Слезы королевы

Лорд Дансени

Слезы королевы

Сказка

пер. С.Лихачевой

Сильвия, Королева Лесов, устраивала приемы в своем лесном дворце и насмехалась над поклонниками. "Я стану петь для вас, - говорила она, - я стану созывать для вас пиры, я стану рассказывать вам предания былых времен, мои жонглеры будут развлекать вас, мои армии - отдавать вам честь, шуты мои - перекидываться с вами шутками и отпускать забавные каламбуры - только вот полюбить вас я не смогу".

Другие книги автора Эдвард Дансейни

Чтение данного сборника — не для слабонервных, тем более не советуем заниматься им перед сном: вампиры всех мастей, видов и пола, привидения и люди-зомби, любители человечины и просто невиданные твари, естественно, безжалостные и ужасные, встречаются практически на каждой странице, заставляя даже самые бесстрашные души трепетать от страха перед проявлениями таинственного и необъяснимого. Тем более, что авторы не отказывают себе в нагнетании страстей, искусно вплетая в ткань сюжета необитаемые замки, семейные склепы, африканские амулеты и прочие сопутствующие мистике элементы.

Рассказы, которые объединяет тема дьявольской силы, вселившейся в людей, взяты из книг, выходивших на Западе в так называемой «черной серии», а также из сборников «Хичкок представляет», составленных знаменитым американским кинорежиссером, создателем фильмов ужасов Альфредом Хичкоком.

В настоящее собрание готических рассказов вошли лучшие образцы «рассказов о привидениях» английских и американских писателей XIX–XX вв., посвященные загадочным, зловещим и сверхъестественным событиям, связанным с потусторонним миром. Среди авторов сборника — классики мировой литературы Чарльз Диккенс, Генри Джеймс, Джером К. Джером, признанные корифеи жанра Монтегю Родс Джеймс, Джозеф Шеридан Ле Фаню и Элджернон Блэквуд, высоко ценимые критиками викторианские писательницы Джордж Элиот, Амелия Б. Эдвардс и Маргарет Олифант и многие-многие другие.

Этот выпуск серии ведет читателя в необъяснимое, увлекательное, а порой жутковатое путешествие в мир теней прошлого, призраков, видений, пророчеств, загадочных событий, свидетелями которых в разные эпохи — от седой древности, средневековья до наших дней — были и простые обыватели, и крупные ученые, и всемирно известные писатели, и государственные деятели.

Его рассказы о сверхъестественном отвергают как аллегорические толкования, так и научные объяснения. Их нельзя свести ни к Эзопу, ни к Г.Дж. Уэллсу. Еще меньше они нуждаются в многозначительных толкованиях болтунов-психоаналитиков. Они просто волшебны.

В данном сборнике рассказы о том, что испытали Боги и люди в Ярните, в Авероне, в Зарканду и в других странах моих грез.

Эдвард Дансейни (1878-1957) – классик ирландской литературы, творец фантастического, парадоксального мира, в котором царят красота, ужас и ирония.

Роман “Благословение Пана” впервые издается на русском языке. Странные вещи происходят в приходе почтенного викария Анрела: каждый вечер покой жителей деревни Волдинг смущает странная мелодия, и, влекомые неведомой силой, устремляются они на вершину горы, к древним волдингским камням…

Лорд Дансени

О том, как Нут задумал испытать свою ловкость на гнолах

Перевод Светлана Лихачева

Невзирая на рекламу конкурирующих фирм, каждый торговец, надо полагать, знает, что в настоящее время никто из причастных к делу не занимает такого положения, как мистер Нут. Тем, кто находится за магическими пределами деловых кругов, это имя мало о чем говорит: Нут в рекламе не нуждается, он себе цену знает. Нут - вне конкуренции, даже в условиях современного рынка, и соперникам его, на что бы они ни претендовали, хорошо об этом известно. Его условия всегда вполне приемлемы: такая-то сумма по доставке товара, столько-то - впоследствии, путем вымогательства. Нут сделает все, чтобы помочь вам избежать возможных неудобств. На ловкость его можно положиться: тень, что видел я как-то раз ветреной ночью, передвигалась менее бесшумно, нежели Нут, ибо Нут по профессии - взломщик. Известны случаи, когда люди, погостив в загородных поместьях, посылают впоследствии агента по продаже выторговать приглянувшийся гобелен, что-нибудь из мебели или картину. Это - дурной тон; те, кто отличается более изысканным вкусом, через день-два после своего визита непременно пошлют Нута. Он знает толк в гобеленах: обрезанный край будет едва заметен. Очень часто, когда я вижу огромный, только что построенный дом, заставленный старинной мебелью, увешанный картинами кисти старых мастеров, я говорю себе: "Эти ветхие кресла, эти портреты предков в полный рост, это резное красное дерево - все здесь дело рук неподражаемого Нута".

Его рассказы о сверхъестественном отвергают как аллегорические толкования, так и научные объяснения. Их нельзя свести ни к Эзопу, ни к Г. Дж. Уэллсу. Еще меньше они нуждаются в многозначительных толкованиях болтунов-психоаналитиков. Они просто волшебны.

