каждым сантиметром своей кожи. Неспешно, он разглядывал деловой и праздный субботний люд. Прохожие в свою очередь не обделяли его вниманием, кто-то смотрел насмешливо, кто-то сочувственно, а офицеры (их так много в этом городе) хмурились и скользили не замечающими взглядами. На Беликове была форма, именуемая в армейских курилках - партизанской. Шинель солдатского сукна, весьма изношенная, с полевыми погонами лейтенанта, брезентовый ремень (на его внутренней стороне от предыдущих владельцев остался чернильный пацифистский значок). На ногах бились кирзовые сапоги, а купол головы с прозрачно-красными ушами венчала замызганная пилотка, на ней овальная кокарда.

Другие книги автора Евгений Куклин

Евгений Куклин

МОНСЕНЬЁР

театральный рассказ

Было время, когда, возвращаясь с работы, при пересадке с автобуса на метро, я любил заходить в рюмочную, что располагалась в маленьком переулке, совсем коротком, название его нигде не мелькало, или забылось, а выходил он на Пушкинскую улицу недалеко от Колонного зала. На нее я наткнулся случайно, срезал по обыкновению угол, сумма двух катетов длиннее гипотенузы, и вижу некая дверь, в меру приличная и вовсе не броская и надпись такая же "Рюмочная". В больших городах меня всегда удивляло: вот проспект, шумное движение, огни сияют, реклама, красавицы, блеск витрин, а шаг в сторону и сразу другой темп, закоулки, мерность мерзости существования, ничейный, пестрый мусор и затхлость подворотни. А хочется золотой середины, уверенного движения вперед, порывов благородных и неопасных, свежего ветра, а не шторма. Ну, в общем, хочется чего-то. Вот я и потянул дверь и тут же оказался в малюсеньком зальчике. В одном углу лампочка зелененькая, в другом - под оранжевым пластмассовом абажуром, и пусто, нет никого. Хотя нет, напротив свет и человек незаметный, глаза умные, понимающие, и до тебя то ли ногти чистил, то ли книжку читал, ты расплачиваешься, а он наливает сто грамм чистой водки, и тоненький бутерброд в придачу. Если с морозу так это в самую точку, и в слякотную осень хорошо, только я не про то, как и где выпить n-грамм водки (кто ищет, тот найдет), а зацепила меня в этом зальчике не то чтобы солидность, неверно так сказать, присутствовала здесь именно чинность, строгость в напитках и вероятно неудовлетворенность.

Евгений Куклин

ПАССАЖИРЫ

***

На канареечную скамейку электрички спешащей в город присели озябшие - трое: Мой сверстник в клетчатой кепке собою не очень видный, женщины две, летами в тридцать, Красивые И из служащих. Одеты легко и празднично были они заметны среди приятно усталых дачников. Нелегко даются наряды Та, что напротив меня грустна видно, сама себе вольный добытчик. А рядом провально острит попутчик Но и у него некисло, несладко Веет спелой тоскою С лиц троих путников, женщина так печально прикрыла глаза ладонью... Путепровод. Горошины фонарей, растворились в городе трое людей. Почему же горечь осталось, не растворилась, не затерялась?

Евгений Куклин

ПИСЬМО

С 1 октября из почтового обращения изымаются художественные марки бывшего СССР, использовавшиеся, как знаки почтовой оплаты. Интерфакс.

Старик, высокий худощавый в драповом пальто и островерхой шапке, ждал открытия почты. Он всматривался в темноту окна, узкое лицо его хмурилось, и он нетерпеливо застучал по стеклу. Через минуту дверь громыхнула, сдвинули щеколду, сбросили крюк. Старик вошел, в зальчике пусто, пахнет сургучом, но еще не зажжен свет. Со двора гудела машина, за барьером по ленте транспортера ползли посылки. Работница в синем халате считала, шевеля губами. Когда закончила, продала старику на полтинник марок, сказала "Бросайте в ящик" и ткнула рукой к дверям. На непривычно большом, без железного забрала ящике была полустертая надпись "Для писем" и белый пластмассовый герб "СССР". Конверт на секунду застыл над черной прорезью и шлепнулся на самое дно. Старик вышел с почты, и опираясь на палку, заковылял. Ноги его резко вихляли и вставали на одну линию, во рту его оставался сладковатый привкус клея.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Кирилл Воронцов

Избранные стихотворения

НЕНАЧАТАЯ СКАЗКА

Вечер. Багряное солнце

Медленно падает в море,

Темнеет лазурное небо,

И скалы вдали розовеют,

На севере тьмою покрывшись.

