Слово Говорящего

Ты — ИЗБРАН.

Для ЧЕГО? Этого тебе еще не сказали…

Ты — бунтуешь против основ мироздания.

А бунт твой ОБРЕЧЕН НА ПОРАЖЕНИЕ.

Всемогущество обернется бессилием.

Слабость станет Силой…

А тебе — ИЗБРАННОМУ — останется только право совершить Выбор.

Отрывок из произведения:

Чертовка Жизнь! Как же изысканны и затейливы твои игры! И каждый раз, созерцая результаты твоей очередной проказы, я удивляюсь и сгораю от нетерпения. А ты, о Безжалостная Жизнь, каждый раз только чуть-чуть приоткрываешь завесу своей тайны. Правильно, так я буду знать, что на свете есть хоть кто-то, кто умеет хранить секреты. Не прятать их за сомнительными обещаниями, а хранить по-настоящему. Как ты, о Всевидящая Жизнь!

И каждый раз я умоляю тебя дать мне шанс разгадать твою загадку. Но твоя скала неприступна, как небеса. Ведь невозможно вскарабкаться на небеса? Ты все, конечно, знаешь, о Многоликая Жизнь, но сама подумай: если бы человек мог взобраться на самое небо, разве упустил бы он эту возможность? Разве упустил бы он возможность, прости, о Ужасная Жизнь, нагадить там? Я в этом сомневаюсь. А я могу делать подобные утверждения, ты уж мне поверь, о Огнеподобная Жизнь, потому что я прошел если не все, как я считаю по простоте душевной, то многие из твоих дорог.

Рекомендуем почитать

Земляне — единственная разумная раса во всей Галактике?!

Вот уже несколько сотен лет в этом не сомневается никто — ведь ни на одной планете люди не заметили даже следа «чужих».

Но молодые выпускники Всепланетной Звездной Академии Артур и Андрей, отправляющиеся в свой первый дальний рейс на каторжную планету системы Большая Удача, не обнаруживают там и следа обитателей, зато сталкиваются с целой серией необъяснимых явлений, свидетельствующих о наличии на планете чужого разума.

Разума жестокого и враждебного!..

Роман-сказка.

Волшебная рулетка… Магическая «игрушка», способная, как оказалось, изменять ход истории… «Инструмент власти» в руках черного мага Сэпира, захватившего трон королевства Аннории… Зло, способ победить которое ЕЩЕ НЕ ПРИДУМАН в анноринских землях! Куда же идти защитникам Света — белому чародею Вианору, рыцарю Трору и юному «дикому магу» Грэму? В иные миры? К Последнему небу? Или еще дальше?..

Все права в отношении данного текста принадлежат автору. Автор оговаривает распространение данного текста следующими условиями:

1. При воспроизведении текста или его части сохранение Сopyright обязательно.

2. Коммерческое использование допускается только с письменного разрешения автора.

3. При размещении данного текста на некоммерческих сайтах сети следует указать адрес странички автора, откуда взят текст:

http://zhurnal.lib.ru/g/gejman_aleksandr_mihajlowich

а также информацию, даваемую ниже:

«К СВЕДЕНИЮ ИЗДАТЕЛЕЙ: на „Рулетку“ и „Инну“ автор готов продать авторское право, недорого (условие).»

4. Следует также сохранять ПП.1–4 в данном виде и расположении (перед текстом).

Теперь читайте.

Бытовой анекдот из ближайшего будущего.

Рассказ стал победителем анонимного литературного конкурса «12 июня, 2018 года, вторник» Семинара Бориса Натановича Стругацкого, что подтверждает книга братьев Стругацких «Гадкие лебеди», врученная Елене Первушиной в качестве приза 13 мая 2002 года.

Другие книги автора Олег Николаевич Котенко

Человек

Ко мне явился вновь ты, странное виденье, Бессонных дух ночей, владыка звёзд и тьмы, Ты князь ветров земных, что носятся как тени…

Самаэль

Довольно, Человек, забудь слова мольбы! Я здесь не для того, чтоб страх рождать и пламя!