Лорд Дансени

Потерянная шелковая шляпа

Перевод - Виктор Вербицкий

Действующие лица:

Гость

Рабочий

Клерк

Поэт

Полисмен

Место действия: фешенебельная лондонская улица.

{Гость стоит на крыльце, "безупречно одетый", но без шляпы. Вначале он выказывает отчаяние, затем ему в голову приходит новая мысль.

Входит Рабочий}

Г о с т ь :

Простите, мистер. Простите... но... я бы был вам весьма обязан, если... если бы вы смогли... на самом деле, вы оказали бы мне неоценимую услугу, если бы...

Популярные книги в жанре Фэнтези

Цикл М. Муркока «Легенды Края Времени» продолжает сборник повестей-легенд. В нем мы снова встречаемся с полюбившимися героями романа «Танцоры на Краю Времени»: Герцогом Квинским, Вертером де Гете, Лордом Монгровом, Миссис Кристией и другими. Как часто случается в произведениях М. Муркока, описываемый мир посещают уже знакомые путешественники во времени: миссис Уна Персон, принц Элрик Мелнибонэйский, Огненный Шут…

Каждый персонаж писателя – карнавальная маска, слепок человеческого характера и стиля жизни. «Неискушенные, они любили, не ведая страсти, соперничали, не ведая ревности, враждовали, не ведая ярости. Замыслы, часто грандиозные и неподражаемые, воплощались без одержимости и забывались без сожаления людьми, не ведавшими страха смерти…»

Цикл М. Муркока «Легенды Края Времени» продолжает сборник повестей-легенд. В нем мы снова встречаемся с полюбившимися героями романа «Танцоры на Краю Времени»: Герцогом Квинским, Вертером де Гете, Лордом Монгровом, Миссис Кристией и другими. Как часто случается в произведениях М. Муркока, описываемый мир посещают уже знакомые путешественники во времени: миссис Уна Персон, принц Элрик Мелнибонэйский, Огненный Шут…

Каждый персонаж писателя – карнавальная маска, слепок человеческого характера и стиля жизни. «Неискушенные, они любили, не ведая страсти, соперничали, не ведая ревности, враждовали, не ведая ярости. Замыслы, часто грандиозные и неподражаемые, воплощались без одержимости и забывались без сожаления людьми, не ведавшими страха смерти…»

Вселенские мусорщики очищают Землю от людей, расселив их по множеству замкнутых мирков, из которых нет выхода — и Человечество постепенно деградирует, тщетно пытаясь вырваться, отыскать утраченный Эдем. Пришельцы из космоса переносят население многоэтажного дома на плантации неведомых растений — там заставляют работать, но платят по-королевски, вплоть до исполнения любых материальных желаний, и что предпочтут люди нищету свободы или сияющие вершины рабства. Писатель умирает здесь, чтобы ожить на страницах собственного романа пока тело его грузят на носилках в «скорую помощь»…

Пустой большак огибал пологие холмы, как высохшее русло. Судия Бреон помнил такие со времен Первого Похода. Он поймал себя на том, что ждет чуда; боясь радоваться, строго поджал губы: чудо – не подарок, не праздник и не счастливый случай, чтобы его ждать или предполагать. Но волнение не слабло. Что за мальчишество в тридцать-то пять лет, после двух Походов, возведения в сан Судии и десяти лет законного брака?

Этельгард, верно, уже в пределе замка своей матушки: едет шагом – спешить некуда, и беседует с наперсницей. О чем бы? Тут он устыдился своего желания знать, и вернулся к мыслям о том, что ему было поручено.

Лорнгельды — это люди, обладающие особым талантом — магией. Однако если не обучаться ей, то она сводит обладателя с ума, а в безумии он может устроить немало разрушений. В государстве Кайт лорнгельды объявлены церковью "вне закона", а поэтому никто их не обучает. Безумие магии стало повседневностью, а заражённых им подвергают ритуалу "отпущения грехов", который по сути является казнью.

Нынешний король Кайта не согласен с позицией церкви и пытается убедить курию отменить "отпущение грехов". Второй его идеей является брак принцессы Атайи с Фельджином, сыном Осфонина, короля государства Рейка, где лорнгельды живут и обучаются, не испытывая притеснений. Но принцесса, мягко говоря, не горит желанием выходить замуж за рейкского принца, который к тому же является проклятым лорнгельдом…

Сборник небольших рассказов о приключениях Маверика Роя, рыцаря ордена Красного пути.

Это история в духе классической фэнтези «меча и колдовства» и одновременно беззастенчивая пародия на этот жанр. Здесь есть все – война и любовь, рыцари и амазонки, демоны и чудовища – и читатель волен решать, шутит автор или нет.

Это история о любви и смерти. Или история взросления. Или нечто, основанное на календарных мифах и толике милосердия Божьего.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Лорд Дансени

Враги королевы

перевод Светлана Лихачева

Действующие лица:

Королева

Аказарпсес, ее прислужница

Принц Радамандаспес

Принц Зофернес

Жрец Гора

Король Четырех Земель

Герцоги Эфиопии, близнецы.