Свободен и чист легкий ветер,

Парящий в бескрайнем просторе,

И свежею дымкой окутав,

Трепещущий лес на прибое.

Над Солнцем сияет Венера,

Влюбленных звезда мореходов,

Стихии покорных русалок,

Владимир Заяц

Город, которого не было

Кто что ни говори, а подобные происшествия бывают на свете,- редко, но бывают.

Гоголь Н. В. "Нос"

Очевидно, на свете нет ничего, что не могло бы случиться.

Марк Твен

То, что вы сейчас прочитаете, по существу своему записки очевидца. В них упоминаются эпизоды, свидетелем которых был автор, и описываются лица, которых автор достаточно хорошо знает. Если чей-то рассказ представлялся мне сомнительным, то тщательнейшим образом сопоставлялись свидетельства различных людей и таким образом выяснялась истина.

Владимир Заяц

Палеонтологи

За четыре дня съезда мы успели привыкнуть к этому необычному человеку молчаливому, в огромных роговых очках, закрывающих пол-лица. Несмотря на жару, даже в помещении он никогда не снимал плащ. Поднятый воротник делал его похожим на детектива из комедийного фильма.

Был последний, самый скучный день съезда, когда "подводят итоги", "высказывают пожелания" и "с удовлетворением отмечают". Бетонное здание за день накалилось. Вентиляторы под потолком гоняли по залу жаркий воздух. Выступающие - в пиджаках и при галстуках - с омерзением пили теплую воду из графина и с завистью поглядывали на коллег в зале, давно сбросивших потяжелевшие от пота пиджаки.

Януш А. Зайдель

ИЛЛЮЗИТ

Время подходило к двум. Ночь. В такое время удачные мысли появляются редко. Надо ложиться спать. Но кресло слишком мягкое. Я сижу откинувшись от стола, голова на спинке кресла, и кручу авторучку. Передо мной пустой лист бумаги. Настенные часы в соседней комнате звякнули и заскрипели, готовясь отбить время. Одновременно послышался тихий осторожный стук. Пришлось подниматься.

В глазке виднелось искаженное линзой лицо. Перед моей дверью стоял молодой мужчина. Незнакомый. Обычно знакомые не посещают меня в такое неурочное время. "Наверное, кто-то из соседей хочет вызвать скорую или пожарников," - подумал я.

Януш А. Зайдель

ВЫСШИЕ СООБРАЖЕНИЯ

- Если искренне, терпеть не могу писать конспектов, - сказал Автор удобно усаживаясь в кресло, услужливо придвинутое Издателем. - Не будет ли проще, если я кратко расскажу, о чем собираюсь писать?

- Ну... знаете ли, у нас свои правила... - заколебался Издатель. - Но, вообще-то... Ладно, рассказывайте. Сегодня бумага такой ценный материал, что стоит сэкономить пару листов, обойдя ненужные формальности. Вы расскажете мне свою идею, после чего родится небольшая аннотация, чтобы у нас было основание заключить с вами договор и выплатить аванс...

Александр ЗАРУБИН

КОЛЛЕКЦИОНЕРЫ

Старик уныло уставился в стол и повторял одно и то же. "Человек предполагает, а бог располагает". Меня это уже начало раздражать, и я глубокомысленно вздохнул, потом хмыкнул, потом помычал и наконец выдавил из себя: "Ну так что же..."

Конечно же, он не провел меня дальше кухни. Стол, наверное, никогда не вытирался как следует, его украшали жирные пятна и остатки еды. Это было ужасно!