Человек

Скажи, зачем твой путь проложен по земле? Покорен я тебе, властитель Мирозданья…

Самаэль

Ты нужен мне, слуга с печатью на челе. Мы видим кровь и скорбь, заполнившую мир, Вас ждёт финал.

Олег Котенко

ДВЕРЬ В БЕЗДНУ

Желтая полоса дороги круто сбегала по склону холма.

- Что там?

- Там? - казалось, ее слова заставили его пробудиться от дремоты. - Там ни чего.

- Как? Совсем?

- Совсем.

- Тогда чего же бояться?

- А ты боишься?

- Не знаю. Наверное, нет. Хотя, может быть, и да.

- Все идут туда.

- Кто все?

Он усмехнулся.

- У каждого своя дорога. У каждого своя дверь.

Громко шаркая ногами, Верт плелся по узкой улочке. Хотя она и была вымощена небольшими прямоугольными камнями, но весь вид портили огромные горы мусора, лежащие на обочинах. Город Верту не нравился. Встреча со старостой была назначена только на завтра и ночь придется провести в гостинице. Если таковая вообще найдется в этом городишке.

Верт выбрал более менее приличный кабак. Вернее, выглядел он так же «неприлично», как и остальные, но у этого, по крайней мере, были двери. Верт вошел. Кабак умещался в одной единственной комнате, насквозь прокуренной и провонявшейся гниющими остатками пищи. Однако в кабаке не было пьяных, хотя по лицам присутствующих нельзя было сказать, что они придерживаются здорового образа жизни.

— Веселятся, чтоб их, — проворчал Герт, скребя немытой рукой еще более грязную физиономию.

— Рыцари, ясное дело, — согласился Брог.

Они сидели на земле у дороги, опершись спинами о деревянный забор. За забором был постоялый двор, откуда доносился смех, крики и громкая музыка.

— Дракона сегодня завалили, вот и веселятся, — добавил Герт.

— Чего-то я такого не слышал.

— Твои проблемы. Я этого дракона в деревне видел. Дохлого уже. Они его на куски резали.

Олег КОТЕНКО

ПОСЛЕДСТВИЯ ГНЕВА ИНФЕРНАЛЬНЫХ СУЩНОСТЕЙ

Дьявол явился ему в виде коровы. Он сразу понял, кто это, но почему-то ни капельки не испугался. Даже наоборот - им овладело что-то вроде задора. Степан пас ее, и она внезапно села на задницу, по-человечьи, запустила копыто в карман на брюхе - оказывается, там у нее карман - достала папиросину, задымила и стала внимательно смотреть на Степана. И они так и смотрели друг на друга, пока корова не нарушила молчания. Она выставила перед собой скуренную наполовину беломорину и произнесла мрачно: - Последняя. - У меня нету, - сказал Степан. У него, конечно, были, но ему и самому хотелось курить. - А я всех демонов ада нашлю, - ехидно пообещал Дьявол в образе коровы. - В смоле сварю. Со Сталиным трахаться заставлю... или с Лениным смотря какое будет настроение. Или вообще... - корова пошлепала губами и издала невольное: "Му-у!", после чего с досадой шлепнула себя копытом по губам. При этом кусочек горячего пепла попал ей на морду и корова замотала головой, разозлившись. - Или вообще - с Розой Люксембург. Вот потеха-то будет! Степан, ошеломленный такими обещаниями, достал из кармана пачку "LM" и протянул корове. - Ладно, на. Дьявол покрутил мордой, но сигареты взял. Всю пачку. Сунул в карман на брюхе. - Где вы его берете, курево это буржуйское... - тихо возмутилась корова и опять уставилась на Степана. - Знаешь, кто я? Знаешь. - Знаю, знаю, - подтвердил Степан. - И чего ты ждешь? - А ты как думаешь? Мне надо своими прямыми обязанностями заниматься, иначе я хирею. И так охлял уже. Смотри, одни кости торчат. - Да это хозяин тебя... то есть, корову... не кормит. Я-то не местный, я на лето в деревню приехал. Вот, попасти попросили... - А грешников сейчас все меньше, - Дьявол не обратил внимания на слова Степана и гнул свою линию. - Сплошные атеисты или праведники. Или сектанты. - Я, между прочим, тоже атеист, - сказал Степан. Дьявол в образе коровы нехорошо прищурился и скривил губы. - Сволочь ты, а не атеист, - сказал он, развернулся корпусом и шпульнул окурком в ближайшую корову. Буренка взревела, мотнула головой и успокоилась. Дьявол усмехнулся криво, снова стал, как положено корове, на четыре точки и принялся жевать траву. Степан полодшел к корове, заглянул ей под брюхо. Под объемистым выменем валялась пустая помятая сигаретная пачка... А на следующий день все коровы в стаде оказались беременными. Степана до конца лета подкалывали шуточками.

