Случай на концерте

Лев Блесс

Случай на концерте

Все началось с абонемента, который оставили мне мои друзья, уезжая на месяц в отпуск. Это был абонемент филармонии, по которому я мог посетить несколько вечеров, посвященных фортепианной музыке. В программе концертов значились произведения Шумана, Рахманинова, Хиндемита, Прокофьева и других, в исполнении артистов, чьи имена мне мало о чем говорили. Я конечно поблагодарил друзей за столь душевную заботу о моем музыкальном образовании, но "образовываться" таким образом не предполагал.

Популярные книги в жанре Эротика, Секс

Эдуард Лимонов

Полицейская история

Обыкновенные инциденты

Они нагнали меня, когда я уже не ожидал их. Расслабившись, миролюбиво вдыхая острый запах зимней ночи, я достиг пересечения бульвара имени маршала Сушэ с авеню имени художника Энгра. Я предвкушал длительное, но не неприятное путешествие через весь Париж к себе на улицу Архивов. Именно тогда они вдруг заквакали мерзким фольксвагеновским гудком. Двойной очередью: "Фаф-фаф! Фа-фа-фаф!", "Фаф-фаф! Фа-фа-фаф!" И не оглядываясь, я понял, что это они. Спрятаться было некуда. Мое белое пальто выдало меня им. И горели все фонари в месте впадения авеню Энгра в бульвар Сушэ.

Аллан Риглио

Отрывок из романа " В О С Ш Е С Т В И Е ... "

Росарио. Семь утра. Только что прошел утренний дождь и улицы, кривой переулок за собором св. Антуана и дальше - авенида Либерасьоне, да дорожка мимо универмага Хеймаркетт, где обвычно собираются взрослые шлюхи, мокры от росы; на веревках - суцшится белье. Завтрак я уже сьел, отец дал большой тяжелый песо на сендвичи и поблагодарил бога еще паз за то, что прошлой осенью удалось ему пристроить меня в эту школу. Что напротив... Туда берут из очень порядочных семей. Я бегу по переулку. В воздухе утрнняя прохлада. Текут ручьи стоков, кричат разносчики-пуэблос; мне так хочется сбросить башмаки и пойти по улице босиком, шлепая по грязным лужам...Но это запрещается; мы должны приходить в школу в Смирении, как делает наша праведная Донья Элеонора, наша классная, что в доме даже не держит ни одного журнала и ни одной книги, кои полны возбуждающих картинок... А вот Лиз высокая девчонка из Вступительных Групп, та как ни в чем не бывало идет в школу босиком по теплым булыжникам улиц; ну да ведь она - Лиз дочка бывшего мера, она может позволить показывать свои голые ноги всяким пуэблос да парням из предместий. Элеонора говорит - пальцы ног Лиз истинно аристократические, длинные... Нам же - нельзя, Смирение. Я миную угол универмага Хеймаркетт; сегодня одно из первых занятий. На грязной простыне, у стены спит шлюха-метиска.Груди прикрыты еще, а вот зад тощий ее - нет, она мертвецки спит, заснула давно. Я рискую опоздать в школу, теряя время, но присаживаюсь на корточки рядом... Улица пустынна, только где-то в трущобах лают голодные псы. Я склоняюсь над спящей женщиной. Смотрю на ее загорелые, сильные бедра: как, должно быть, они сжимают мужчину, как это тело тепло... Наверно. В ветвях поет ай-кью, серенькая птичка; я несмело касаюсь рукой обнаженного зада спящей. Господи Иисусе, кожа женская бархатная, нежная, как шелковое платье моей сесмтры. Я поглаживаю ее, чувствую, как плоть пружинит у меня под рукой. Только бы не опоздать в школу! Пальцы мои против воли ползут вниз. Да, там у нее живот, мерно колыщущийся сейчас - она спит. И еще - у женщин, я знаю - там выпуклый бугор. Шелковистый, мягкий. И вдруг она просыпается. Приподнимает голову и смотрит на меня огромными, черными как у всех метисок глазами с синевой под ними, яркие, красные губы приоткрываютя удивленно. Я чувствую: от нее пахнет потом, мужчинами... Как никогда не пахнет от доньи Элеоноры. Мое детское сердце сжимается: я понимаю, что она изумленно смотрит на склонившегося над ней богато одетого, для городка Росарио на Паране, подростка, глаза которого блестят. Я вижу, как сквозь тряпку торчат острые ее груди. Запах вина. Горло у меня перехватывает и я попятившись, бегу в школу, скорей, проч от универмага, толькобы не опоздать. ... В большой особняк, бывший кгда-то домом губернатора уже сходятся дети. Многих я только знаю по именам. Я один и мне - четырнадцать, почти пятнадцать. друзей у меня почти нет. В школе полы застелены мягкими, пружинистыми матами. На каждом этаже, у каждого класса душевая. У порога на матах мы все раздеваемся догола. Все - и мальчики и девочки. А как же - это христианско каталическая школа любви. Худые ноги, неуклюжие ступни подростков, едва оформившиеся груди и угловатые бедра. Смех, шепот, возня. Девочки из старших классов раздеваются медленно, это уже им нравится: постепенно стягивать с сея белье. Они щупают груди друг-дружки, придирчиво осматривают обнаженные свои тела, касаются друг друга. Это мы, вчера еще соплячня, скидываем быстро свою одежду. Сталшие девушки идут неторопливо, как бы невзначай касаясь нас голыми ногами, идут и пухлые их ягодицы покачиваются соблазнительно, идут, как настоящие женщины. Свет падает в окна, ежит квадратами на мягком полу, на крышках парт в светлых классах, бродят по коридорам. Я сажусь в классе на перую парту, как положено, гляжу на экран перед собой. Рядом девочки собрались в круг и взяв у Паоло монету, обмеряют свои розовые соски. О как им хочется быть в Старших Группах, где ведет Мартенсио, бывший сутенер и акробат цирка в Рио... Где девушки выделывают немыслимые позы, где Мартенсио входит в них сзади, где... Звучит звонок.