Тарни

Таррабас Рабы

Харли

Рабы

Место действия: подземный храм в Египте.

Время действия: Шестая Династия.

-----------------------------------------

Среди родных и знакомых Силк приобрела репутацию пустоголовой любительницы развлечений, выпивки и мужчин… Она скользит по жизни, танцуя и занимаясь флиртом, и даже самые близкие люди не подозревают о том, что это всего лишь маска. Рискованная игра, которую она ведет, не доводит до добра — ее выслеживает убийца. Киллиан Карпентер неохотно берется опекать взбалмошную девицу.

Судьба свела этих людей в момент страшной опасности, и оба не знают, есть ли у них будущее, но оба готовы за него бороться.

Данте Алигьери

Новая жизнь

I

В этом разделе книги моей памяти1, до которого лишь немногое заслуживает быть прочитанным, находится рубрика, гласящая: "Incipit vita nova"2*. Под этой рубрикой я нахожу слова, которые я намерен воспроизвести в этой малой книге, и если не все, то по крайней мере их сущность.

II

Девятый раз после того, как я родился, небо света приближалось к исходной точке в собственном своем круговращении1, когда перед моими очами появилась впервые исполненная славы дама, царящая в моих помыслах, которую многие -- не зная, как ее зовут,-- именовали Беатриче2. В этой жизни она пребывала уже столько времени, что звездное небо передвинулось к восточным пределам на двенадцатую часть одного градуса3. Так предстала она предо мною почти в начале своего девятого года, я уже увидел ее почти в конце моего девятого. Появилась облаченная в благороднейший кроваво-красный цвет, скромный и благопристойный, украшенная и опоясанная так, как подобало юному ее возрасту. В это мгновение -- говорю поистине -- дух жизни4, обитающий в самой сокровенной глубине сердца, затрепетал столь сильно, что ужасающе проявлялся в малейшем биении. И, дрожа, он произнес следующие слова: "Ессе deus fortior me, qui veniens dominabitur mihi"**. В это мгновение дух моей души5, обитающий в высокой горнице, куда все духи чувств несут свои впечатления, восхитился и, обратясь главным образом к духам зрения, промолвил следующие слова: "Apparuit iam beatitudo vestra"6***. В это мгновение природный дух7, живущий в той области, где совершается наше питание, зарыдал и, плача, вымолвил следующие слова: "Heu miser, quia frequenter impeditus ero deinceps"8****. Я говорю, что с этого времени Амор9 стал владычествовать над моею душой, которая вскоре вполне ему подчинилась. И тогда он осмелел и такую приобрел власть надо мной благодаря силе моего воображения, что я должен был исполнять все его пожелания. Часто он приказывал мне отправляться на поиски этого юного ангела; и в отроческие годы я уходил, чтобы лицезреть ее. И я видел ее, столь благородную и достойную хвалы во всех ее делах, что, конечно, о ней можно было бы сказать словами поэта Гомера: "Она казалась дочерью не смертного, но Бога"10. И хотя образ ее, пребывавший со мной неизменно, придавал смелости Амору, который господствовал надо мною, все же она отличалась такой благороднейшей добродетелью, что никогда не пожелала, чтобы Амор управлял мною без верного совета разума, в тех случаях, когда совету этому было полезно внимать. И так как рассказ о чувствах и поступках столь юных лет может некоторым показаться баснословным, я удаляюсь от этого предмета, оставив в стороне многое, что можно было извлечь из книги, откуда я заимствовал то, о чем повествую, и обращусь к словам, записанным в моей памяти под более важными главами.

Данте Алигьери

Пир. Трактаты

ТРАКТАТ ПЕРВЫЙ

I. Как говорит Философ1 в начале Первой Философии2, все люди от природы стремятся к познанию. Причина этому та, что каждое творение, движимое предначертанием своей первоначальной природы, имеет склонность к собственному совершенству; и так как познание есть высшее совершенство нашей души и в нем заключено наше высшее блаженство, все мы от природы стремимся к нему. Тем не менее многие лишены благороднейшей способности совершенствоваться по разным причинам, которые, как внутри человека, так и вне его, отвращают его от научного призвания. Внутри человека могут быть изъяны и помехи двоякого рода: одни -- со стороны тела, другие -- со стороны души. Со стороны тела -- когда его части не обладают должным предрасположением, почему оно и не может ничего воспринять, как это бывает у глухих, немых и им подобных. Со стороны души -- когда в ней преобладает зло, почему она и становится приспешницей порочных наслаждений, которые настолько ее обманывают, что она из-за них презирает все на свете. Равным образом и вне человека можно обнаружить две причины, одна из которых приводит к вынужденному уходу от источников знаний, а другая -- к небрежению ими. Первая -- это семейные и гражданские заботы, приковывающие к себе, как и полагается, большую часть людей, которые поэтому и не могут пользоваться досугом для размышлений. Другая -- это непригодность к занятиям в том месте, в котором человек родился и вырос, ибо в нем иной раз не только никакой Высшей школы не существует, но и никого из ученых людей даже издали не увидишь.