Из человеческого сознания до сих пор не стерлась идея о том, что Земля является центром Вселенной. И это спустя многие века научного и духовного прогресса. Люди все так же боятся, что на их головы могут обрушиться небеса. Никто не способен или не желает поверить, что сам человек и есть Вселенная.

Олег Котенко

ЦВЕТОК

Холодный сырой ветер бросал в лицо редкие снежинки вперемешку с мелкими каплями дождя. По небу тяжело ползли серые низкие облака, время от времени изрыгающие низкие звуки грома. Ветер протяжно завывал между полуразваленными серыми коробками зданий, некогда составлявших город.

Сын спокойно глядел на этот мир, отравленный радиацией, сожженный, вымерший. Картина мертвой природы была ему привычна. Отец же еще помнил былые времена, когда светило яркое солнце, раскрашивающее предметы пестрыми летними красками, когда тихо падал чистый пушистый снег, когда деревья стояли в золоте и серебре, готовясь отойти ко сну и когда они просыпались, покрываясь нежной зеленью. Природа никогда не старалась уничтожить человека, она отдавала все силы, чтобы помочь ему. Человечество росло избалованным ребенком, требующим беспрекословного исполнения всех его капризов.

Разбудил меня стук в дверь. В наружную дверь, что ведет на лестничную площадку. И стук был знакомый. Стучали не так, как стучат, когда не работает звонок. Стучали кулаком и, видимо, с сильным размахом. — Заявился… Переборов себя, я поднялся с дивана и направился к двери. Открыл свою, в перегородку. Снаружи послышалась возня и невнятный мат. Думал подождать, пока пришелец угомонится, но тот колотил с еще большим усердием. Звонко щелкнул замок. Некоторое время я созерцал качающегося и тупо смотрящего на меня соседа, потом спросил: — Ну? Чего? Тебе за каким хреном ключи дают? — Да-а! — промычал тот в ответ. — Ключи, б..! На… мне ключи! Я взял соседа за шиворот и завел в перегородку, направляя головой к его двери, но он отмахнулся и повернул свою морду ко мне. «Все, сейчас начнется…» — Я этой… не хочу! — с надрывом в голосе принялся мычать сосед. — Я жить хочу, пон… понимаешь? — Скорей бы ты сдох, — пробурчал я в сторону и потянулся к выключателю. Сосед намека не понял. — Подожди! — взвыл он. — Я этой….. не хочу! Я жить хочу-у! Последнее «у-у» получилось у него какое-то скуляще-жалобное, вот-вот пустит горькую проспиртованную слезу. — Не хочу этой…..! — продолжал выть сосед. — Жить хочу! Потом положил мне на плечо широкую шахтерскую ладонь, опустил голову и уже промычал уже спокойнее. — Быдло я. Хлопнул ладонью по плечу — сначала моему, потом по своему и, наконец, ушел в квартиру. Через пару минут оттуда донесся крик, подобный заводскому гудку, если сравнивать интонации: «Ма-ать!» Но его я услышал уже из квартиры, из-за наглухо запертой двери. Хорошо, если спать упадет, а если нет — мать будет тарабанить уже в мою квартирную дверь и умолять вызвать милицию. Милиция если и приедет, то только к следующему утру, а к тому времени она уже преисполнится готовности перегрызть глотку любому, кто скажет кривое слово в сторону ее сыночка. И не удержался от улыбки, вспомнив, как вышел утром из дому и встретился с ней. Пошаркав взглядом по площадке и заметив несколько окурков, брошенных сверху, она начала причитать: «Вот, что за жизнь такая, кругом алкоголизм и наркомани

Популярные книги в жанре Социальная фантастика

Психоделическая история об уме. Только для отпетых эзотериков.