Сева Святой

Капелька и Дойч

Ну почему, - спросила она его, - почему ты так изменился? Что произошло?

- Ничего, - равнодушно сказал Дойч.

Он поедал картошку. Золотистые ломтики издавали нежный запах, он накалывал их вилкой по одному и отправлял в рот. Иногда он подхватывал лежащий на краю тарелки толстый темно-зеленый огурец и откусывал от него. Вид у него был сосредоточенный.

Она вдруг ощутила острый приступ ненависти. Она не могла понять, что изменилось с тех пор, как они расстались два с половиной года назад. Тогда было ясно, что они любят друг друга - так ей казалось, и ничто на свете не сможет это изменить. Вечная любовь - каждый день, каждый час, всегда, пока смерть не разлучит их. Один год в армии, шесть страшных месяцев, которые Дойч провел в дисциплинарном батальоне за что-то, о чем она до сих пор не знала, еще полгода в армии, и полгода неизвестно где, когда она в муках проживала каждый день, ожидая его возвращения. Никаких удовольствий, танцев и мальчиков. Долгие месяцы взаперти, когда она боялась даже на секунду подумать о том, что ее дорогой Витя, ее парень, мог расценить как измену.

Своpотнев Михаил

ВИHО

Боль бывает pазной. Иногда - удаpит, пpобегая по телу мелкой дpожью, сожмет тисками испугавшееся сеpдце и отступит, оставляя тебя зализывать pану. Она уже не веpнется. Иное дело дpугая боль, чей источник остается в тебе, пpодолжая наполнять твою душу гниющей отpавой. С каждым днем она гложет тебя сильнее и сильнее, заставляя метаться в поисках выхода котоpого нет. Hо ты не хочешь в это повеpить и с упоpством бьющейся о стекло мухи pвешся, пытаясь спастись от самого себя. Hапpасно. Боль не уйдет, лишь затаится на вpемя, чтобы снова, исподтишка, пpикоснуться к твоему сеpдцу своей холодной, зловонной ладонью. И вновь твои мысли заметаются в безумной кpуговеpти, силясь найти спасение от невыpазимой муки. Спасение... Решение...