- Они погубили меня, они испортили мою жизнь.... Да, эти двадцать лет, беспрерывные мучения, кошмары, бессонница, неизвестность, будь она проклята, печень, почки, желчный пузырь, нервы, стрессы, убытки... Они меня уничтожили, они превратили меня в бог знает что, да, двадцать, нет, даже двадцать три года, впрочем, смотрите сами...

Витольд Зегальский

Зеленый проклятый остров

Сначала показались верхушки пальм, растущие как бы прямо из океана, и только потом, много времени спустя, всплыл плоский диск острова, обрамленный каймой пляжа. Эрт стоял на понтоне и смеялся. Это было спасение. Он уже не чувствовал жжения потрескавшейся кожи и жара тропического солнца, которое будило бессильную ненависть, длящуюся до сумерек. Дни скитания по океану, их кошмары отступали, становясь прошлым. Небольшой остров окружали коралловые рифы, у которых белой линией пены и водоворотов гремел океан. Эрт, однако, не испытывал страха - спасательный понтон проскользнет через один из многочисленых узких проходов. Его не огорчала мысль, что остров может быть необитаем. Он предполагал даже, что так оно и есть. Скорее, было бы удивительно встретить здесь людей Но робота-наблюдателя он найдет наверняка. Их не было только на одиночных отдаленных рифах, постоянно заливаемых волнами, а здесь, как и на всех островах Земли, он должен был быть. Эрт поднял маленький парус и сел. При всем невезении выпала ему и крупица счастья. Виной всему, собственно говоря, были станции погоды Когда на одной из них случалась авария, другие не могли своевременно справиться с температурой и влажностью. Конечно, Тихий океан - это не какая-нибудь лужа вроде Балтийского или Средиземного морей, но допустить появление циклона грубейший недосмотр. В этом он был уверен. Они отплыли на яхте в короткий, всего на несколько дней, рейс при благоприятном прогнозе. Циклон захватил их врасплох. Конечно, часть вины лежала и на них самих (они не слушали сообщений), но ведь прогноз давался на длительный период. Впрочем, прикинул он, у них все равно не было бы времени на поиски убежища - яхта плыла по пустынным просторам Тихого океана, ближайшие острова были в тысяче километров. Правда, они могли бы попытаться уйти с пути циклона. Эрт старался не думать о товарищах. Он был уверен, что они погибли вместе с яхтой. После катастрофы он никого не обнаружил - трудно было что-нибудь увидеть среди бьющих о понтон водяных гор. Он закрылся в понтоне и припал к окну. Понтон подпрыгивал, трещал под ударами волн, но выдержал. Не выдержала только радиостанция. Когда через несколько часов Эрт очнулся и подполз к ней, то напрасно крутил ручки и нажимал клавиши. Только потом он заметил на ее корпусе глубокие вмятины. По ней ударил опреснитель воды; такое было трудно даже вообразить, так как опреснитель был закреплен на другой стороне. Эрт не пытался разгадать эту загадку - когда он был без сознания, ситуация явно не принадлежала к числу тех, что могли предвидеть конструкторы понтона. Опреснитель, однако, уцелел. Несмотря на повреждения, он давал в сутки два литра воды, которые вполне могли утолить жажду одного человека. Эрт назвал это "счастливым невезением" - если бы, наоборот, вышел из строя опреснитель, но уцелела радио-станция, то его спасли бы через несколько часов. За время своего более чем недельного дрейфа в океане он не раз представлял себе дисколет, совершающий сужающиеся круги над океаном, центром которых был подскакивающий на волнах понтон, испускающий пульсирующий сигнал. Действительность, однако, не располагала к мечтам: аварийный запас пищи кончился и подошел момент, когда он был вынужден открыть коробку с питательными таблетками. А перед этим он пробовал ловить рыбу. Он вызвал в памяти сцены из фантомовизийных фильмов о море и древних людях, называвшихся рыбаками. Эрт даже сделал крючок на манер виденных им когда-то в музее. И как те, что были на экране, насадил на острый конец приманку и бросил на леске за борт. Но он ничего не поймал и, в конце концов, прекратил попытки, не желая зря тратить остатки пищи. Почти все время он лежал в тени жилого отсека и бессмысленно смотрел в небо. Иногда до него долетал гул. На недосягаемой для глаза высоте пролетали межконтинентальные ракеты. Конечно, с них его не могли заметить. На этот счет он не обманывался. Теперь остров был гораздо ближе. Сильное течение несло понтон к белому барьеру