Брат Джарльз — священник Первого, самого низшего круга, был новичком в Иерархии. Он ненавидел ее и с трудом сдерживал свой гнев, скрывая его под маской равнодушия не только перед прихожанами, но и перед братьями священниками, ведь этому учили каждого из них. Только сумасшедший мог ненавидеть Иерархию. Но священнослужитель не может сойти с ума, во всяком случае, без ведома Иерархии. Тщательность отбора, учитывающая даже самые незначительные черты характера будущих священников, казалось, исключала любую возможность ошибки. А вдруг он действительно спятил, и Иерархия скрыла это от него, преследуя свои загадочные цели?

Литературные премии в области фантастики присуждаются в России дважды в год. Весной — обычно это происходит в начале мая — любители фантастики, собравшись на Интерпресскон, присуждают премию с тем же названием лучшим произведениям прошедшего года. Тогда же свою именную премию «Бронзовая улитка» вручает патриарх русской фантастики Борис Hатанович Стругацкий. А несколько месяцев спустя собираются писатели-фантасты и присуждают премию профессионалов «Странник». Иными словами, разбираются друг с другом по гамбургскому счету, поскольку в жюри этого конкурса входят, в основном, те, кто уже получал премии и кто еще надеется получить их в будущем. Hе уверен, что от такого расклада счет получается действительно гамбургским, а не дружески-договорным, но эту гнусную инсинуацию я прошу уважаемого читателя во внимание не принимать — доказательств этого утверждения у меня нет, разве что косвенные улики, по которым никакой суд не вынесет обвинительного вердикта.

— Пожалуй, я лучше выпью еще коньяку, — сказал Лин Крэгг.

Подававшая чай служанка многозначительно взглянула на Мефа.

Тот пожал плечами.

— Зачем вы так много пьете, Лин? В вашем положении…

— В моем положении стаканом больше или меньше уже ничего не решает. Вчера меня смотрел Уитроу.

— Теперь мы справимся сами, Мари, — сказал Меф. — Оставьте нам кекс и коньяк.

Он подождал, пока служанка вышла из комнаты.

— Так что вам сказал Уитроу?

День, как обычно, начинался чудесно, и ничто не предвещало пакости. Я проснулся вскоре после рассвета от пения птиц (на самом деле крики попугаев не столь уж мелодичны, но я привык) и поскуливания Бадди, которому не терпелось на прогулку. Конечно, здесь, на острове, он мог бы меня и не спрашивать, но Бадди всегда был вежливым псом. Я имею в виду — со мной, своим другом. Терпеть не могу дурацкое слово «хозяин» — Бадди не раб и не вещь. Что с того, что он родился в собачьей шкуре, если он заслуживает уважения больше, чем большинство когда-либо встречавшихся мне людей?

Герой или, скорее, персонаж повести Пер Густафссон, малень­кий человек, почти случайный преступник. Чтобы остаться со своими близкими, Густафссон соглашается на медицинское вме­шательство, которое, по замыслу его инициаторов, должно столь же надежно, как тюрьма, держать пре­ступника в изоляции, хотя и среди людей, одновре­менно сэкономив казне немалые суммы. На издевательский, по сути, характер наказания, которому подвергают Гус­тафссона – его особым образом окрасили в зеленый цвет.