Д. Ведер

Долгожданное счастье

Hу вот, дождалась и я. аконец то! Ты сильный и мужественный! У тебя красивое и стройное тело, черты лица. Похотливые взгляды проходящих женщин направлены на тебя, а мне все они завидуют. "Как эта сука оторвала такого жеребца" - думают они, сверля меня злыми и завистливыми глазами. о меня это только заводит. Они не в состоянии оценить, что такое быть женщиной

Сейчас, все будет сейчас. Я так долго к этому шла. Я долго этого ждала. Серая летняя ночь спустилась на сонный город. ебольшая уютная квартирка приняла нас жарким дыханием дня, запертого бетонными стенами. Свет - нет, зачем? Ты подходишь ко мне. Легкое платье заливает шелестом объятий ночной мрак, наполненный напряженным дыханием и биением, вырывающихся из тел, сердец. апряженное тело и игра мышц в танце страсти. Мне приятно и я медленно пьянею. Я могу это теперь позволить себе. Я могу

Написано в первую очередь для призывников, кому еще предстоит проходить медкомиссию и особенно для тех, кто ее боится. Кроме того, рекомендую прочитать тем, кто не понимает, почему медосмотры нужно проходить полностью обнаженными.

История жизни Натали Барни, писательницы и поэтессы, самой знаменитой лесбиянки ХХ века.

Знает ли читатель, что всеевропейский искуситель Джакомо Казанова оставил след в обеих столицах Российской империи? Этому эпизоду своих скитаний Казанова посвятил главу в шеститомных воспоминаниях.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Н.Блинов, Ю.Лубянский

Солнца сильнее

Николай откинул прозрачный колпак машины и выбрался на дорогу. После искусственной свежести больничного воздуха закружилась голова. Крупные капли дождя с глухим шумом падали на мокрый бетон шоссе и взрывались легкими фонтанчиками. По обочине, кружа и переворачивая на быстринах листья берез, мчался поток.

Николай подошел к старой придорожной иве и долго слушал однообразный шум дождя. Тяжелые тучи двигались медленно, и казалось невероятным, что за их сплошной серой пеленой кроется прозрачная синева неба. Вокруг было тихо и пусто. Он стоял, прислонившись к мокрому шершавому стволу дерева, взгляд бесцельно скользил по мокрой земле.

Блиох Иван Станиславович

Блиох, Иван Станиславович, - железнодорожный деятель и писатель (1836 1901)

родился в семье польского еврея. В конце 1860-х годов занялся железнодорожными концессиями и явился организатором ряда железнодорожных предприятий, кредитных и страховых учреждений; принимал близкое участие в делах "Главного общества российских железных дорог".

В 1875 г. вышел в свет его труд: "Русские железные дороги" (на русском и французком языках), первый у нас обширный опыт разработки железнодорожной статистики.

Джеймс Блиш

Маникюр

Лицо девушки было невыразительным и напряженным, что могло быть проявлением либо открытого неповиновения, либо страха. Ладони ее были как-то неловко зажаты между колен.

- Положите руки на стол! - приказал следователь. - Мы знаем, что на них что-то нарисовано.

В его голосе чувствовалось сильное раздражение. Возможно, он привык, выказывая свою осведомленность, давать узникам понять, что следствию уже все известно. Но сейчас не было похоже, чтобы он слишком интересовался этой девушкой.

ДЖЕЙМС БЛИШ

Землянин, вернись домой!

Глава 1

Город сначала завис над землей, потом, в полной тишине, плавно опустился в указанном планетными прокторами месте - на обширной вересковой пустоши. В этот час Большое Магелланово Облако, похожее на влажный алмазный туман, только-только коснулось западного горизонта. Облако покрывало целых 35 градусов неба. В пять двенадцать утра облако зайдет, в шесть ровно должен показаться край родной галактики, но было лето, солнце поднималось рано, и поэтому видно ее не будет.