клубящейся пены. Эрт встал и внимательно огляделся; как он и предполагал, проходов было много. Он свернул парус и стал грести. Но это почти не помогало; течение несло понтон прямо к широкому проходу между рифами, поэтому достаточно было удерживать его на главном течении, чтобы выплыть на спокойные внутренние воды. Когда грохот прибоя уже остался позади, он бросил весло и стал смотреть на приближающийся берег. Несколько минут работы веслом напомнили ему, что он истощен и голоден, а кожа его в трещинах. Понтон подплывал к косе. Эрт заметил поломанные деревья и следы, которые оставили далеко на суше волны. И этот остров не миновал циклон. Дно понтона заскрежетало по коралловому песку. Эрт вышел на берег, с трудом сохраняя равновесие. Потом он вытянул понтон и упал в тени первой же пальмы. Когда слабость прошла, он проглотил таблетку и напился. Надо было подождать несколько минуг, пока вернутся силы. Робот, если он заметил подплывающий понтон, мог появиться в любую минуту. Но минуты шли... Эрт надел сандалии и, опираясь на весло, пошел искать робота. Подойдя к линии деревьев, Эрт остановился. - Робот! Робот, ко мне! - крикнул он. С минуту Эрт прислушивался. Кругом царила тишина, нарушаемая только шелестом пальмовых листьев и отдаленным шумом прибоя. Он пошел дальше. У первых деревьев он зацепился ногой за валяющуюся проволоку, немного дальше лежали пластиковые столбы, подмятые упавшим деревом. В чаще что-то зашелестело. Он остановился. Шелест повторился ближе. Потом сквозь жужжание мух до него долетело слабое попискивание. В путанице ветвей ползло какое-то создание. Эрт раздвинул лианы, чтобы лучше его рассмотреть, и с отвращением попятился. Это был какой-то зверек величиной с кролика, весь покрытый слезящимися язвами. Задние лапы животного тащились за распухшим, израненным туловищем. Почувствовав чье-то присутствие, зверек повернул голову в сторону Эрта. Тот пошел дальше, с трудом преодолевая тошноту. - Робот! Робот, ко мне! - со злостью крикнул Эрт. Заросли поредели. Он вышел на край скалистой долины, отлого спускающейся к далеким голубым водам залива. Щуря ослепленные солнцем глаза, он разглядел беспорядочное нагромождение огромных серого цвета фигур. Кубы, призмы, усеченные и ступенчатые пирамиды являли собой хаос форм и размеров. Эрт прикинул, что самое высокое из сооружений не превышает трех-четырех метров. - Робот! Робот, ко мне! - снова закричал он, приложив ладони ко рту. Через минуту издалека донесся плаксивый звук сигнала. Эрт сел. Он ждал, оглядывая далекую бухту. Не без удивления он понял, что через песчаный пляж тянется проволочное заграждение. Робот приближался очень быстро. Его назойливый сигнал звучал все громче. В нем было что-то тревожное. Эрт вскочил. Из пальмовых зарослей на противоположной стороне долины выскочил робот. Он бешено несся на своих гусеницах, оставляя за собой тучи пыли. Эрт с удивлением пригляделся к нему. С таким типом машин он еще не встречался, хотя... Возможно, он рассчитан для ведения археологических раскопок? Да, теперь он был уверен в этом, он видел эту модель в фильме, посвященном историческим памятникам, музеям... Сигнал смолк, и робот резко остановился в нескольких шагах от Эрта. Эрт подошел к роботу. Автомат вздрогнул и предостерегающе завыл. - Выключи сирену! - рассерженно приказал Эрт. - Какая модель? Доложить не умеешь?! - Немедленно беги! - крикнул робот. - Немедленно покидай остров! Эрт задрожал от гнева. - Ты еще будешь мне приказывать?! Ты что, поврежден... - Здесь находится старое кладбище радиоактивных отходов! - крикнул робот. - Беги отсюда! За рифы! Ты уже получил такое количество рентген, что тебя трудно будет спасти. Помощь тебе окажут через тридцать минут. Эрт обратился в бегство. Колючие ветви рвали одежду, царапали кожу, хлестали по лицу. Не чувствуя боли, он продирался к берегу, падал, поднимался. Казалось, сердце разорвет грудь, не хватало воздуха. Голубой берег становился ближе. Наконец он упал, запутавшись в лежащей на земле проволоке, и не смог подняться. Через пляж он уже полз, задевая лицом горячий песок. Сзади доносился тревожный сигнал двигающегося за ним робота. Эрт сознавал только одно - как можно скорее выкупаться и как можно дальше отплыть в море, за рифы. Пересиливая чудовищную усталость, он уперся в борт понтона и с трудом, сантиметр за сантиметром, начал сталкивать его в воду.