Очень скоро Густафссон, а еще скорее изобретатель вертотона доктор Верелиус понимают, что обществу совершенно безразлично – сидит ли преступник за решеткой или выставлен на всеобщее «презрительное обозрение». В конечном-то итоге, после ряда неожиданных поворотов в судьбе Густафссона, его, в сущности, предоставляют самому себе. Благодаря своим человеческим качествам он сохраняет и свободу и достоинство. В повести Хольц­хаусена нет нарочитых фантастических эффектов, единственным фантастическим элементом текста остается медицинский эксперимент. Тем более «буд­нично», трезво и деловито, шаг за шагом, поворот за поворотом разоблачаются правы и порядки бур­жуазного «будущего» в Швеции, бессовестная игра средств информации и рекламы вокруг «необычного Густафссона», волей обстоятельств попавшего в свет рампы.

Ю.Кузнецов.

Действия романа происходят в стране, формально освободившейся от колониального гнета, но фактически зависимой от монополистического капитала.

Произошел атомный взрыв. Война или несчастный случай? Этого мы не знаем. Мы видим людей, привыкших жить по — волчьим законам, — противостоящих друг другу, равнодушных к судьбам человечества.

Роман разоблачает антигуманную сущность империализма, его политики и идеологии, призывает к сплочению всех демократических сил в борьбе за мир.

Он состоит из пяти романов: «Должность во Вселенной», «Время больших отрицаний», «Промежуточный материк», «Отсчет от конца света « и «Особая зона Вселенских интересов (Проект 25 миллионов)».

Первый написан и издан (1992, 1993), второй закончен, остальные в работе со сроком готовности 2001-2 гг.

Существенный ингридиент сериала «Сверх-эпилог, которому место впереди» – и который будет расширенно повторен в последнем романе.

Объем каждого романа 24-26 авт.л. (ок. 1 Мбайта в DOS).

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Книга «Стеклянный цветок» продолжает панорамный обзор творчества Джорджа Р. Р. Мартина, автора многих культовых произведений современной фантастики, в том числе таких, как знаменитый роман-мозаика «Дикие карты» и мощнейшее фэнтезийное полотно «Песнь Льда и Огня».

Писатель представлен разными гранями своего творчества: в книге вы найдете и авантюрные рассказы о похождениях космического торговца Хэвиланда Тафа, и сценарии для голливудского телесериала «Сумеречная зона», и рассказы, сделанные в жанре высокой фэнтези («Межевой рыцарь»), и кошмарные истории в духе Стивена Кинга («Шесть серебряных пуль»; Всемирная премия фэнтези 1989 года).

Большинство произведений, представленных в сборнике, переведены на русский язык впервые.

Это лето в Простоквашино выдалось не только жаркое, но и творческое. Все хотели торжественно отдыхать, а в результате ленился один Печкин. А некоторых жителей прорвало на стихи и прозу. Шарик целую поэму наваял про несправедливо обиженного, но гордого и смелого пса Дружка. Матроскин тоже хотел стихи, но не знал про что писать. Пришлось засесть за мемуары. В результате к концу лета у Шарика,родилась поэма, а у коровы Мурки - теленочек. Матроскин поменял теленочка на козочку и цыплят, и теперь наконец все счастливы и довольны: лето удалось!

Боевые товарищи центурион Макрон и Квинт Лициний Катон служат в окутанной туманами Британии под Серебряным орлом прославленного Второго легиона. Их дружба скреплена кровью, пролитой в сражениях. Но бывают и долгожданные затишья между битвами. Именно во время такого затишья друзья получают приказ от своего командира легата Веспасиана подготовить из местных жителей воинов для единственного союзника римлян — царя Верики. Никто и не подозревал, что, казалось бы, мирное поручение повлечет за собой череду политических интриг, предательств и кровавых убийств. И, возможно, сведет на нет все завоевания римлян в Британии.

Шпионско-приключенческий фэнтези детектив.

Жизнь эльфа Этана Брэка Меллорна переменилась в одно мгновение, когда Второй консул Священной Лирийской империи поручает ему выполнить последнюю волю внезапно умершего императора. Брэк вместе со своим слугой Торки оказывается в самой сердцевине событий, от которых не только зависят их собственные жизни, но и будущее всей Лирийской империи. Погони, приключения, убийства и расследования сложно переплетаются с политическими интригами, магией и предательствами. Опасность следует за Брэком неотступно, особенно, когда его нагоняют тайны прошлого.