Альберт ЗЕЛИЧЕНОК

ТРУДНО БЫТЬ ЛЁВОЙ

Давно замечено, что самая чистая правда частенько выглядит отъявленной ложью. Причина здесь в том, что жизнь устроена довольно нелепо, и опытный рассказчик, зная это, выправляет наиболее вопиющие нелогичности. Увы, мне поступать так мешает совесть, и потому события в моем изложении выглядят неправдоподобными. Мне уже это говорили. Однако поделать ничего не могу: врать не умею. Вот и сейчас мне, конечно, никто не поверит.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Штирлицу и в страшном сне не могла присниться интрига международного масштаба, подобная той, в центре которой оказался двойной российско-немецкий агент Питер Штайнер. В руки Штайнеру попадает информация о теракте, которая затмит взрыв башен-близнецов в Нью-Йорке 11 сентября. Взрыв в Тегеране, во время саммита глав каспийских государств, в результате которого погибнет множество людей. В том числе президент России…

Штайнер начинает распутывать дьявольский клубок, ежесекундно рискуя жизнью.

Андрей Кучик

Дневная Доза

В одной популяpной телевизионной пеpедаче очень бодpый, задоpный и весьма не обpемененный интеллектом Ведущий (уж слишком он много пpилагает усилий, чтобы создать себе именно такой имидж) пpоигpывает зpителям кусочек какой-нибудь совковой песенки, ну а потом участники пpогpаммы ее угадывают. Пеpедача, кажется, так и называется - "Угадай Мелодию".

С самых пеpвых ее выпусков, на это яpчайшее твоpение постсовковой культуpы "подсело" более чем полстpаны и угадывает уже довольно долго и до невеpоятности (подозpительности) точно.

Владислав КСИОНЖЕК

Миражи-призраки

Древние египтяне верили, что мираж - это призрак страны, которой больше нет на свете. Красивая легенда. Она говорит о том, что у каждого места на Земле есть своя душа. Но в наш прагматичный век остается все меньше природных тайн - подножного корма для легенд и суеверий. Немало мы уже знаем и про миражи...

Мираж - оптическое явление в атмосфере, благодаря которому в зоне видимости появляются изображения предметов, которые при обычных условиях скрыты от наблюдения. Такие "чудеса" происходят потому, что в оптически неоднородной атмосфере лучи света искривляются, как бы заглядывают за горизонт.

Питер Кроукрофт

АРТУР, БИЛЛ И ДРУГИЕ (ВСЕ О МЫШАХ)

Перевод с английского И.Г. Гуровой

Под редакцией и с послесловием

Доктора биологических наук Н.П. Наумова

Январь 2003 г.

Оригинальная метка подразделов внутри глав с помощью текстового отступа заменена на "* * *". Добавлены "Примечания выполнившего OCR", которые вместе с примечаниями переводчика и редакции выполнены единым списком в виде всплывающих сносок.